Новгородец (СИ) - Смородинский Георгий Георгиевич - Страница 25

— Меня зовут Олег, — представился я, чтобы прояснить ситуацию. — Здравствуй, Добрыня!

Ситуация не прояснилась, а скорее наоборот.

— Олег? — вон хлопнул глазами, нахмурился и перевел непонимающий взгляд на волхву.

— Перун с Велесом вернули ему душу и имя, — усаживаясь, ответила та и пояснила: — Две ночи назад колдун привел к капищу Громовержца драугров. Светомир и двое парней погибли. Олег убил колдуна. Мстислав передал тебе грамоту на награду. Парню нужны броня, седло, щит и копье.

Произнеся это Велеслава достала из-за пазухи берестяной свиток и протянула его Добрыне. Тот забрал его, перевел взгляд на Тихомира и уточнил:

— Кто?

— Сава и Фома, — со вздохом пояснил ему Тихий. — Фома, который Щербатый.

Боярин кивнул, перевел взгляд на меня и пробасил:

— Здравствуй, Олег! Неожиданно… но твой отец порадуется. Поговорим потом.

Произнеся это, он указал мне на лавку и посмотрел на волхву.

— О ладье я уже слышала, но меня интересуют подробности, — Велеслава встретилась с ним взглядом и попросила: — Расскажи обо всем, что происходило здесь в последние дни. Все необычное…

— Необычное, хм-м, — воин почесал затылок, уселся на лавку и, откинувшись к стене, пояснил: — Три дня назад у смердов, что возят соль с источников, пропала корова. Пастух клянется, что это случилось на водопое. Зашла в воду и не вышла. Плеска он никакого не слышал… В тот же день ближе к вечеру один из рыбаков нашел на отмели женские волосы — семь кос, сплетенных в одну. Утром я отправил ребят, а там, на берегу — семь безголовых скелетов уложены в ряд. У каждого на груди приросший глиняный черепок со стертым знаком. Кости хрупкие, белые — я приказал их сжечь у святилища берегинь. Зачем мне тут русальи останки?

— Правильно сделал, — Велеслава одобрительно покивала. — После сожжения души этих девок освободились и отправились в Навь. Вот только непонятно, чем ему помешали русалки…

— Да уж, — мечник вздохнул и задумчиво посмотрел в красный угол. — Еще два рыбака позавчера ушли в воду. Жили в Травке — неподалеку отсюда. Сначала домой вернулись и день не моргали. Ночь переночевали, а под утро ушли. Сети побросали на берегу и в воду… Вчера жена одного приходила. Мне ж тут все докладывают сейчас. Ребята пропускают…

М-да… Я слушал рассказ боярина и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Совсем не от страха, нет, а от прикольной жути. Это как с ребятами в лагере, когда каждый по очереди рассказывает страшную историю. Или в походе ночью у костра, во время рассказов про всякую жесть, навроде плачущих в бурю детей.

Добрыня не менял тембра голоса, не пытался испугать — просто говорил, и это слышалось как откровение. Да, ничего хорошего он не рассказывал, но как же прикольно сидеть вот так и слушать взрослого мужика, который говорит о подобных вещах на полном серьезе. Наверное, когда-нибудь я ко всему тут привыкну, но сейчас хотелось сидеть и слушать. И чтобы рассказ не заканчивался!

— То святилище, рядом с которым сожгли кости русалок, чудовище разрушило следующей ночью, — продолжил говорить Добрыня. — Там от воды примерно двадцать саженей. Оно выбралось на берег, сломало дерево, раскидало камни и уползло обратно в реку. Там осталось много следов. И ещё вот посмотри…

Он достал из-под скамьи кожаный свёрток с нацарапанными знаками, развернул его и продемонстрировал Велеславе обломанный коготь. Ничем иным это быть не могло.

При виде лежащего на коже обломка глаза у жрицы вспыхнули так, словно боярин протянул ей огромный букет, бриллиантовое кольцо и ключи от спортивной машины в придачу. Впрочем, восторженная девчонка исчезла через пару мгновений, и её сменила собранная и сосредоточенная тридцатипятилетняя тётка. Ни секунды не колеблясь, Велеслава забрала с кожи обломок, внимательно его рассмотрела, понюхала и уточнила:

— Это нашли на берегу?

— Он торчал из борта разбитой ладьи, — Добрыня посмотрел на жрицу и поинтересовался. — Ты что-то узнала?

— Да, — Велеслава взвесила обломок на руке и объявила: — Слуга Кощея привёл эту тварь из Нави. Не представляю, как он это сделал, но, думаю, скоро узнаю.

— Слуга Кощея? — мечник нахмурился. — Выходит, пропавшие в лесу вои и Псков…

— Точно не скажу, но думаю: без него не обошлось, — с досадой выдохнула волхва, а затем перевела взгляд на меня и неожиданно поинтересовалась: — А ты, Олег, что думаешь об этом чудовище? Как нам его изловить?

М-да… Стоило один раз поумничать, и теперь она не отстанет. Причем, по взгляду Велеславы было видно, что решение у нее уже есть, но почему-то спросила меня. Хочет лишний раз убедиться в том, что я перестал быть идиотом? Или что-то задумала? Впрочем, по фигу… Такие вопросы мне только на пользу. Ведь чем я умнее себя покажу, тем быстрее они прислушаются…

— Это чудовище, очевидно, нуждается в пище, — пожав плечами, предположил я. — Рыба для него слишком шустрая, а ладьи перестали ходить по реке — вот оно и ворует коров. Еще людей как-то приманивает, которые долго находятся у воды, — я перевел взгляд на Добрыню. — Думаю, нужно привязать на берегу корову — саженях в десяти от воды, и рядом в кустах замаскировать стреломёты, которые установлены здесь на пристани. Не знаю, насколько опасны для него стрелы, но если коготь обломился, то и шкура пробьётся…

Понятно, что до такого догадался бы даже ребенок, но тут все-таки немного другая реальность. Местные не читали Конан Дойла, детективных сериалов тут пока не придумано, и предложивший такое может сойти за умного. Уверен, что и Добрыня, и Велеслава пришли к точно таким же выводам.

— Смотри-ка, и правда поумнел, — Добрыня одобрительно посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на волхву. — Собственно об этом я и хотел с тобой говорить. Мне нужно, чтобы ты помогла с выбором места засады. И ещё стрелы…

— Я обработаю наконечники, — пообещала жрица. — А вот по первому твоему вопросу все не так просто. Мне нужно посмотреть то место, где эта тварь оставила следы на земле.

— Сделаем, — Добрыня кивнул. — Я сам съезжу с тобой к разоренному святилищу. Мы ничего там не трогали.

— Только коня мне выдели из своих, — потребовала Велеслава. — А то моей Ласточке сегодня ещё бегать и бегать. И ещё, — она посмотрела на меня, — распорядись, чтобы Олегу выдали броню по весу награды за колдуна. Мстислав потребовал, чтобы кольчуга и шлем были от Людоты. Так ведь? — Жрица посмотрела на Тихомира и, дождавшись его кивка, снова перевела взгляд на боярина. — В своем послании Перун передал, что Олег поможет нам найти пропавших людей. Он действительно может помочь, но проблема в том, что слуга Кощея тоже знает об этом. Парню нужна хорошая броня…

«Велеслава — опасная женщина, — думал я, сдерживая наползающую на губы улыбку. — Говорила: не впутывайте меня в свои мужские дела, но все ведь прекрасно запомнила. И не просто запомнила, но правильно и главное вовремя, донесла требование Мстислава до мечника. Я тебе две услуги, а ты парню — правильную броню, и все вокруг будут довольны. Вот не просто так она уже столько лет ходит с княжеской дружиной. М-да… В общении с этой женщиной нужно контролировать каждое свое слово. Умничать — только в меру, как пару минут назад. Ну или не в меру, если других вариантов уже не останется».

— Не надо мне ничего объяснять, — Добрыня усмехнулся. — В хранилище есть пара броней от Людоты. Акиму я скажу, чтобы все выдал по правильному счету. — Боярин посмотрел на меня, задержал взгляд на ножнах с кинжалом и вопросительно приподнял правую бровь. — Колдуна-то, небось, отцовским ножом упокоил?

— Так и есть, — я провел ладонью по ножнам. — Он в волка перекинулся. Копье не пробило шкуру, а нож вошёл хорошо.

— Добро, — воин кивнул и посмотрел на волхву. — Кстати, насчёт волков… Забыл сказать, что один из охотников день назад видел в лесу большого чёрного зверя. Где-то в вашей стороне, неподалёку от Сити.

— И что этот зверь? — услышав эту новость, Велеслава подалась вперед и стала похожа на изготовившуюся к прыжку кошку.