Кровавые клятвы (ЛП) - Джеймс М. - Страница 17

Я смотрю на своё отражение в трёхстворчатом зеркале и на мгновение почти могу притвориться, что всё в порядке. Что я невеста, взволнованная предстоящей свадьбой, и выбираю платье для мужчины, которого люблю, а не для мужчины, который объявил меня своей собственностью.

Но иллюзия длится недолго.

— Оно чудесное, — говорю я, проводя руками по шёлковой юбке. — Я возьму его. — Оно самое дорогое, и платит Тристан, так что это доставляет мне небольшое удовольствие. Честно говоря, мне понравились все платья, так что мне пришлось искать другой способ сделать выбор. Трудно испытывать радость от того, что ты нашла своё, когда вместо этого отчаянно пытаешься найти способ избежать свадьбы.

Женщина сияет, явно довольная продажей. Примерка занимает ещё час, и швея делает пометки о необходимых доработках, которые всё ещё нужны, несмотря на лесть продавщицы. Платье будет готово через два дня, что очень мало, но этого времени должно хватить для окончательной подгонки. Всё в этой свадьбе делается в спешке, за две недели, а не за месяцы или даже годы, как у большинства невест.

Но я не такая, как большинство невест.

После бутика я отправляюсь во флористический магазин, где выбираю белые розы и гипсофилу, потому что это классика, а я не могу заставить себя выбрать что-то более изысканное. Затем я иду в кейтеринговую компанию, где мне предлагают дюжину вариантов меню, и все они кажутся одинаково хорошими. Я выбираю наугад, киваю и подписываю контракты как робот.

Это должно быть самое счастливое время в моей жизни. Я должна была бы светиться от восторга, звонить друзьям, чтобы поделиться каждой деталью, часами спорить о том, должны ли центральные элементы быть высокими или низкими. Вместо этого я чувствую себя так, будто планирую собственные похороны.

У меня нет близких друзей. У меня больше нет родителей. У меня есть Нора, но я не могу рассчитывать на её помощь в организации свадьбы, ведь у неё и так много дел. Это несправедливо. Я одна во всём этом, у меня нет ни матери, ни лучших подруг, которые помогли бы мне с планированием, выбором платьев, цветов и вкусов торта, которые помогли бы мне принять все бесчисленные решения, которые нужно сделать. Отец тщательно следил за тем, с кем я дружу, и ограничивал мой круг общения дочерями других криминальных семей, женщинами, которые поняли бы мою ситуацию, но с которыми я никогда не была достаточно близка, чтобы довериться им.

Прошла неделя с тех пор, как Тристан надел мне на палец это кольцо, и с тех пор я его не видела. Он был занят делами, встречался с юристами, бухгалтерами и представителями различных криминальных семей, чтобы официально передать власть. Иногда Нора упоминает, что он звонил, чтобы узнать, как идут приготовления к свадьбе, но он никогда не просит поговорить со мной напрямую. Я уверена, что ему всё равно, что я выберу, он просто хочет убедиться, что всё идёт по плану. Константин тоже интересуется.

Я рада, что мне больше не придётся с ним видеться. Этот момент наступит слишком скоро. Я чувствую, как он нависает надо мной, и мне одновременно отчаянно хочется отсрочить его и поскорее с ним покончить.

Мы с Норой ужинаем вдвоём в столовой. Поднимаясь к себе наверх, я останавливаюсь перед туалетным столиком и смотрю на кольцо, сверкающее на моём пальце. Оно красивое. Оно очень похоже на меня. И я его ненавижу.

Я тянусь к нему и срываю с пальца с такой силой, что ногти царапают кожу. Больно, но мне всё равно. Если Тристана здесь нет, если он не удосужился навестить меня до свадьбы, то мне не нужно его носить. Я надену его в день свадьбы.

Конечно же, по закону подлости, на следующий день он появляется в особняке без приглашения и предупреждения.

Я встречаю его в парадной гостиной, более взволнованная, чем мне хотелось бы. Я как раз отвечала на звонки организаторов свадеб, которые требовали астрономические суммы за то, чтобы всё организовать в такой спешке, когда Нора сказала мне, что Тристан ждёт меня, чтобы поговорить. По её лицу я поняла, что он не в настроении ждать.

Я была не против заставить его ждать столько, сколько мне заблагорассудится. Я дала ему повариться в собственном соку ещё пятнадцать минут, прежде чем прошла через весь дом в гостиную и увидела его, прислонившегося к редко используемому камину. Выражение его лица было раздражённым.

— Ты заставила меня ждать, — говорит он без предисловий, и я пожимаю плечами.

— Я была занята с поставщиками для свадьбы. Напоминаю тебе, что это ты заставил меня всё спланировать за две недели. — Я вздыхаю. — Чего ты хочешь?

Он начинает открывать рот, но затем его взгляд опускается на мою левую руку.

На мою голую левую руку.

Его челюсть сжимается.

— Где оно?

Я не отвожу взгляд.

— Что оно?

— Не играй со мной, Симона, — предупреждает он, и его голос становится опасно низким. — Почему ты не носишь моё кольцо?

Вопрос повисает в воздухе между нами, отягощённый ответами, которые я не хочу ему давать. Потому что ношение его кольца придаёт этому ощущение реальности. Потому что тяжесть бриллианта на моём пальце каждую секунду напоминает мне о том, что я потеряла и кем собираюсь стать. Потому что я знаю, что ему было бы приятно, если бы я это сделала.

Но я не могу сказать ничего из этого. Это дало бы ему слишком много власти. Меньше всего мне хочется, чтобы Тристан О’Мэлли узнал о моих чувствах.

— Потому что я не хочу, — говорю я вместо этого, вызывающе вздёргивая подбородок.

На его челюсти дёргается мышца, и я вижу, как темнеют его глаза.

— Этого недостаточно.

Я пожимаю плечами. Я вижу, что злю его, и не знаю, к чему это может привести. Я не уверена, что мне не всё равно.

— Это единственный ответ, который ты получишь.

Вместо ответа он проталкивается мимо меня и направляется к двери. Я на мгновение замираю в замешательстве, а потом спешу за ним.

— Куда, чёрт возьми, ты идёшь?

— Искать, куда ты положила моё кольцо, в моём доме.

— Это ещё не твой дом! — Мой голос звучит громче, эхом отражаясь от мрамора, пока я иду за ним к лестнице. Мне ненавистна мысль о том, что мы уже делаем это - кричим и ссоримся на весь дом. Но я не собираюсь отступать. Он ещё не владеет ни мной, ни этим особняком, что бы он там ни думал, и не будет владеть ещё шесть дней.

Я не позволю ему вести себя так, как он уже ведёт.

Тристан поднимается по лестнице, совершенно не обращая внимания на то, что я говорю, а я следую за ним. Он заглядывает в спальни, пока не находит ту, которая явно принадлежит мне, и молча заходит внутрь.

Я следую за ним, мои щёки пылают от гнева.

— Убирайся.

— Нет. — Он окидывает взглядом комнату, замечая каждую деталь: антикварную мебель, шёлковые шторы, украшения, которые я выбрала. Когда его взгляд падает на мой туалетный столик, он прищуривается. — Где оно?

— Убирайся из моей комнаты! — Я едва сдерживаюсь, чтобы не топнуть ногой, но с огромным усилием подавляю это желание. — Тебе здесь не рады.

Он поворачивается и смотрит на меня с опасным блеском в глазах.

— Через шесть дней мне здесь будут очень рады.

— «Обязательство» и «рады видеть» - не одно и то же.

— Это одно и то же, когда я твой муж. — Он стискивает зубы. — Где кольцо, Симона?

Когда я не отвечаю, упрямо поджав губы, он возвращается к моему туалетному столику и открывает шкатулку с драгоценностями. Ему не требуется много времени, чтобы найти кольцо, и он поворачивается ко мне, держа сверкающее кольцо между нами.

— Это кольцо обошлось мне дороже, чем большинство людей зарабатывает за пять лет, — рычит он. — Оно безупречное, я выбрал его специально для тебя. А ты хранишь его в коробке, как какую-то безделушку, которая тебе безразлична.

Я мило улыбаюсь ему.

— Мне оно безразлично. Это просто красивая вещь, оформленная как подарок.

На его лице мелькает что-то мрачное, и я понимаю, что задела его за живое. Хорошо. Может, если я его хорошенько разозлю, он поймёт, какая это ошибка, и всё отменит. Интересно, Константин всё равно убьёт меня, даже если я согласилась? Это несправедливо. Если Тристан отказывается жениться на мне, то я не могу его за это винить.