Назад в СССР: Классный руководитель. Том 4 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 33

— Чехова, Островского?

— Ja! — воскликнул обрадованно немец. — Чехов!

— Хорошо. Из какой пьесы? «Вишнёвый сад», «Чайка», «Дядя Ваня»?

— Sie können nach Ihrem Geschmack wählen.[13] Ваш выбор.

— Мы обязательно сделаем.

— Мы отлично понимать друг друга, — немец, кажется, остался доволен. — Если у вас будет пожелания, сообщить мне или Эльза. Или вы испытать проблем…

— Благодарю вас.

Я понял, что аудиенция закончена, и, отодвинув стул, встал.

— Auf Wiedersehen, Herr Schmidt. Auf Wiedersehen, Frau Dilmar.

Я направился к выходу, но, когда вышел к шахтам лифта, вдруг вспомнил, что забыл эту проклятую карточку гостя. И решил вернуться. Подошёл к колонне, за которой сидела Эльза с директором театра, замедлив шаг, услышал обрывок разговора. Они говорили по-немецки, но я все прекрасно понимал. Стало неуютно и неприятно, что я подслушиваю, но отказать от соблазна не смог.

— У него действительно хороший голос? — вопрос Шмидта звучал с явным недоверием.

— Я давала послушать кассету с записью профессору Мартину Вайсу из консерватории, — объясняла Эльза. — Он сказал, что у Туманова голос — две с половиной октавы, но связки не очень развиты. Зато очень красивый тембр.

— Да, и красив, и хороший голос. Есть только одно «но». Он — еврей.

— Нет, Герхард. Думаю, что нет. У него голубые глаза…

— Это ни о чем не говорит. У евреев бывают голубые глаза.

— Он — кандидат в члены партии. В Союзе с этим сложно. И он окончил университет. С отличием.

Повисла странная пауза, словно Шмидт не мог справиться с удивлением.

— Подожди, Эльза, разве он не учитель музыки? И что же он окончил в университете?

— Герхард, я говорила тебе, — недовольно проворчала Эльза. — Он окончил астрономическое отделение. Защитил диссертацию.

Эльза сказала по-немецки: «Doktor der physikalischen und mathematischen Wissenschaften».[14] Я помнил, что на западе моё звание кандидата соответствует «доктору» на западный манер, что не делало меня выше того, что было на самом деле. Но все равно эта мысль доставила удовольствие.

— Эльза, наши коллеги перемудрили. Привлекательный мужественный брюнет с голубыми глазами и оперным баритоном, знает в совершенстве хохдойч, да ещё учёный — такое в природе не встречается.

Я услышал, как Эльза коротко рассмеялась. А мне самому жутко захотелось добавить, как коту Матроскину из «Простоквашино», что ещё я — мотогонщик, плюс умею печатать на машинке слепым методом на русском, английском и немецком.

— Герхард, представь себе, он существует. Я видела в его досье статьи, которые опубликованы в журналах. Он писал о квазарах. Судя по отзывам его коллег, это что-то новое в астрономии. Он действительно талантливый учёный.

— Квазары? — удивлённо протянул Шмидт. — Интересно, интересно. И что это?

— Такие астрономические объекты, которые излучают много энергии. Насколько я поняла. Одна его статья называлась: «Quasare sind die Leuchtfeuer des Universums».[15]

Кажется, я услышал достаточно. Пришлось вернуться к выходу и подойти к ним так, чтобы они заметили меня заранее. И когда дошагал, они мило болтали о чем-то совершенно нейтральном.

Пришлось извиниться, и сделать вид, что я ничего не слышал.

— Entschuldigen Sie, bitte, Frau Dilmar, Herr Schmidt. Ich habe meine Gästekarte vergessen.[16]

— Да-да, конечно, — Эльза, улыбнувшись, подала мне карточку, а Шмидт осмотрел меня недоверчивым взглядом, словно сканером провёл. Видимо, никак не мог поверить, что во мне столько достоинств.

Когда вернулся в номер, то увидел Брутцера перед телевизором, который на этот раз фонтанировал всеми цветами спектра, издавая раздражающе-фривольную музыку. И судя по двум десяткам длинноногих кобылок, зажигательно танцующих топлесс, мой сосед наслаждался выступлением балета телевидения ГДР. Хотя какой же это был балет? Обычное варьете, в Союзе пользовалось невероятной популярностью. Но радовали нас подобными шоу лишь на Новый год, а здесь, в Берлине, это крутили постоянно.

https://ok.ru/video/27192593136

— Ты посмотри, какие красотки! — воскликнул Брутцер, услышав, как я вошёл. — Какие ножки, попки.

— Телек хороший, — сказал я.

— А ты что думал⁈ Это ж Филипс, не наше говно.

— Хочешь купить такой же здесь?

— Да ты что⁈ Тащить эту тяжесть.

— Ну в «Берёзке» купи.

Брутцер посмотрел на меня с таким молчаливым осуждением, словно я сморозил невероятную глупость.

— Для «Берёзки» нужно чеков на две тыщи. Где бедный режиссёр их достанет? Ну чего, завербовала тебя наша фрау? — спросил он, ухмыльнувшись. — Ладно, ладно, я пошутил.

— Я познакомился с директором этого театра Горького, Герхардом Шмидтом. Он сказал, что наше шоу должно длиться не больше двух часов.

— Ну, понятно, что потом у них самая лафа начнётся для каких-то высших начальников. Ну а что ещё?

— А ещё, — я расположился с удобством в кресле, напротив телевизора, где теперь пожилая Марика Рёкк пыталась изобразить что-то в компании мужиков, одетых в белые костюмы. — Сказал, что хочет, чтобы мы показали что-то из русской классики.

https://ok.ru/video/1948114225854

https://ok.ru/video/1947995998910

— А ну это понятно, — одобрительно кивнул Брутцер.

— Ты мне очень нужен, Эдуард.

— Это хорошо, что я нужен.

— Хочу изменить сцену в доме с проститутками, — объяснил я. — Вернуть, как было в пьесе Брехта. Ну и выбрать какую-то сцену из Чехова.

— Хорошо. Только завтра меня до обеда не будет. Приеду в театр позже. Пока без меня начинайте.

Я открыл глаза, бросил изучающий взгляд на Брутцера, и всё понял:

— Будешь толкать своё барахло фрицам? А с нашими чекистами договорился?

— А то⁈ Конечно, договорился. Как же без них. А у тебя так и нет ничего толкнуть? А?

— Нет. Ничего. Мне и не надо ничего.

— Олег, — протянул он с насмешкой. — Не верю, что мужику ничего не нужно.

— Эдуард, то, что мне нужно, здесь все равно нет. Я хотел бы пласты купить западных групп, Queen. И Синатры. Знаю, что здесь это не продают. И даже по лицензии не выпускают.

— Продают и выпускают. Ты от жизни отстал, amigo! — он похлопал меня по колену. — Только это продают в «Интершоп» — аналог нашей «Берёзки», за валюту — марки ФРГ.

— Ну все равно, у меня их нет, — я устало прикрыл глаза.

— Вот видишь, а если бы привёз чего-нибудь, то были бы.

— Ладно, хрен с ними. Было — не было, — я бодро вскочил с кресла, потянулся с хрустом, чтобы размять затёкшие мускулы и направился в спальню. — Громко свою шарманку не включай, хочу лечь спать. Устал, как собака.

Я ушёл в спальню. Стащив халат, с удовольствием улёгся в постель, натянув одеяло до подбородка. В комнате было прохладно, но увеличивать мощность батарей я не решился. Закрыл глаза, пытаясь отогнать все мысли о завтрашней репетиции, представлении. Перед глазами вертелась физиономия Шмидта. Вспоминал его диалог с Эльзой, я размышлял, что немец имел в виду под словом «коллеги»?

Заснуть мне не удалось. Раздался громкий стук в дверь. Топот ног, словно бежало стадо слонов, какие-то странные выкрики. Я быстро накинул халат и вышел в гостиную. Увидел перепуганных до полусмерти, бледных, с трясущимися губами парней — Аркашу Горбунова и Романа Мартынова.

— Что случилось, парни?

— Олег Николаевич! Олег Николаевич! Генка… — заорали оба наперебой.

Сердце у меня подпрыгнуло, замерло и часто-часто застучало в районе горла, отдаваясь болью в висках.

— Да что Генка⁈

Хотелось матерно выругаться, но при парнях я не стал этого делать.