Назад в СССР: Классный руководитель. Том 4 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 31

— Чувствуешь, как пахнет воздух свободы? — рядом со мной с грохотом поставил свои здоровенные чемоданы Брутцер.

— Свободы? С ними? — я кивнул в сторону наших чекистов, которые тоже спустились на перрон с фибровыми чемоданами, и снизив голос, добавил: — Небось уже доносы накатали на нас.

Брутцер чуть наклонив голову, криво ухмыльнулся.

Почему-то это место напомнило мне сцену из киносериала «Щит и меч», где Вайс прибывает вместе с остальными немцами на территорию, уже захваченную Германией. И здесь начинает свой путь разведчика. На мгновение показалось, что к нашей толпе, вышагивая по перрону, подойдёт нацистский офицер, и гаркнет: «Добро пожаловать на родину!»

На путь рядом мягко прикатила электричка. Совершенно не похожая на наши — параллелепипед с плоской белой крышей, средняя часть выкрашена в темно-жёлтый цвет, низ — красный. И выглядела она игрушечной, не то, что наши массивные внушительного вида советские электропоезда, о которых я слышал байку, что основание для них делалось всегда таким, чтобы могло выдержало массу танка в случае войны.

К вагонам электрички потянулись пассажиры, двери автоматически не разошлись, людям приходилось самим раскрывать их, как в наших старых электропоездах. И опять же всплыла картинка из серии «Щит и меч», когда Иоганн Вайс, раскрывает двери, чтобы выйти на платформу, ещё не до конца остановившегося поезда.

Я заметил, что люди здесь одеты гораздо более пестро и разнообразно, чем у нас. Белые, жёлтые, красные куртки, элегантные приталенные разноцветные пальто на женщинах.

— Олег Николаевич! — услышал я знакомый женский голос, заставивший подскочить в груди сердце аж до горла.

Сквозь толпу пассажиров пробиралась Эльза в нежно-голубой, под цвет её глаз, куртке из обливной кожи, с пушистой белой опушкой из искусственного меха. И у меня тут же вылетели из головы все мрачные мысли, которые мучили меня. Когда она подошла, с улыбкой подала мне руку, сняв перчатку, которую я не удержался, чтобы прикоснуться губами.

— Извините, что опоздала. Вот, сейчас грузчики отнесут все ваши вещи, чтобы доставить в театр. А эти до гостиницы. Идёмте. Ваш ждёт автобус.

За спиной Эльзы я увидел несколько крепких мужчин в одинаковых тёмных куртках и штанах, которым она жестом показала на вагон, где их ожидал проводник с ключом. Дверь отъехала, и грузчики начали аккуратно вынимать коробки и складывать на тележки рядом. Мне хотелось проверить, всё ли на месте, но я постеснялся выразить недоверие.

Через широкое с высокими потолками фойе вокзала мы вышли на площадь, где нас ждал туристический автобус, в чьих очертаниях несмотря на модификации угадывался все тот же «Икарус»: корпус, выкрашенный белой эмалированной краской, оттеняли бордовые полосы. Загрузив все наши чемоданы в багажное отделение, я дождался пока шофёр, высокий худой парень, закроет на ключ люк, и поднялся по ступенькам в автобус. Ребята уже расселись на местах, с интересом разглядывая залитую ярким светом фонарей площадь, которую обступили безликие многоэтажки.

Эльза уже расположилась в кресле на месте, где обычно сидит экскурсовод. И я присел рядом, откинувшись на спинку сидения.

— Выглядите усталым, Олег, — положила мне на руку ладонь.

— Немножко устал. В поезде плохо сплю.

— Обратно полетите самолётом. А ваши декорации приедут поездом потом.

— Эльза, я не знаю, как вас за все благодарить. Это было все просто потрясающе. Спасибо.

Она лишь мягко улыбнулась, и постучала костяшкой пальца в стекло кабины. Я услышал, как заурчал мотор. Автобус снялся с места, проехав мимо вокзала, нырнул под ярко освещённую эстакаду с железнодорожными путями. И быстро выехал на широкую улицу, по краям которой я видел все те же многоэтажки с горящими там окнами. Удивило совсем редкое движение. Я привык, что в столице должны быть всегда пробки, даже вечером. Но нет, мимо нас, не обгоняя, а просто проезжали рядом легковые, автобусы, в основном, до боли знакомые оранжевые сочленённые «Икарусы», только выглядевшие гораздо чище и аккуратнее.

Мы вновь проехали под широкой эстакадой, по которой громыхал поезд, и покатились по идеально асфальтированной улице. Небольшие скверы с голыми ещё деревьями сменялись на многоэтажные жилые дома, почти ничем не отличающиеся от таких же в спальных районах Москвы.

— У, а я думал, что в Берлине дома старинные, а тут все, как у нас в Черёмушках.

Я обернулся и увидел Вадика, который стоял в проходе и вертел головой, рассматривая освещённые светом фонарей здания.

— Берлин был сильно разрушен во время штурма в 45-м, — объяснил я. — Лежал в руинах. А потом его отстроили в стиле советского классицизма.

— А почему в кино он такой старинный?

— В кино снимают не в Берлине, а где-нибудь в Прибалтике.

Ещё несколько поворотов и мы уже выехали на Штраусбергерплатц — широкую круглую площадь, в центре которой на газоне находился фонтан, который естественно, сейчас не работал. И, наконец, оказались на главной магистрали Берлина — Карл-Маркс-аллее, где в самом начале бросались в глаза «городские ворота»: две купольных башни в стиле ар-деко.

Уже совсем стемнело, и лишь уличные фонари-пирамидки, сделанные под старину, ярким светом разрывали тьму, обрисовывая силуэты высоких помпезных зданий, выраставших по краям этого бульвара шириной почти в сто метров. Он тянулся идеально прямой линией на несколько километров до Александерплатц, где на фоне иссиня-чёрного неба сиял огнями 40-этажный отель из стекла и металла, и торчал шпиль телебашни — гордости Берлина, построенной в 1967-м.

Этот бульвар раньше носил имя Сталина: Шталин-аллее, но с таким названием побыл он недолго — после XXII съезда бульвар переименовали и дали имя основателя научного коммунизма — Карла Маркса. Но стиль остался прежний, так называемый «сталинский ампир», но воссозданный с гораздо лучшим вкусом, чем в Москве.

Когда я бывал в Берлине, всегда с удовольствием проезжал этот просторный бульвар, радовавший меня, математика и физика, своей симметрией, единым стилем, прямыми чистыми линиями. Он чем-то напоминал Невский проспект в Питере, ну если убрать мосты и соборы. И очень сильно отличался от Ленинградского проспекта в Москве, который тоже имел очень большую ширину и длину, но раздражал беспорядочной и бессистемной застройкой. Особенно в современное время, когда рядом с домами «сталинского ампира» выросли абсолютно безвкусные высотные офисы из стекла и бетона.

Наш автобус быстро промчался по бульвару, и остановился на парковке возле отеля. Мы, наконец, у цели нашего путешествия.

— Олег, оформляйтесь. Все номера для вас подготовлены, — стала объяснять Эльза, когда мы вышли из автобуса. — Завтра утром для вас завтрак в ресторане на тридцать втором этаже. Потом за вами приедет автобус, отвезёт всю вашу группу в театр Горького. Вы можете начать репетировать. А вечером, в семь будет премьера вашего спектакля.

— Спасибо, Эльза, — я сжал ее руку в своих ладонях, поднёс к своим губам. — Вы просто ангел. Herzlichen Dank für Ihre Hilfe![10]

Она лишь улыбнулась в ответ. Встала на ступеньку автобуса, помахала мне рукой и исчезла в салоне, оставив меня наедине со своими мыслями, а как я смогу отблагодарить Эльзу за то, что она сделала для нас? Какими принципами мне придётся поступиться?

Оформление в отеле прошло совершенно без проблем. За стойкой миловидная, с пучком темных волос девушка в белой блузке и тёмно-синем жилете взяла наши документы, выдала карточку гостя, и мы вместе с Брутцером отошли к стене, где под картиной, изображавшей какой-то городской пейзаж, стоял низкий диван из мягкой темно-коричневой кожи. Куда я с удовольствием опустился. Откинувшись на спинку, прикрыл глаза. Лишь расслабленно улавливая звуки, исходящие от стойки регистрации, где оформлялись мои подопечные. Мне не хотелось думать, что будет завтра. Как пройдёт репетиция и самое главное — наше представление. После успеха нашего спектакля в школе, я понимал, что здесь все иное. И зрителей может придёт полторы штуки. Но все равно надо выступить, как надо.