Системный Кузнец IX (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 19

— Ты проявил настойчивость? — перебил Теодорик. — Ты показал им силу и решительность Короны? Напомнил, чей хлеб они едят и чью руду плавят?

Эймонд замер на секунду, на губах заиграла снисходительная улыбка.

— Силу? Дядюшка… — протянул с жалостью. — Вольные Города не интересует наша сила и уж точно не пугает — у них самих её вдоволь. А главная их сила — в золоте. В огромном, нескончаемом потоке золота, который течёт через их порты.

Принц оживился, глаза заблестели блеском купца, увидевшего выгодную сделку.

— Знаете, что самое любопытное? За Лигой теперь стоит Каганат. Сахель-Ан.

Король стиснул зубы.

— Эти дикари из пустыни?

— Дикари? О нет, — рассмеялся Эймонд. — Это могущественная империя. Они заключили новый торговый договор, а это значит и военный союз. Я видел их послов в порту. Если мы… если кто-то… посмеет угрожать Вольным Городам, через месяц на наших южных границах высадятся Мастера Жаркого Ветра. Вы ведь слышали о них? Те, кто превращает камень в песок одним взглядом.

Эймонд откинулся на спинку кресла, довольный эффектом.

— Ссориться с Лигой сейчас — это самоубийство, дядюшка. К тому же, зачем? Они платят пошлины, они привозят товары. Мир выгоднее войны.

Теодорик смотрел на него и чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Этот запах апельсинов душил его, а блеск шёлка слепил глаза.

— Ладно, — произнёс король. — Оставим Лигу. Скажи мне другое…

Он сделал паузу, буравя племянника тяжёлым взглядом.

— Ты ведь понимаешь, что век мой недолог?

Эймонд дёрнулся.

— Дядюшка, не говорите так. Лекари уверяют, что при должном уходе…

— Не лги мне! — рявкнул Теодорик, ударив ладонью по столу. Звук вышел жалким и глухим, но Эймонд вздрогнул. — Не сегодня. Скоро я отправлюсь к прародителям, а ты займёшь моё место.

Последние слова дались старику с трудом.

— Так скажи мне, наследник… Какой ты видишь Альдорию через десять лет? К чему поведёшь её людей?

Принц моргнул — вопрос явно застал врасплох. Но, к удивлению короля, на лице принца отразился искренний интерес. Он поправил манжету и задумчиво прикусил губу.

— Хм… Интересный вопрос. Я думаю, нужно навести порядок. Слишком много вольности у окраин. Усилить контроль над провинциями — это первостепенно. Особенно над северными.

Голос Эймонда стал жёстче, в нём прорезались капризные нотки.

— Каменный Предел, например. Там слишком много власти у местных баронов. Этот… как его… Конрад фон Штейн. Слышал, он совсем отбился от рук. Я бы стёр его род с лица земли. Вырезал бы всех до единого, заменил верными людьми из Столицы. Дикари. Они только и умеют, что требовать припасы и пугать нас сказками о монстрах. Зачем вы вообще оставили его у власти?

Теодорик слушал, и холод в груди сменялся ледяным презрением. Северяне умирают, сдерживая Тьму, что продолжает литься из темных пещер, чтобы этот павлин мог носить шелка. И он хочет уничтожить их, потому что они «неудобны». К тому же, зачем убирать Барона, что согласился стать послушным? Глупец.

— А Лига? — спросил король тихо. — С ней ты бы всё оставил как есть?

Лицо Эймонда мгновенно разгладилось, вернулась мягкая улыбка.

— С Лигой нужно дружить, Ваше Величество. И за эту дружбу они платят сполна. Зачем враждовать с теми, кто приносит золото и удовольствия? Мариспорт — это цивилизация. Это будущее. А мы должны учиться у них, а не махать мечом. Мы должны что-то решать с Лигой прямо сейчас. Налаживать наши отношения.

Король смотрел на него и видел всё предельно ясно. Видел лилию на его груди — клеймо предательства, ставшее украшением. Видел мягкие руки, не знавшие мозолей от рукояти меча. Видел глаза, в которых не было ни огня, ни голода — только сытая лень и самодовольство.

«Он продаст королевство, — пронеслась в голове страшная мысль. — Он продаст его за шёлк, за духи, за благосклонность южных купцов. Продаст ещё до того, как моё тело остынет в земле».

Теодорик вспомнил, как часто ловил себя на мысли: один глоток яда в утреннее вино… Несчастный случай на охоте… Упавший камень с парапета… Это было бы так просто — избавить мир от этой золотой куклы.

Но кто тогда? Кто займёт трон? Смута разорвёт страну быстрее, чем предательство.

Король сжал подлокотники кресла. Нет, нельзя убить наследника, но можно заставить его служить. Даже кукла может быть полезной, если дёргать за правильные нити.

Старик медленно, превозмогая боль, начал подниматься.

Голос Эймонда, рассуждающего о выгодах торговли вином, оборвался. Принц умолк, глядя, как дряхлый старик над ним выпрямляется, становясь вдруг выше и опаснее.

— Ты прав в одном, племянник, — прошептал Теодорик, от шёпота в библиотеке стало очень тихо. — С Лигой нужно что-то решать. И я решу.

Эймонд застыл в кресле, приоткрыв рот — он привык видеть дядю сгорбленным, немощным, прикованным к подушкам и лекарствам. Но сейчас перед ним стоял другой человек. Спина выпрямилась, подбородок поднялся — в фигуре вдруг проступил призрак воина, который сорок лет назад лично вел армию на подавление мятежа в Западных Холмах.

Король медленно пошёл вдоль стеллажей, заложив руки за спину.

— Ты спрашиваешь, зачем я вызвал тебя, — произнёс Теодорик, чеканя каждое слово. — Я отвечу — речь пойдёт о звере — о Левиафане.

Эймонд нервно хохотнул, пытаясь вернуть самообладание.

— О морской сказке? Что вы, что Мариспорт, будто умом тронулись по этой легенде. Дядюшка, неужели вы верите в эти рыбацкие байки? Право слово, Короне не пристало гоняться за призраками…

— Молчи, — оборвал его Теодорик. — И слушай.

Король остановился у стола, взял свиток, найденный несколько минут назад, и развернулся к племяннику.

— Этот зверь — не сказка. Три гильдии подтвердили его существование. Мои агенты видели следы его пробуждения. — Он поднял пергамент, и древняя печать блеснула в свете свечи. — А главное — вот это. Охотничий Завет.

Теодорик шагнул к креслу Эймонда, нависая над ним.

— Подписан двести лет назад. Ратифицирован Советом Морских Лордов. Здесь чёрным по белому: любой духовный зверь, рождённый или обитавший в водах Альдории, принадлежит Короне. Право первой охоты — наше. Безусловное и неоспоримое.

Старик небрежно бросил свиток на колени Принцу. Тот дернулся, словно на штаны кинули уголь.

— Прочти сам, если не веришь, — процедил король. — Лига сама это подписала, собственными руками, чтобы получить торговые льготы. А теперь, повинуясь жадности и безнаказанности, они посмели встать против нас и отказать в моем законном требовании. Неслыханная дерзость.

Эймонд взял свиток кончиками пальцев, пробежал глазами по тексту — лицо побледнело, румянец исчез.

— Но это… это же древняя история, — пробормотал молодой Принц растерянно. — Никто не вспоминал об этом законе веками. Они скажут, что он утратил силу…

— Закон есть закон, пока он не отменен, — отрезал Теодорик. — И я намерен привести его в исполнение.

Король наклонился ближе, заглядывая в расширенные зрачки наследника.

— На этот раз это не будет мягкой поездкой, принц. Никаких балов, никаких публичных домов, никаких игр в карты с послами. Ты вернешься в Мариспорт немедленно.

Теодорик сделал паузу, и голос стал совсем тихим, превратившись в шёпот, от которого у Эймонда по спине пробежал холодок.

— Ты поедешь к Дожу Вальери и выдвинешь ультиматум от имени Короны. Либо Лига признаёт наше право первой охоты — полной, безоговорочной, с допуском наших кораблей и охотников в их воды… Либо мы меняем статус наших отношений.

Эймонд замер. Улыбка окончательно исчезла с лица, губы задрожали. Он медленно поднял взгляд на дядю.

— Меняем статус… на что?

Теодорик выпрямился, глядя на него сверху вниз.

— Ты прекрасно знаешь, на что.

Эймонд вскочил с кресла. Свиток упал на пол. Впервые за годы, его маска безразличия треснула, обнажив панику изнеженного мальчика.

— Война⁈ — выдохнул он, и голос сорвался на фальцет. — Вы говорите о войне⁈ Это безумие! Дядюшка, вы не понимаете, о чем говорите! Мы не потянем это! Казна пуста, флота нет, армия разбросана по гарнизонам! Вы хотите уничтожить нас⁈