Несгибаемый граф (СИ) - Яманов Александр - Страница 20

Моё окружение на удивление спокойно встретило известие о дуэли. Только Шик предложил сегодня позаниматься, а завтра с утра размяться. Ещё фламандец сообщил, что его присутствие необходимо. Что логично, ведь он доктор. Ермолай грустно вздохнул и промолчал. Механик, кажется, даже не понял, о чём речь.

Немного подумав, я решил не мудрить с тренировкой. Мы со словаком просто опробовали офицерскую шпагу, с которой завтра биться. Оружие привычное, мы на нём периодически фехтуем. Затем я поел, занялся своими записями, перенося на бумагу реализуемые идеи из будущего, и лёг спать пораньше. Странно, но сон пришёл сразу. Меня не мучили никакие опасения и сомнения. Дело сделано, и надо просто хорошо отдохнуть.

С утра немного размялись, затем быстро выпили кофе и загрузились в карету. Кузен Урусов обещал прибыть самостоятельно.

Насколько я помню, позже на поле возникнет Волковское кладбище, где похоронено множество знаковых фигур, в основном связанных с культурой и наукой. Знаю, что там лежат Тургенев, Тютчев, Миклухо-Маклай, Менделеев и Салтыков-Щедрин. Надеюсь, мне пока рано присоединяться к этим достойным людям. Впрочем, они ещё не родились. Ха-ха!

Сейчас в этих местах расположена Волкова деревня, распаханы поля, а большую часть территории занимает лес. Место для дуэли тоже нашлось. Оно располагалось в небольшой низине, наверное, поэтому и было проигнорировано крестьянами. Зато оказалось удобным для зрителей, которых собралось немало.

Ещё в дороге я обратил внимание на несколько экипажей, направляющихся на юг. Сначала мне показалось, что народ выезжает из города, но все двигались в одном направлении, свернув с Новгородского тракта. Странно. Ранее мне не приходилось слышать о множестве зрителей, присутствующих на дуэлях. Вроде это дело личное и непубличное, однако столичный бомонд решила иначе. Возможно, причина в редкости подобных зрелищ. В это время дворян ещё не охватило кровавое безумие XIX века, когда люди гибли сотнями. Из-за чего Россия лишилась Лермонтова и Пушкина. Хотя два-три года назад в Лондоне произошло невероятное событие. Княгиня Екатерина Дашкова вызвала на дуэль герцогиню Фоксон и проиграла, получив ранение. Поэтому сложно делать выводы, не располагая нужной статистикой.

— Забавное сборище, — произнёс Шик, первым выпрыгнув из кареты.

Спускаюсь на землю и начинаю разминаться, оглядывая диспозицию. Действительно, окрестности заполонили экипажи знати. Народ мило общался, сбившись в несколько групп. Не удивлюсь, если кто-то воспринимает сегодняшнее событие как пикник. Думаю, многие прихватили вино и лёгкие закуски. Для антуража не хватает только запаха жарящегося шашлыка.

— Готов? — спросил подошедший Урусов, небрежно кивнувший моему сопровождению, — Видел, какой театр устроили наши скучающие придворные?

Князь был бледен и щеголял красными глазами, явно не выспавшись. Однако изобразил лёгкую улыбку, указав на зрителей. Но он тут же стал серьёзным:

— Её Величество в бешенстве. Не знаю, только ли дуэль тому виной. Но надёжные люди сообщили, что вчера в Зимний вызывали даже некоторых вельмож, включая Шешковского, — Урусов перешёл почти на шёпот: — Николя, нельзя шутить с Тайной экспедицией! Если не сейчас, то в будущем тебя могут подвести под монастырь. Ещё я послал гонца за матушкой и посетил твоего двоюродного дедушку Юрия Трубецкого. Князь давно в отставке и редко посещает светские приёмы. Но он много лет служил в Измайловском полку и уважаем среди стариков. Если начнутся какие-то грязные игры, его слово может оказаться полезным, как и умения моей матушки. Главное — постарайся не убивать капитана, а далее просто сиди во дворце и жди. Твоих хулителей хватает, поэтому просить аудиенцию у императрицы и объяснять свою правоту бесполезно.

Вообще-то, никто не собирается вымаливать прощение. Я прав со всех сторон, а дуэли в России разрешены, пусть и находятся под негласным запретом. Коли Екатерина разгневалась, решив выгнать меня из столицы, то дальше Москвы не сошлёт. Её покойный муж подложил хорошую бомбу под царскую власть, даровав дворянам множество свобод. Война практически окончена, и нет смысла меня туда отправлять. Это единственная законная лазейка, кроме опалы. Однако я ничего не нарушал. Придворный же чин ни к чему не обязывает.

Это называется цугцванг. Для правительницы, конечно. Надо ведь учитывать зависть и неприязнь, испытываемую аристократией в отношении выскочек, поднявшихся после переворота 1762 года. К тому же сложно скрыть предложение стать любовником Екатерины. Вон сторонники Потёмкина уже возбудились. Поэтому лучше послушаться брата.

* * *

— Господа, готовы ли вы примириться? — произнёс секунд-майор Бредихин.

— Нет, — отвечаю спокойным тоном.

— Ни за что! — воскликнул Чертков. — Дерёмся до смерти.

Мой противник сегодня не столь самоуверен. Может, причина бледности и нервного поведения в похмелье? Не уверен. В прошлой жизни мне приходилось драться на улице, бороться на соревнованиях и даже два раза воевать. Я научился определять страх человека. Понятно, что ничего не боятся только психи. Нормальный человек испытывает различные спектры чувств. В моём случае речь о мурашках, высыпавших по телу, и приливе адреналина. Скорее это предвкушение битвы. А вот противник боится, что не делает его менее опасным.

Капитан сбросил рубаху, продемонстрировав обрюзглое тело. Но нельзя недооценивать гвардейца. Чертков обладает мощными запястьями и двигается плавно. Думаю, навыков фехтования он ещё не растерял. Надежда на злоупотребление алкоголем, в том числе вчерашнее, и мои бойцовские навыки.

Я немного поёжился на утреннем ветерке, сняв сорочку. После чего сделал несколько разминочных упражнений и подошёл к секундантам. Те быстро проверили шпагу, а также отсутствие на теле амулетов и другого оружия.

Ангард! Начали!

Со звоном скрестились шпаги, и всё моё внимание сосредоточилось на движениях противника. Я решил не лезть в безумную атаку и понять силу Черткова. После трёх проведённых комбинация всё стало ясно. Не боец! Вернее, он обычный армейский рубака, пусть и сильный. Дуэльная схватка — это совершенно иной вид воинского искусства. Поэтому я и выбрал холодное оружие, ведь глупо погибнуть от шального выстрела. Могу и на кулаках подраться, но боюсь, великосветская публика не оценит.

Впрочем, хватит глупых рассуждений. Обманное движение, ещё одно — и левая рука капитана окрасился кровью. Не давая Евграфу очухаться, продолжаю натиск. А ведь он дрогнул, судя по забегавшим глазкам. Ещё несколько манёвров — и я чуть не выбил из его рук шпагу. Что стало катализатором дальнейших событий.

Противник вдруг взвыл и бросился в отчаянную атаку, пытаясь буквально зарубить меня. Зря! Очень глупая тактика. Очередной финт, контратака и укол чуть выше коленной чашечки. Не обращая внимания на вскрик Черткова, наконец выбиваю его шпагу и делаю подножку.

Евграф попытался вскочить, но получил удар сапогом в грудь. Затем я приставил остриё шпаги к его шее, слегка пустив кровь.

— Я жду извинений, — произношу, глядя в забегавшие глаза капитана.

Всё-таки измельчала русская гвардия. Слишком много в ней пены вроде поверженного скандалиста.

— Дуэль окончена, вы победили. Ваше поведение противоречит…

— Ничему, — перебиваю, подошедшего Бредихина. — Мы договорились биться насмерть, чему есть свидетели. Если капитан не извинится, то умрёт. И меня не волнует мнение света. Я жду!

Надавливаю на клинок, отчего Чертков задёргался и наконец выдавил нужные слова:

— Приношу свои извинения.

Далее унижать гвардейца я не собирался, поэтому развернулся и направился в сторону своей компании. Счастливый Ермолай выхватил у меня шпагу, передал её слуге и принялся помогать одеваться. Поправив шляпу, с удивлением замечаю, что часть публики хлопает в ладоши.

— Они не простят, — Урусов решил испортить мне настроение, кивнув на группу хмурых гвардейцев. — Придётся ехать в расположение преображенцев и объясняться. Наверняка многие молодые офицеры не знают причины ссоры, или их ввели в заблуждение. Чертков и его компания — весьма неприятные типы, позорящие гвардию. К сожалению, они пользуются покровительством сам знаешь кого. Но всё равно надо довести до людей твою правоту. Иначе вскоре к тебе потянется целая вереница дурней, желающих вызвать на дуэль.