Несгибаемый граф (СИ) - Яманов Александр - Страница 19

У меня и так сформировалось негативное отношение к русскому двору. Теперь оно перешло в откровенную брезгливость.

Эх, будь я тогда опытнее! Можно было избежать многих будущих проблем. Однако сущность из будущего бурлила от негодования, а здешняя часть добавляла эмоций, подогреваемых гормонами.

Самое противное, что Брюс не сомневалась в моём согласии. Оттого её улыбка стала довольной и мерзкой. Именно она сыграла ключевую роль в моей реакции.

— Что вы ответите теперь, граф?

Прозвучавший вопрос можно интерпретировать, как «Уели тебя, сосунок?» Будь я полностью продуктом этой эпохи, то ещё бы подумал. Только перед мерзкой шлюхой, бросающей на меня ехидные взгляды, сидит совершенно другой человек.

— Я свой уд в выгребные ямы не сую. Брезгую, — специально перехожу на русский для пущего эффекта. — Ещё вопросы будут?

Удар пришёлся в цель! Графиня дёрнулась, как от пощечины. Затем она густо покраснела и не смогла вымолвить ни слова, став похожей на рыбу, выброшенную на берег. Причём свекольного цвета. Даже пудра не спасала ситуацию.

— Да как ты смеешь? Щенок! Я…

— Обычная шлюха! — перебиваю графиню и поднимаюсь со стула. — Прощайте.

Ненависть, полыхнувшая в глазах Брюс, подтвердила, что я совершил ошибку. Только ничего не изменишь. Да и нельзя прогибаться под всякую погань, даже если это сама императрица.

* * *

На этом столь насыщенный на события день не закончился. Сначала публика не обратила внимания на моё появление. Зато вскоре все взгляды присутствующих сосредоточились на мне. Тому виной стало поведение одного из подвыпивших преображенцев.

Невысокий офицер обладал не только некрасивым и рябым лицом, но ещё отличался визгливым голосом. Его красный нос намекал на любовь к алкоголю, а надменный взгляд должен был означать наличие высокопоставленного покровителя. Хотя в гвардии обычные дворяне не служат. Однако этот мужичок лет тридцати пяти больше походил на какого-нибудь крикливого и глуповатого лавочника, нежели на благородного человека.

— Граф, не проходите мимо, — громко произнёс офицер. — Выпейте с нами. Или вам зазорно провести время в кругу офицеров русской армии?

В словах говорившего не было даже намёка на доброжелательность. Он сверлил меня откровенно злым взглядом.

— Спасибо, за приглашение, господа, — отвечаю спокойно, стараясь избежать конфликта. — Я уважаю нашу армию, но мне пора идти.

— Брезгуешь, значит? — взвизгнул офицер, отмахнувшись от товарища, пытавшегося его успокоить — Мало того, что только появился в столице и сразу начал рушить жизнь достойных людей, так он ещё гвардию презирает! Ты кто такой? Студентишка, сбежавший от службы в Европу! Неужто деньги дали тебе право своими кознями оскорблять благородных людей, столько сделавших для России? Ты…

— Я вам не ты, — прерываю излияния офицера. — Прошу, избавьте меня от хамства и не визжите. Может, в хлеву, где вы родились, подобное обращение приемлемо. Однако среди благородных людей так не принято.

В зале повисла звенящая тишина, несмотря на то, что к нам подтянулись почти все гости. Я быстро мазнул взглядом по некоторым лицам. Скавронский не скрывает обеспокоенности, Шувалов удивлён, а глаза Загряжской аж блестят от предвкушения продолжения ссоры. Какая-то она ненормальная. Большая часть гостей осуждающе смотрела на гвардейцев. Ан нет: появившаяся Прасковья Александровна не скрывала злорадства.

— Это оскорбление! Дуэль! Стреляемся немедленно здесь же, в парке! — пьяно возопил гвардеец.

Сослуживцы снова попытались успокоить буяна, но безуспешно. Хорошо, что у скандалиста хватило ума не броситься на меня с кулаками. Значит, не все мозги пропил.

— Первым оскорбление нанесли именно вы. Поэтому выбор оружия за мной, и это будут шпаги.

Произношу твёрдо и спокойно, затем разыскиваю взглядом в толпе троюродного брата Василия Урусова. Сын тётушки — поручик гвардии, только служит в Семёновском полку.

— Князь, прошу вас быть моим секундантом. Не будем затягивать с сатисфакцией. Предлагаю биться завтра утром. Прошу вас договориться с противоположной стороной. Я подожду результатов на улице.

Василий Алексеевич кивнул и направился к хмурому офицеру, что-то пытавшемуся внушить визгливому пьянице.

* * *

— Николя, умеешь ты находить врагов. Две недели в столице — и уже дуэль. А судя по взглядам графини Брюс, ситуация ещё хуже.

Василий покинул дворец примерно через пятнадцать минут. К тому времени оба наших экипажа ожидали перед входом. Но я предложил кузену пройтись и подышать воздухом. Погода сегодня чудесная, наконец-то прекратились дожди. Вот мы и шли по Дворцовой набережной, а кареты ехали следом.

— Кстати, кто этот хам? — спрашиваю Урусова, а сам рассматриваю Петропавловскую крепость. — И с чего он ополчился на меня. Кого я там обидел?

Вряд ли графиня успела подговорить гвардейца. Значит, причина иная.

— Капитан Чертков всегда отличался вздорным нравом и неумением сдерживать душевные порывы. Особенно после употребления вина. Однако сегодня он решил выслужиться, вот и прицепился к тебе.

Поворачиваюсь к Василию и недоумённо гляжу на него:

— Перед императрицей?

— Нет! — улыбнулся кузен. — Перед Потёмкиным. Гришка усиленно рвётся в новые фавориты. Орлову фактически дали отставку. Васильчиков долго не продержался, характер у него неподходящий. Поэтому он получил вознаграждение, немалую пенсию и убыл в Москву. Всякие корнеты и поручики — персоны временные, не стоит рассматривать их всерьёз. Императрица просто тешит с ними похоть, поэтому место фаворита вакантно. И вдруг появляется юный и красивый граф, взбудораживший петербургский свет. Если мои умозаключения насчёт расстройства графини Брюс верны, то на столь почётную должность выбрали тебя. Вот Евграф Чертков и решил помочь генералу, дабы получить его милость в будущем. А так как он невежда и хам, то сподобился только на оскорбление.

Сначала меня немного покоробили рассуждения Василия, напоминающие женские сплетни. Обычно я сторонюсь таких разговоров. Но зачем лезть со своим уставом в чужой монастырь? Поэтому пришлось внимательно выслушать собеседника, чуть ли не на пальцах объяснявшего местные расклады. Надо было сразу поговорить с кузеном, а то его мать меня изрядно запутала. Сказала бы откровенно, что и как. Я бы сразу покинул столицу, и никакая императрица меня не остановила бы. Траур ведь, и человек вправе побывать на могиле отца. Угу. Именно поэтому я вспомнил о нём только что.

— Дуэль состоится завтра в семь утра на Волковом поле, — продолжил Урусов. — Ты уверен насчёт выбора оружия? Чертков хоть и пьёт, но по молодости слыл хорошим фехтовальщиком. Может, лучше пистолеты? Секунд-майор Бредихин, вызвавшийся быть секундантом капитана, подтвердил, что это возможно.

— Пуля — дура, а владение шпагой — искусство. Постараюсь завтра удивить нашего говорливого гвардейца, — отвечаю со злой усмешкой.

Кузен внимательно посмотрел на меня, сделал свои выводы и промолчал. Затем он остановился, опершись на ограждение. Внизу плескались тёмные воды Невы, зато неожиданно тёплый ветерок скрашивал мрачность ситуации.

— Коля, это не шутки, — вздохнув, произнёс князь. — Ты разворошил осиное гнездо. Потёмкин, графиня Брюс, Бредихин и даже омерзительный Чертков входят в группу заговорщиков, поддержавших императрицу одиннадцать лет назад. Они обласканы Екатериной и всегда могут рассчитывать на её поддержку. Пусть иногда эти персонажи грызутся между собой. Однако сейчас они объединятся против тебя. Поэтому советую не убивать капитана. А затем постарайся побыстрее покинуть Санкт-Петербург. Эх, жалко, что матушка уехала в Красное и вернётся только через неделю. Она бы чего посоветовала.

[1] Исторический факт.

Глава 7

Апрель-Май 1773 года. Санкт-Петербург, Российская империя.