(Не) случайная ошибка - Терн Ася - Страница 4

Ответ пришел через секунду, будто он стоял у меня за спиной и читал через плечо: «В 18:00 охрана на служебном входе меняется. У тебя будет ровно три минуты, пока Михалыч отвлечется на курьера с пиццей. Вынеси синюю папку "Порт-Инвест", Алиса. Или завтра утром твой брат станет учебным пособием для студентов-медиков. Выбор за тобой».

Я выронила телефон на колени. Он знал всё. График смен охраны, привычки Михалыча, структуру моих страхов. Дамиан Громов не просто просил об услуге – он методично разрушал мою личность, превращая законопослушную девушку в соучастницу.

Оставшиеся часы до конца рабочего дня превратились в пытку. Я видела, как Аркадий Викторович вернулся с совещания, как он по-отечески улыбнулся мне, проходя в кабинет.

– Лисонька, подготовь договор по аренде к утру, ладно? – бросил он, приоткрыв дверь.

– Да, конечно… – выдавила я, чувствуя себя последней дрянью.

Я видела, как он положил ту самую синюю папку в сейф. Слышала поворот ключа. Каждый этот звук отдавался в моем мозгу ударом молота.

В 17:50 офис начал пустеть. Коллеги прощались, обсуждали планы на вечер, поход в кино или ужин с семьей. У меня же не было планов. Была только пропасть, в которую я должна была прыгнуть.

Внизу, на парковке, я знала, ждет машина. И человек, чей взгляд я чувствовала даже сквозь бетонные стены.

Я встала. Ноги были ватными. Каждый шаг по ковролину казался оглушительным топотом. Я подошла к кабинету Соколовского. Дверь была заперта, но у меня, как у старшего помощника, был дубликат ключей.

Щелк.

Звук замка в пустом коридоре прозвучал как выстрел. Я замерла, вжимаясь в стену. Тишина. Только гул вентиляции и далекий шум города.

В кабинете витал шлейф дорогого парфюма и аура надежности, которую я сейчас собиралась предать. Руки не слушались, ключ в замке сейфа провернулся с трудом, будто сам металл сопротивлялся моему падению.

Замок щелкнул, и дверца отошла. Папка была там. Ярко-синяя, с золотым тиснением. Я выхватила папку. Она была тяжелой, холодной и пахла… крахом. Я засунула её в сумку, прикрыв сверху запасным шарфом.

Я вылетела из кабинета, заперла дверь и почти побежала к лифту. Когда двери кабины начали закрываться, я увидела в конце коридора темный силуэт. Или мне просто показалось?

На выходе у служебного входа действительно стоял курьер с тремя коробками пиццы. Михалыч, весело переругиваясь, расписывался в накладной. Я проскользнула мимо, стараясь не бежать, хотя всё тело вопило: «Беги!».

– Алиса, до завтра! – крикнул мне в спину охранник, не оборачиваясь.

– До завтра, – прошептала я, выходя в промозглые сумерки переулка.

Я не знала, что через сто метров меня уже ждут те, кто превратит этот вечер в кровавый хаос. Я просто шла, прижимая сумку к груди, и чувствовала, как невидимая петля Громова на моей шее затягивается окончательно.

Петля Громова затягивалась, и я чувствовала её физически. Синяя папка в сумке казалась куском свинца, который тянул меня ко дну. Я шла по вечернему тротуару, стараясь слиться с толпой, но прохожие казались размытыми тенями. Мой мир сузился до ритма собственного дыхания и страха, который липким потом стекал между лопаток.

Я свернула в узкий переулок, решив срезать путь к парковке. Это была ошибка. Тишина здесь была неестественной, прерываемой лишь капелью из водосточной трубы.

– Далеко собралась, куколка? – голос, пропитанный дешевым табаком и злобой, заставил меня замереть.

Их было трое. Те самые тени из клуба «Бездна», только теперь на их лицах не было масок вежливости. Один из них, с безобразным шрамом на подбородке, поигрывал выкидным ножом.

– Пашка задолжал серьезным людям, – он сделал шаг вперед, и я инстинктивно прижала сумку к груди. – А Громов думает, что может просто забрать тебя себе? Нет, детка. Сначала ты расскажешь нам, где этот щенок прячет остатки денег, а потом мы решим, что с тобой делать.

Я попятилась, но спина уперлась в холодную кирпичную стену.

– У меня ничего нет! Оставьте меня! – мой голос сорвался на крик.

Удар пришелся в скулу. Боль вспыхнула сверхновой, ослепляя. Я упала на колени, чувствуя во рту соленый вкус крови. Громила схватил меня за шею, заставляя закинуть голову назад. Лезвие ножа коснулось моей шеи – холодное, безжалостное.

– Кричи, птичка. Нам нравится, когда такие правильные девочки плачут.

Внезапный визг тормозов разрезал тишину переулка. Свет мощных фар ослепил моих мучителей. Черный внедорожник вылетел из темноты, как разъяренный зверь. Дверь распахнулась еще до того, как машина полностью остановилась.

Дамиан.

Он не бежал – он шел. Медленно, хищно, и от этой походки у меня заложило уши. Его лицо было маской из застывшего гнева. Громила со шрамом не успел даже вскрикнуть – Дамиан перехватил его руку с ножом и с тошнотворным хрустом вывернул её под неестественным углом.

Дальнейшее превратилось в кровавый хаос. Громов действовал с пугающей эффективностью. Это не была драка – это была зачистка. Удары были короткими, профессиональными, ломающими кости и волю. Когда последний из нападавших остался хрипеть на асфальте, Дамиан обернулся ко мне.

Я сидела на грязном бетоне, дрожа всем телом. Он подошел и опустился на одно колено. Его руки, еще секунду назад сеявшие разрушение, теперь осторожно коснулись моего лица.

– Алиса… – его голос вибрировал от сдерживаемой ярости, но в нем проскользнула нота, которую я не ожидала услышать – тревога.

Его большой палец осторожно стер кровь с моей губы. Я вздрогнула, но не отстранилась. Это случайное касание, интимное и пугающее, заставило мое сердце пропустить удар. Громов на мгновение задержал взгляд на моих губах, и я увидела, как в его темных глазах что-то дрогнуло.

– Ты цела? – спросил он, и его пальцы скользнули ниже, по моей шее, проверяя пульс. Его кожа была обжигающе горячей.

– Папка… – прошептала я, указывая на выпавшую сумку.

– Плевать на папку, – отрезал он.

Переулок тонул в тяжелых, рваных тенях, а воздух казался наэлектризованным после вспышки насилия. Когда Дамиан подхватил меня на руки, мир на мгновение качнулся. Я прижалась щекой к его плечу, чувствуя холодную ткань дорогого пиджака и стальное напряжение его мышц. Он нес меня так уверенно, словно я была не человеком со своими страхами и грехами, а драгоценным трофеем, который он только что отбил у стаи псов.

Дверь внедорожника распахнулась, и меня аккуратно опустили на мягкую кожу сиденья. В салоне пахло роскошью, чем-то бесконечно далеким от моей жизни: смесью дорогого табака, холодного сандала и едва уловимого запаха озона. Дамиан сел рядом, и пространство вокруг нас мгновенно сжалось.

– Езжай, – бросил он водителю, даже не взглянув в зеркало.

Машина тронулась с места бесшумно и плавно, как огромный хищник. Я сидела, вжавшись в кресло, и не могла заставить себя пошевелиться. В голове пульсировала только одна мысль: «Я украла. Я подставила Аркадия Викторовича. Я теперь в одной лодке с этим человеком». Но странно – страх перед тюрьмой сейчас казался блеклым по сравнению с тем всепоглощающим присутствием Дамиана, которое заполняло салон.

Я украдкой посмотрела на него. Свет уличных фонарей ритмично скользил по его лицу, выхватывая из темноты то резкую линию челюсти, то холодный блеск глаз. Он смотрел прямо перед собой, но я кожей чувствовала, что он контролирует каждое мое движение, каждый вздох.

– Перестань так дышать, Алиса, – его голос, низкий и бархатистый, заставил меня вздрогнуть. – Ты жива. Это всё, что сейчас имеет значение.

– Для вас – может быть, – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Но я… я больше не та, кем была еще утром.

– Ты стала взрослее, – отрезал он. – В жизни невинность – это просто отсутствие возможности совершить грех. Тебе дали возможность – ты выбрала жизнь брата. Это честный обмен.

Он внезапно сократил расстояние между нами. Его рука, затянутая в манжет белой рубашки, потянулась ко мне. Я замерла, ожидая удара или грубости, но его пальцы лишь осторожно коснулись моей скулы, там, где расцветал синяк. Контакт был мимолетным, почти невесомым, но от него по телу пробежал электрический разряд. Его кожа была горячей, и это тепло казалось неуместным в этом холодном, расчетливом мире.