"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 600

Там и в самом деле мороки много. Добираться туда целый месяц, обратно, правда, меньше. Падать-то всегда легче. В смысле энергозатрат.

— Вы правы. До конца вашего президентского срока, наверное, не успеем, — пожимаю плечами, игнорируя его озадаченный взгляд.

Удивление быстро сменяется скепсисом:

— А до конца следующего срока, выходит, успеете? — президент начинает веселиться.

Я его веселье не поддерживаю:

— К концу следующего президентского срока мы будем таскать оттуда всё найденное полными корзинами, — кажется, пожимание плечами становится стандартным моим жестом в нашем разговоре. — Условно говоря.

— Виктор, — по его тону догадываюсь, что намечается переход к более серьёзной теме, — вы понимаете, что уровень частной корпорации вы переросли? Вернее, подошли вплотную к пределу?

Это плохо. Это очень плохо, что он так считает.

— Вы ж понимаете, Владислав Леонидович, что мы частники только формально? На самом деле наша деятельность полностью под контролем государства.

Нет, это не нокаут и даже не нокдаун, но удар серьёзный.

— Будь я по-настоящему независим, чего бы тогда я примчался тут же по вашему зову? Сказал бы: извините, некогда, в следующий раз как-нибудь.

Молчание. Изучающий взгляд. Попробую добить:

— Хотите на моё место поставить кого-то другого? Так у вас нет никого. Если бы у вас в запасе была обойма толковых руководителей отраслевого уровня, они бы давно тот же Роскосмос подняли. Ещё раньше меня. Вы до сих пор не можете подобрать вменяемого министра образования. Ладно, хоть от прошлого избавились. Но почему Кривцов так долго сидел?

— Кравцов, — машинально поправляет президент.

— Да какая разница? — отмахиваюсь небрежно. — Главное, что у вас жестокий кадровый голод.

— С чего вы взяли, что я собираюсь вас менять? — президент приходит в себя окончательно.

Надеюсь, ненадолго.

— Если не иметь в виду смену руководства Агентства, то какая разница, государственная организация или частная? К тому же вы сами отказались в своё время брать наше Агентство под госбюджетное крылышко.

— Вы о чём? — президентские брови взмывают вверх.

— Не вы лично, конечно. Государство. Когда мы предложили правительству создать космическое агентство, нас, грубо говоря, послали. Посоветовали реализовать наши прожекты в порядке частной инициативы. Госдума выделила жалких восемьсот миллионов на специализированный образовательный проект, на этом всё и кончилось.

— Но всё-таки выделила.

— Те деньги на студентов уходят. Не меньше половины участников той программы в Роскосмос идут. Мы пользуемся результатами, это так. Но мало ли чем мы пользуемся? По дорогам государственным ездим, дети в государственные школы ходят и так далее.

— Но налоги вы платите копеечные, — тонко улыбается президент. Думает, поддел меня.

— К тому же кроме плюсов и удобств государственного управления есть и ощутимые издержки. Сейчас у Москвы есть серьёзная отговорка. Дескать, вы не можете направлять нам прямые указания из правительства. Поэтому надавить непосредственно на вас не могут. Ни Вашингтон, ни Пекин, ни даже Совет Безопасности ООН. В ответ на все претензии вы можете смело развести руками и сделать непричастное лицо. Мы даже на международные договоры по космосу можем чихать!

— Не можете, — мягко возражает президент.

— Открыто не пробовали, а неявно… — нагло хмыкаю.

— Виктор, вы о чём? Что вы там творите? — президент напрягается.

— Вы же знаете, что Азербайджан периодически протестует против пролётов наших аппаратов над его территорией. Формально мы в своём праве, если они происходят на высоте выше ста километров. А на какой высоте они летают на самом деле, никто не знает. Кроме нас, разумеется. Но не пойман — не вор.

Мне приходит в голову ещё один аргумент. На мой взгляд, совершенно убойный:

— В этой истории главное то, что Москва как бы ни при чём…

— Не совсем так, Виктор.

Тем временем нам приносят лёгкий ужин. Не откажусь. Салат с креветками и стейк? Нормально!

— Так, так, Владислав Леонидович. Моё Агентство — отдельный субъект, Москва легко может организовать бюрократический пинг-понг и замылить вопрос. А будь мы госкорпорацией, государство стало бы крайним. Есть ещё одно обстоятельство, о котором я вам не докладывал. Только вы сначала поешьте, а то аппетит может испортиться.

Немного нагло подмигиваю президенту. Расправляемся со стейками: я непринужденно, а он — медленно и осторожно. Президент проявляет терпение, отдаю должное.

— И чем вы намеревались испортить мой аппетит? –последний кусочек мяса отправляется приживаться в президентский организм.

— Есть лунная база. Будь мы госкорпорацией, над ней бы гордо реял российский флаг, так ведь?

Президент осторожно кивает.

— 4 февраля американцы предприняли бомбардировку базы «Резидент». Одна ракета сбита нашим патрульным спутником, остальные уничтожены вместе со спутником-носителем. Если бы Агентство было госкорпорацией, то такая акция однозначно должна быть истолкована, как нападение на Россию. Скажите, Владислав Леонидович, вам хочется горячей войны с США?

Первый раз вижу, как президент бледнеет. Не сказать, что прямо мертвенно-бледный стал, но краска с лица ощутимо схлынула.

— Виктор, а вы не ошибаетесь?

Хмыкаю в ответ.

— Могу прислать полный отчёт. Но не электронной почтой. Подошлите мне специального курьера через недельку, если на слово не верите.

Глава 19

Серьги для всех сестер

9 ноября, четверг, время 18:50.

Астана, Нацбанк Казахстана.

Выпрыгиваю из чрева броневика. Холодный и неприятный ветер, заметно увеличивающий силу минус двух.

— Освежающая погодка, — говорю недовольному Ерохину, вылезшему из другого автомобиля.

Тот отмахивается, выдаёт резкие команды. Его парни, из-за бронежилетов похожие на черепашек ниндзя и вооружённые карабинами, оцепляют подъездные пути. Два БТР берут под контроль автоматических пушек обе стороны улицы. Инкассация на высшем уровне, не то что банду, даже спецподразделение покрошат в мелкую капусту. Если найдутся посмевшие.

Со мной рядом две Анжелы. Вернее, это Снежана и Николь. Вооружены пистолетами Стечкина, как и я. Одеты более легко, но не напоказ, чтобы не выделяться. Парни на них косятся с огромным интересом. Понятное дело, эффектные блондинки. Но заговаривать не пытаются, это моя личная охрана.

Все наши автомобили хоть грузовые, хоть легковые, бронированные.

Долго нас ждать не заставляют, иное было бы странно. По улице, попадая под прицел 30-миллиметровой пушки, к нам осторожно подъезжают три чёрных и очень представительских автомобиля. Так же аккуратно из них выходят люди, опять-таки на линии огня десантников с карабинами.

Узнаю одного из них, подхожу с широчайшей улыбкой.

— Рад приветствовать вас очно, Роман Васильевич, — мы заключаем друг друга в символические объятия. — В последнее время это происходит нечасто.

— Я тоже счастлив вас видеть, Виктор Александрович. Познакомьтесь с Муратом Тимуровичем. Он — хозяин этого замечательного места.

Следует рукопожатие с невысоким человеком. Овальное лицо, круглые глаза, круглые брови — образ не для человека, который с детства не любил овал, а только угол рисовал.

Следует небольшое маневрирование военных, груз мы будем заносить через тыловой вход. Парадный — для людей, а не для тяжёлых ящиков.

Так начинается долгая и тягомотная процедура передачи золотых слитков. Пока заносят ящики, пока с ними разбираются работники банка, мы втроём сидим за столиком поодаль.

— Вы действительно привезли восемь тонн? — с лёгким недоверием спрашивает кругленький Сагинтаев, главный казахстанский банкир.

Отвечаю под лёгкую усмешку Скляра:

— Чуточку больше. Восемь тонн сто килограмм, проценты за четыре с половиной года. Завтра начнём переговоры с вашим правительством насчёт основного массива кредита. Сам кредит с этого месяца считаем завершённым. Проценты прекращаем начислять.