Генерал Карамба: На пути к власти (СИ) - Птица Алексей - Страница 20

Лошади мне нужны в хозяйстве, но являться со всем этим караваном в гости как-то не с руки, проще здесь продать, а на эти деньги купить других, получше. Не нравились мне эти лошадки, а точнее клячи, больше проблем с ними, того и гляди, ещё больными окажутся.

Рынок, который я чуть не обозвал колхозным, встретил меня ровным гулом отчаянно торгующихся людей, что кричали и жестикулировали, споря о ценах так яростно, буквально чуть не сдирали друг с друга платки и сомбреро. Со стороны можно было подумать, что они дрались, однако, подъехав поближе, я понял, что это далеко не так.

Но так торговались в основном либо креолы, либо метисы, индейцы же терпеливо стояли возле своего товара, никак его не рекламируя, и не тянули проходящих за руки для показа и нахваливания. Всеобщий гвалт, ржание лошадей и дикие крики более мелких ездовых животных изрядно меня позабавили, но в такой толчее нужно держать ухо востро, ведь я один, без помощников.

Хотя…

Кобура с револьвером сорок четвёртого калибра висела у меня на поясе, достав из неё револьвер, я оставил его в руке, демонстрируя всем и каждому, что я не настроен на шутки, разве только на свои. Гоняться же за лоботрясами, которым резко надоело жить, я не намерен, пуля всё равно окажется быстрее. Не знаю, оценили ли мой револьвер окружающие, но я себя стал чувствовать намного уверенней, да и стрелять удобнее таким образом.

Идальго я или нет, в конце концов⁈ А то, ишь, зыркают тут всякие глазёнками своими завидущими, да я и не в России, а в Мексике. Сначала стрелять стану, потом уж переживать, а стрелять я умею будь здоров. И я начал мурлыкать песенку собственного сочинения, на мелодию певца Айдамира.

«Чёрные глаза! Бах, бах! (имитация выстрела) Я так скучаю, Чёрные глаза! Бах, бах, как умиляют. Чёрные глаза, бах, бах, вокруг меня шныряют, чёрные глаза, бах, бах, как умиляют».

Доехав до места на рынке, специально огороженного для продажи, я слез с коня и поставил в ряд двух лошадей, которых решил продать, громогласно объявив: «Продаю! Кто купит обе клячи, тот получит скидку в один песо».

Ко мне долго никто не подходил, и первым оказался сборщик налогов за продажу.

— Э, сеньор, за место торговли положено платить!

— Насколько я знаю, это не правительственный налог, тогда зачем платить?

— Это налог мэрии города Мерида, его платит каждый, кто торгует на рынке, включая и благородных сеньоров, раз они вынуждены сами продавать свой товар.

Не знаю, что на меня нашло, но я вновь полез в кобуру, куда уже давно убрал револьвер, и видимо что-то на моём лице отразилось такое, отчего собиратель налогов невольно шагнул назад и стал оглядываться, ища в собравшихся вокруг людях поддержки. Увы, сочувствия он в них не нашёл, впрочем, как и осуждения.

— Хорошо, сеньор, вы заплатите пошлину, как только продадите лошадей, а то может этого и не случится, а я возьму с вас деньги совершенно напрасно.

— Гм. Возьмёшь тогда с покупателя, я сделаю скидку для него в ту сумму, которую нужно уплатить в казну мэрии.

— Премного вам благодарен, сеньор, сумма ведь небольшая, всего один процент от продажи.

— Я учту.

— Ага, — сборщик налогов поспешил ретироваться, дабы не нарваться на неприятности. Возможно, он собирался позвать на помощь людей из муниципальной руралес, но я не лез на рожон, и он это явно оценил. Да и мало ли, кто я такой, молодость моя здесь оказалась скорее плюсом, чем минусом. Старость в девятнадцатом веке наступала уже в сорок лет, так как немногие до неё доживали, и мои восемнадцать никому глаза не кололи. Жизнь и так коротка, так зачем нарываться на неприятности⁈

После того, как он ушёл, ко мне понемногу стали подходить покупатели и торговаться. Долго здесь оставаться я не собирался, потому как действительно, нет чести стоять на рынке благородному идальго, и в то же время нет ничего зазорного, чтобы лично продать трофеи, если возникла в том нужда. Бывают ведь разные обстоятельства.

Некоторые мысли, и в особенности чувства приходили ко мне интуитивно, иногда, поступая тем или иным образом, я делал это, не задумываясь, чувствуя внутреннюю уверенность в правильности своих поступков. Думаю, что заслуга в этом скорее не моя, а моего предшественника, от которого досталось не только тело, но и частичка души, видимо, она мне и помогала принимать часто неочевидные, но правильные решения.

Лошадей я продал, чувствуя, что взял меньше их реальной стоимости, но больше, чем если бы продал тому же трактирщику или вовсе пригнал в поместье, то бишь, гасиенду.

Теперь дорога моя лежала в оружейный магазин, и сначала я решил продать винтовки, но сейчас передумал. Мне нужно вооружать своих арендаторов, и лучше давать им оружие в долг.

Винтовки, по моему мнению, не стоили того, чтобы их даже ремонтировать, но сейчас лучше иметь такие, чем вообще ничего. Поразмыслив, я их оставил и, связав в один пучок, спрятал в мешок, приторочив его к седлу. Ехать в оружейный магазин я передумал, пришло время явиться под ясные очи своего дражайшего дядюшки и узнать весь расклад тех дел, которые мне предстоят в будущем. Хотелось бы надеяться на помощь, но это станет ясно только при личном разговоре, а пока я находился в полном неведение.

Город Мерида показался совсем небольшим, но очень древним, если его сравнивать со многими другими городами. Основанный испанцами на месте развалин древнего города майя Тхо, он поражал роскошью и мощью своего главного собора Сан — Ильдефонсо.

Кое-где ещё сохранились остатки крепостных стен, но город значительно разросся, давно поглотив старые постройки. Весь материал с них пошёл на возведение новых домов. От старого города остались лишь узкие, как в средневековье, улочки да огромные здания, как выстроенный в самом центре муниципальный дворец Каса де Монтехо. Сейчас его занимала местная мэрия, а кроме неё там располагались филиалы разных банков и другие частные учреждения.

Мой путь пролегал как раз мимо этого величественного здания, и с интересом рассмотрев это архитектурное чудо, я проехал дальше, спеша скорее добраться до особняка своего дяди. Сегодня уже наступил выходной, я опоздал явиться в будний день, чтобы застать его на работе. Что же, у меня на это имелась более чем веская причина.

Особняк дона Альберто Франсиско Вальдеромаро оказался типичным строением для Мериды. Его стены, сделанные из местного известняка, поддерживались с фасада рядом колонн и возвышались на два с половиной этажа над землёй. Внешние стены и забор были обработаны известью и поражали своей первозданной белизной. Этакий эталон колониального стиля.

Подъехав к воротам особняка, я наклонился и, не слезая с лошади, постучал в них. Нет, сделал я это не копытом лошади, и не головой, а кольцом, специально располагавшимся вверху двери. Некоторое время стояла тишина, и ничего не происходило, затем послышался шум, двери распахнулись, и на меня глянули настороженные глаза вооружённого дубинкой привратника. К этому времени я уже слез с лошади и терпеливо ждал возле ворот, когда кто-нибудь появится.

— Что надо?

— Я Эрнесто де ла Барра, из гасиенды Чоколь, приехал к сеньору Альберто Вальдеромаро.

— Де ла Барра⁈ Я доложу, ожидайте, — и дверь передо мной вновь захлопнулась наглухо.

Я пожал плечами, что же, подожду, и принялся рассматривать стены особняка, покрытые цветущими лианами с яркой сочной листвой. Выглядели они достаточно красиво: на белом фоне зелёная листва с вкраплениями огромных красных и жёлтых цветов, формой напоминающих лилии. Я не мечтательный эстет, но если красиво, почему это не отметить?

Минут через пять возле забора послышалась возня, и вместо маленькой дверки привратника стали распахиваться большие ворота, у которых меня ожидал местный дворецкий.

— Прошу, сеньор, вас примут, — провозгласил он.

Ездовое животное у меня почти сразу забрал конюх, а я, попав в руки дворецкого, последовал вслед за ним в особняк дона Альберто, стараясь слишком заметно не озираться по сторонам. А посмотреть было на что.