Курорт графини-попаданки (СИ) - Эймс Глория - Страница 6

Но тут подходит муж.

— Арнелия, ты сегодня великолепно выглядишь, — нарочито громко произносит он, притягивая за талию к себе. — Как насчет того, чтобы уже откланяться?

— Пожалуй, ты прав, — киваю я.

Герцог Велерский все еще смотрит, и в его взгляде читается нечто большее, чем просто вежливость. Это настораживает.

Мы подходим к нему попрощаться. Обмениваюсь ничего не значащими фразами с остальными гостями. Прощаюсь с приятной дамой в изумрудном платье, стараясь не смотреть в сторону герцога.

Но уходя, чувствую его взгляд на себе, словно он прожигает дыру в моей спине.

Муж ведет меня к выходу, осыпая комплиментами, которые звучат весьма фальшиво. Очень заметно, что он делает это напоказ, чтобы произвести впечатление на окружающих. Внутри меня невольно растет раздражение.

Наконец, мы садимся в экипаж.

Едва мы оказываемся в карете, лицо мужа меняет выражение, становится суровым, а взгляд — пронзительным.

— Что ты делала в саду одна? И о чем ты разговаривала с Велерским? — спрашивает он с подозрением.

— Просто любовалась мотыльками. А с герцогом я не разговаривала. Он проходил мимо, — отвечаю, стараясь не выдать своего волнения.

— Я видел, как он смотрел на тебя, — голос мужа режет слух. — Так смотрят на добычу. Или на любовницу.

Ничего не отвечая, отворачиваюсь к окну, пытаясь скрыть внезапное смущение. Вид проплывающих мимо огней побережья не приносит успокоения. Наоборот, тревога внутри лишь усиливается, обрастая колючими шипами.

Наступает тишина, нарушаемая лишь стуком копыт и скрипом колес. Кажется, я случайно влезла в какую-то очень хитрую интригу. Но теперь отступать поздно.

Всю дорогу муж пристально смотрит на меня. И в его взгляде тоже мелькает не очень понятное настроение. Трудно угадать мысли человека, если толком даже не разговаривал с ним.

Но если рассуждать как профессиональный гид…

Что я подумала бы обо всех, кого сегодня встретила, окажись они в моей экскурсионной группе?

Юстас — с ним все понятно. Такие, как он, вечно слушают вполуха, лезут за заграждения и всячески усложняют работу экскурсоводу. А потом еще обижаются, что им делают замечания.

Граф — типичный жалобщик. Может промолчать весь маршрут, а потом накатать кляузу на все экскурсионное бюро из-за какого-нибудь пустяка вроде опоздания автобуса на две минуты.

А вот герцог Велерский… таких я еще не встречала. Необычный, сильный и… очень опасный. В его глазах читается не просто интерес, а какая-то всепоглощающая жажда. Тип людей, которые, если что-то захотят, обязательно это получат, не обращая внимания на последствия.

С таким туристом нужно быть предельно осторожной, чтобы не ввязаться в какую-нибудь авантюру.

— Как ты себя чувствуешь? — вдруг нарушает тишину муженек, заставляя меня вздрогнуть.

— Лучше, — я отворачиваюсь к окну, показывая, что не расположена к разговору. По правде, я очень боюсь вопросов, на которые не смогу найти правильные ответы. Пока лучше промолчать.

— Ясно, — отзывается он.

И в его голосе мне чудится легкая нотка разочарования.

Вернувшись в поместье, поднимаюсь в спальню и раздеваюсь с помощью горничной. Несмотря на молодое тело, я все-таки устала.

Только раскрываю рот, чтобы спросить насчет ванны, как девушка бросается в боковую дверь:

— Все готово для омовения!

— Ладно, хорошо, можешь идти, — киваю я, ловя на себе недоумевающий взгляд. Нет, так резко Арнелия не может стать милой и доброй. Поэтому напоследок прикрикиваю: — Что стоишь?! Кыш!

Горничная, вроде как даже обрадовавшись привычному поведению хозяйки, убегает прочь.

А я залезаю в теплую воду и закрываю глаза.

В памяти то и дело всплывает взгляд герцога.

Что он задумал? И почему я так остро чувствую его внимание?

Ведь я замужем, по логике не должна даже думать о ком-то другом. Хотя конкретно в этом браке, похоже, муж у меня имеется только на бумаге.

Невольно вспоминаю свой брак — из прежней, земной жизни.

Студенческая свадьба, грандиозные планы, все еще будет, все обязательно получится, и весь огромный мир ждет нас… А потом, как-то незаметно, очень постепенно, все сошло на нет. Даже не могу сказать, когда случился переломный момент. Может, его и не было. Просто как осень сменяет лето, так все и поменялось.

Мы поменялись, отношения поменялись…

Нет, мы не развелись. И, боже упаси, ни разу даже не поссорились. Никаких драм и скандалов, все чинно-благородно.

Просто остыли.

Навсегда.

Так и жили — каждый сам по себе, сохраняя видимость приличной крепкой пары, даже когда дети выросли и разъехались. Не потому, что чье-то мнение для нас было важно. Просто потому, что менять что-то не было ни сил, ни желания…

А два года назад муж лег спать и не проснулся.

Я окунулась в работу, взяла дополнительные группы и маршруты, завела пару необременительных хобби — все как должно быть у приличной современной вдовы. Если бы здоровье позволяло — работала бы еще больше, словно пытаясь занять пустоту, которая появилась задолго до моего внезапного вдовства.

И вот результат.

Я в чужом мире, да еще и в чужом теле.

Впрочем, тело просто восхитительное. Разглядываю себя и даже смущаюсь, что вся эта красота теперь моя. Здоровое, красивое тело, идеальная фигура.

А ноги! Нет, даже так: ноги!!!

Ни капельки варикоза, длинные, стройные. Да на таких ногах десять экскурсий в день можно провести!

Вдруг я чувствую, как по плечу что-то ползет. Вздрогнув, смахиваю на пол нечто пушистое и через секунду понимаю, что это… мочалка!

Обычная мочалка для душа, только очень бойкая. Она пытается взлезть обратно на бортик ванны, а я, немного отойдя от первого шока, наблюдаю за ее усилиями. Когда ей наконец это удается, мочалка деловито приступает к своим обязанностям: окунается в пену и начинает бережно мылить мою кожу.

Немного странно, но довольно приятно. Отбросив страхи, закрываю глаза и позволяю мочалке себя помыть. Раз уж здесь даже вещи такие живые, то что говорить обо всем остальном!

Кажется, какой-то особенной магией пропитан каждый миллиметр этого побережья. И чем дальше, тем больше мне нравится моя новая жизнь.

Вылезаю из воды и обтираюсь невероятно мягким полотенцем. Золотые руки у того, кто все это стирал! Надо обязательно поощрить слуг, когда они привыкнут, что госпожа хотя бы не бьет их.

Надеваю длинный шелковый халат сочно-бордового цвета, который шикарно оттеняет молочно-белую кожу Арнелии.

Смотрюсь в зеркало, а внутри все поет от радости.

Нет, раз уж теперь все это мое, то на разных Юстасов размениваться я не собираюсь. Нужно навести порядок в жизни Арнелии.

А для начала — проверю, что там сейчас делает мой дорогой супруг…

Нет, разумеется, я не собираюсь бежать исполнять супружеский долг, теряя тапки (кстати, очень красивые тапочки, скорее, домашние туфли, атласные и с перьями).

Я просто хочу узнать подробности, прощупать почву.

Подхожу к огромному зеркалу в полный рост и любуюсь отражением. Мягкий свет льется из окон, выгодно подчеркивая изгибы тела. И халат роскошный.

Да, Арнелия умела себя подать. Нужно будет изучить все ее уловки и секреты красоты. В новом мире это точно пригодится.

Прохожу по коридору в поисках комнаты супруга.

Нечто, оставшееся в памяти от Арнелии, подсказывает, что вот эта дверь ведет в его спальню. Как аристократично — у мужа и жены разные комнаты! Мы с моим покойным мужем тоже, помнится, в последние годы брака так жили, и вовсе не по зову голубой крови. Усмехаюсь, проводя сравнение.

Надеюсь, в этой жизни все-таки мне повезет, и все будет иначе. Но как — я сама пока не знаю.

Заглядываю в спальню мужа, но его самого там не обнаруживаю.

Ладно, поищу по дому.

Проверяю остальные комнаты — никого. Сплошь красивое убранство и ни души. Значит, нужно искать на другом этаже. Если, конечно, он не уехал, пока я принимала ванну.