Водный барон. Том 3 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 15

Я коснулся мешочка с песком, висевшего на верёвке.

— И противовес должен быть здесь, — я указал на другую точку на рычаге, дальше от оси. — А не там. Так плечо силы увеличится, и ты получишь больший момент.

Тишина.

Я поднял взгляд на Кузьму.

Он стоял, не двигаясь. Смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Рот приоткрыт. Как будто я только что сказал что-то на иностранном языке, которое он вдруг понял.

— Ты… — начал он хрипло. — Ты правда видишь? Видишь, в чем ошибка?

— Вижу, — кивнул я. — Это несложно. Просто механика. Рычаг, противовес, баланс сил. Ты почти правильно всё сделал. Просто расчёт немного не тот.

Кузьма медленно подошёл к верстаку, встал рядом со мной. Посмотрел на модель, потом на меня, потом снова на модель.

— Два года, — сказал он тихо. — Два года я пытался понять, почему она не работает. Я перебирал части. Менял петли. Делал створки легче. Но она всё равно заклинивала. И я думал… думал, что я тупой. Что я не понимаю. Что это от лукавого, как говорят Наставники.

Он замолчал. Провёл рукой по створке модели — бережно, как по живому существу.

— А ты за минуту увидел. Просто посмотрел и увидел.

Я пожал плечами:

— Я не умнее тебя, Кузьма. Просто у меня… другой опыт. Я видел механизмы. Работающие. Настоящие. И я знаю, как они должны работать.

«Ложь, — шептал Глеб внутри. — Ты видел механизмы в прошлой жизни. Турбины, двигатели, гидравлику. Это знание другого мира. Но ему не обязательно это знать».

Кузьма смотрел на меня долго. В его глазах было что-то новое. Не страх. Не недоверие. Что-то другое. Надежда?

— Мирон, — сказал он медленно. — Ты… ты не такой, как все здесь. Ты не молишься духам. Ты не веришь в Водяного. Ты смотришь на воду и видишь не волю божества, а течение, давление, силу. Так?

Я кивнул:

— Так.

— И ты думаешь, что я не дурак? Что механизмы — это не ересь?

— Я думаю, что механизмы — это будущее, — сказал я серьёзно. — А те, кто молится духам вместо того, чтобы строить инструменты, обречены оставаться в прошлом.

Кузьма выдохнул — долго, с облегчением. Как будто два года он держал это внутри, и наконец смог выдохнуть.

Он присел на край верстака, опустил голову.

— Знаешь, — сказал он тихо, — когда я пришёл в Школу два года назад, я думал, что здесь меня всему научат. Здесь умные люди, мастера, которые знают, как строить корабли, как управлять водой. Я думал, они покажут мне настоящие устройства, расчёты, чертежи.

Он усмехнулся — горько, без радости.

— А они учили меня молитвам. «Водяной гневен — брось хлеб. Ветер переменился — развей пепел». Я спрашивал: «А почему колесо крутится? Какая сила его толкает?» Они отвечали: «Дух воды. Не спрашивай лишнего».

Он поднял голову, посмотрел на меня:

— Я чуть не ушёл еще в первый год. Подумал: это не для меня. Здесь не учат — здесь оболванивают. Но потом я увидел учебный док. Увидел шлюзовые ворота. Увидел, как десять человек тянут их, надрываются, а створка едва движется. И я подумал: это неправильно. Это можно сделать лучше. Механизм может делать работу людей. Нужно только правильно его построить.

Он снова посмотрел на свою модель:

— И я начал строить. По ночам. Прятался. Покупал дерево на свои деньги. Вырезал детали на лекциях, пока остальные записывали молитвы. Два года. И вот… вот результат. Модель, которая не работает. Потому что я не знаю расчётов. Я просто пытаюсь угадать, где что должно стоять.

Я слушал и понимал: передо мной сидел настоящий инженер. Самоучка. Человек, который без книг, без учителей, без поддержки пытался построить то, что другие считали невозможным.

И он почти справился. Ему не хватило только одного — знания законов механики.

«А у меня это знание есть, — понял я. — У меня в голове триста лет прогресса. Я помню турбины, гидравлику, подшипники, редукторы. Я не инженер по образованию, но я видел достаточно, чтобы понимать принципы».

Я посмотрел на Кузьму и принял решение. Не сейчас. Не сегодня. Но скоро. Я скажу ему правду. Не всю — промолчу про реинкарнацию и прошлую жизнь. Но про то, что я вижу мир иначе. Что у меня есть знания, которых нет у других. И что вместе мы можем построить то, что перевернёт эту задрипанную средневековую систему.

Но пока рано. Пока нужно просто показать, что я понимаю его язык.

— Кузьма, — сказал я, выпрямляясь. — Я видел сегодня карту. Большую карту всего речного бассейна.

Он поднял голову, посмотрел на меня с интересом.

— Я видел, где стоит мой дом. Малый Яр. Там Пороги: быстрая вода, камни, опасные проходы. Там гибнут суда, люди теряют товар. Торговля стопорится, потому что проход узкий и опасный.

Я сделал паузу.

— Молитвами этого не исправить. Духов не умолишь. Вода течёт, как течёт. Но можно построить устройства для перетаскивания судов. Лебёдки. Вороты. Направляющие. То, что сделает проход безопасным и быстрым.

Кузьма слушал, не отрывая от меня взгляда.

— Мне нужен человек, который умеет говорить с железом и деревом, а не с духами. Который умеет строить надёжные устройства. Который не боится того, что его назовут еретиком, потому что знает: он прав, а они — идиоты.

Я посмотрел ему в глаза:

— Ты такой человек, Кузьма?

Он молчал. Смотрел на меня долго.

Потом медленно кивнул:

— Я такой.

— Тогда вот что я предлагаю, — я обошёл верстак, встал напротив него. — Сейчас мы с тобой ученики. Нищие. Бесправные. Нас могут выгнать в любой момент. Но я собираюсь получить Печать Ловца. Я пройду их дурацкие экзамены, выучу их молитвы, сделаю всё, что они требуют. Потому что Печать — это ключ. Это право работать на воде. Право владеть судами. Право нанимать людей. Право строить.

Я сделал паузу.

— И когда я получу эту Печать, я вернусь домой. В Малый Яр. И я построю переправу. Настоящую. С механизмами, с инженерными решениями, с расчётами. Не на молитвах, а на физике. И мне понадобится кто-то, кто спроектирует эти механизмы. Кто построит их. Кто заставит их работать.

Я протянул руку Кузьме:

— Я не могу пообещать тебе золотые горы прямо сейчас. У меня ничего нет. Но я обещаю: если ты пойдёшь со мной, ты больше не будешь прятаться в подвале. Ты будешь строить настоящие механизмы. Большие. Работающие. Те, которые изменят реку. И тебя будут называть не дураком, а Мастером. Инженером. Тем, кто знает.

Кузьма смотрел на мою протянутую руку.

Потом медленно протянул свою.

Мы пожали руки. Его ладонь была мозолистой, шершавой от работы с деревом и металлом. Но рукопожатие было крепким.

— Я пойду, — сказал он тихо. — Не знаю почему, но я верю тебе. Ты говоришь так, как будто уже всё видел. Как будто знаешь, что будет дальше.

Я усмехнулся:

— Не знаю, что будет дальше. Но я знаю, чего хочу. И я знаю, как этого добиться. Шаг за шагом. Механизм за механизмом. Рычаг за рычагом.

Кузьма кивнул. Потом посмотрел на свою модель:

— Значит, надо переделать. Удлинить рычаг. Переставить противовес. Ты поможешь?

— Помогу, — согласился я. — Но не сегодня. Сегодня уже поздно. Приходи завтра после лекций,. Я нарисую тебе схему, покажу, как рассчитать плечо силы, как найти точку баланса. Это не сложно, когда знаешь формулы.

— Формулы? — Кузьма наклонил голову. — Что такое формулы?

— Завтра объясню. Этому здесь не учат, — ответил я. — Но я знаю.

Он смотрел на меня с благоговением, почти с обожанием. Как будто я был не студентом-первокурсником, а мастером, который пришёл открыть ему тайны мироздания.

Мы снова накрыли модель мешковиной. Кузьма потушил свечу, и мы отправились в Общую Палату.

Шли молча. Каждый думал о своём. Я думал о том, что только что завербовал первого союзника. Настоящего. Не Гавриила, который хотел быть партнёром по расчёту. А человека, который поверил мне. Который пойдёт за мной не ради выгоды, а ради идеи.

Механизмы против молитв. Инженерия против суеверий. Знание против невежества. Мы сделаем это вместе.