Водный барон. Том 3 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 13

Но это решалось. Всё решалось.

Надо было просто дождаться вечера.

Библиотека Школы находилась в северной башне — самой старой части комплекса, построенной ещё при основании.

Я пришёл туда через два дня после лекции о духах. Два дня, которые я потратил на наблюдение, расспросы и планирование. Два дня, чтобы понять, кто здесь контролирует доступ к информации и что нужно этому человеку.

Библиотекарем был старик по имени Савелий — сухой, сгорбленный, с руками, искривлёнными артритом. Ему было за семьдесят, и он работал здесь с тех пор, как сам был студентом. Всю жизнь он провел в этой башне среди книг и свитков.

Я наблюдал за ним три дня, с первого же посещения библиотеки. Зашел просто посмотреть, что здесь есть, и увидел как он пытался переставить тяжелую полку. Старая мебель, дуб, массивная. Он тянул её, кряхтел, останавливался, хватался за поясницу.

Никто не помогал. Студенты проходили мимо, уткнувшись в свои книги. Боярчики вообще не замечали прислугу.

А я запомнил. И сегодня пришел с предложением.

Я вошёл в библиотеку в середине дня, когда там почти никого не было. Савелий сидел за своим столом у входа — высоким, с наклонной столешницей, заваленной бумагами и книгами. Читал что-то, водя пальцем по строчкам, губы шевелились.

Я подошёл, кашлянул тихо.

Он поднял голову, посмотрел на меня поверх очков — круглых, с толстыми стеклами.

— Тебе что, студент? — голос был хриплым, усталым.

— Савелий Лукич, — сказал я вежливо. — Я Мирон Заречный, первый курс. Хотел предложить помощь.

Он прищурился:

— Помощь? Какую?

— Я видел, как вы три дня назад переставляли полку. Тяжелая работа. Я могу помочь. Бесплатно. Просто потому что вижу — вам тяжело.

Савелий смотрел на меня долго, изучающе. В его глазах была настороженность — старая, наработанная годами. Он привык, что люди ничего не делают просто так. Всегда есть цена.

— И что ты хочешь взамен? — спросил он прямо.

Я улыбнулся — не хитро, не заискивающе. Просто открыто.

— Сейчас — ничего. Я помогу переставить, что нужно. А потом, может быть, если мне понадобится что-то найти в архиве, вы не откажете в совете. Просто совет! Где что лежит, какие свитки посмотреть… Без нарушения правил. Честная сделка.

Савелий молчал. Потом кивнул медленно:

— Честнее, чем обычно предлагают. Ладно. У меня есть три полки в дальнем зале. Их нужно переставить к окну — свет лучше там. Справишься?

— Справлюсь.

Работа заняла два часа.

Полки были действительно тяжёлыми — старый дуб, потемневший от времени, пропитанный пылью и запахом книг. Я таскал их по одной, осторожно, чтобы не повредить. Савелий следил, командовал: «Левее. Ещё. Стоп. Теперь ровно к стене».

Я работал молча, не жалуясь. Руки ещё болели под повязками — раны от вёсел не зажили полностью, но я мог двигать пальцами, мог держать вес. Боль была терпимой.

Когда закончили, Савелий осмотрел результат, кивнул удовлетворённо:

— Хорошо. Ровно. Спасибо, парень.

Я вытер пот со лба рукавом:

— Не за что, Савелий Лукич. Если что ещё понадобится — обращайтесь.

Я развернулся, чтобы уйти.

— Постой, — остановил меня Савелий.

Он смотрел на меня с прищуром, будто оценивал что-то.

— Ты сказал, тебе может понадобиться совет по архиву. Что именно ты ищешь?

Я сделал паузу. Прикинул, насколько честно можно с ним говорить.

«Он старый. Он видел сотни студентов. Он знает, когда врут. Лучше правда, пусть и не вся».

— Карты, — сказал я просто. — Карты водных путей. Я из Малого Яра. Там пороги. Хочу понять, как вся система рек устроена. Где пороги стоят в общей картине. Понять логистику… я имею в виду доставку товара в нужное время в нужное место. Это для меня важно — я собираюсь вернуться домой и работать с переправой.

Савелий немного подумал и кивнул:

— Логистику, говоришь? Ну что ж, дело житейское. Не ересь, не козни. Просто дело, промысел.

— Просто дело, — согласился я.

Он помолчал, потом вздохнул:

— Карты есть. Большие, подробные. Но они в хранилище. Туда учащимся вход запрещён. Только с разрешения Наставника или Главного мастера.

Я замер. Конечно, информация под замком. Информация — это власть, ее не дают просто так.

— А если… — начал я осторожно, — если я не буду их трогать? Просто посмотрю один раз и запомню? Никто и не узнает!

Савелий долго и задумчиво смотрел на меня. В его глазах было сомнение.

Потом он тяжело поднялся со стула.

— Пошли, — сказал он коротко. — Но быстро. И если кто спросит — ты помогал мне полки переставлять в Хранилище. Понял?

— Понял.

Хранилище было в подвале башни — спускались по узкой винтовой лестнице, ступени крутые, скользкие. Савелий шёл медленно, опираясь на перила, тяжело дыша.

Внизу была массивная железная дверь с большим замком. Савелий достал связку ключей, открыл замок и распахнул дверь.

На нас сразу повеяло холодом от сырых камней, запахом плесени и старой бумаги.

Внутри было темно. Савелий зажёг свечу, которую принес с собой. Жёлтый свет заплясал по стенам.

Хранилище было небольшим — метров десять на десять. Каменные стены покрыты потёками влаги. Вдоль стен — стеллажи, забитые свитками, папками, связками бумаг. Посередине — большой стол, застеленный подобием клеенки.

— Карты вот здесь, — Савелий подошёл к дальнему стеллажу, провёл пальцем по корешкам свитков. — Какой район тебя интересует?

— Малый Яр. Пороги. И всё, что выше и ниже по течению.

Савелий кивнул, достал три больших свитка. Принёс к столу, развернул.

— Смотри. Быстро, пока никто не хватился.

Я подошёл к столу, навис над картами. И увидел.

Первая карта показывала общий бассейн. Огромная речная система, растянувшаяся с севера на юг. Я видел главную реку — широкую артерию, которая текла через центр карты. Видел притоки — десятки рек, стекающихся с севера, с востока, с запада. И вот он, Малый Яр. Маленькая точка на карте, деревня на берегу. И рядом — обозначение: «Пороги Яровские. Опасно. Проход только с лоцманом».

Я проследил глазами выше по течению.

Оттуда, с севера, шли реки. Много рек. Они несли воду, а значит, несли товар. Лес сплавляли, руду возили, пушнину, рыбу. Всё, что производил Север, шло вниз по воде. Потому что везти сухопутьем было в десятки раз дороже. И весь этот поток упирался в одно узкое место — Пороги.

Я проследил дальше вниз по течению. Ниже Порогов река расширялась, успокаивалась. Дальше шли большие города. Торговые узлы. Рынки. Но чтобы добраться до них, нужно было пройти Пороги. Узкое место. Бутылочное горлышко. Клапан.

Я посмотрел на вторую карту — более детальную, локальную.

Пороги были показаны подробно. Я видел камни, перекаты, быстрины. Видел отмеченные фарватеры — узкие проходы между рифами. Видел места, где можно причалить, и места, где суда разбивались. «Сложный участок, — оценил Глеб. — Но проходимый. Если знать путь. Если иметь опыт. Если иметь правильное снаряжение».

И тут я увидел третью деталь. На карте были обозначены «лоцманские станции». Места, где стояли официальные проводники — люди, которые за деньги проводили суда через Пороги. Их было три. Одна — в деревне выше Порогов. Вторая — в самих Порогах, на острове. Третья — ниже, в большом городе. И все три места были помечены одним значком — маленькой печатью. Я присмотрелся. Печать была знакомой. Я видел её в Школе. На бумагах, которые подписывал Дьяк. «Синдикат Авинова».

Я выдохнул медленно. Вот оно. Пороги контролировались. Это была монополия. Все лоцманы работали на одного человека — Савву Авинова. Он владел проходом, назначал цены, решал, кто пройдёт, а кто будет ждать. Проход был пропускным вентилем, который контролировался одним человеком.

Глеб внутри меня заговорил холодным, аналитическим голосом: «Это не просто пороги. Это точка контроля всей торговли региона. Кто контролирует Вентиль — тот контролирует цену на всё, что идёт с Севера. Он может пропускать товар быстро — цены внизу падают. Он может задержать — цены растут. Он может вообще закрыть проход — и весь Север задохнётся от переизбытка товара, который некуда сбыть».