Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Катрин Селина - Страница 1

Эстери Фокс

Не думать. Не думать об этом напыщенном цварге с харизмой звезды-магнитара и пальцами, от которых я кончала прошлой ночью раз за разом! Второй раз в жизни он меня поимел – и снова так, что я осталась одна. Как дура! Как в тот раз, в Храме Фортуны – с ребёнком под сердцем и чётким пониманием, что больше нельзя верить никому.

Кассиан Монфлёр.

Блестящий, убедительный, лживый, без стыда и совести… Мастер иллюзий, политик с лицом святого, телом бога и нутром прожжённого хищника! Он смотрел на меня, когда я выплеснула ему в лицо правду, с такой грёбаной искренностью, что на миг я чуть не поверила!

Чуть-чуть. Буквально на терцию.

Блестяще сыгранное изумление! Мои аплодисменты! Как можно не узнать женщину, которой однажды промыл мозги? Которую трахал всю ночь напролёт? Чью жизнь испоганил так ловко, что я годами не могла даже смотреть на мужчин и всякий раз покрывалась ледяными мурашками при виде цваргов: а вдруг это он?!

И вот Монфлёр всё же вновь появился в нашей с Леей жизни.

Стоило сообщить, что я всё знаю, как между нами натянулся зрительный канат – чёткий, как световой луч в межпланетном пространстве. Его разорвали первые вспышки. Репортёры закричали, ослепили… Я коротко выдохнула – будто кто-то отвёл прицел, и теперь можно больше не смотреть в глаза тому, кто снова воткнул в меня клинок.

«Эстери, неужели ты думала, что такой высокопоставленный мужчина, как Кассиан Монфлёр, стал бы рисковать своей жизнью ради чужого ребёнка? Да ещё до результатов анализов крови было понятно: он в курсе, что она его дочь, и объявился с целью вернуть своё! Цварги – собственники!» – било набатом в ушах.

Я думала, что Хавьер опасен… Как же жестоко я заблуждалась! Кассиан – вот кто действительно опасен! Тот был всего лишь психопатом, и я понимала, чего от него ожидать, а этот – тщательно продуманный мерзавец в овечьей шкуре, политик, чтоб его! Идиотка. Какая же я всё-таки идиотка… В тот миг, когда я узнала, что он сенатор и член Аппарата Управления Цварга, надо было разворачиваться и бежать без оглядки. Я же всегда так поступала! Видела влиятельных мужчин – и бежала. Как всего за одну ночь он разжижил мои мозги до такой степени, что я потеряла чувство самосохранения?!

Я резко развернулась и, стуча каблуками по мелким лужам, бросилась в «Фокс Клиникс». Не будь Лея в таком ужасном состоянии, не лежи она в медкапсуле, я бы сейчас уже стремительно собирала чемоданы. Волны страха накатывали одна за другой: у Кассиана Монфлёра есть деньги и власть, он теперь имеет все козыри на руках, он даже точно понимает, что Лея больше цваргиня, чем эльтонийка… Он в любую секунду может отнять её у меня.

В голове сам собой всплыл диалог:

«У вас совесть есть?»

«Пересаживали, оказалось, несовместимость по резус-фактору».

А ведь этот гад предупрежда-а-ал… Издевался!

Слёзы жгли глаза. Но я позволила только одной скатиться – чтобы тут же смахнуть её ладонью. Остальные застряли внутри. Солёные, злые, обжигающие. Я не имела права рыдать из-за этого монстра.

Стоило вернуться клинику, как я буквально у входа столкнулась со взволнованной Софи. Ох, вечно она под ногами крутится.

– Сенатора Монфлёра дальше порога не пускать, если заявится – сообщить мне сразу же, – рявкнула я.

Та понятливо закивала, но вместо того, чтобы завалить меня кучей вопросов о мужчине – а я по глазам видела, ей хотелось! – огорошила:

– Босс! Пока вас не было, мне тут юристы звонили…

– И? – Я направилась в ординаторскую, чтобы поменять намокший под мелким дождем халат.

– Тиарейн Вэл’Массар умер этой ночью.

В первую секунду до меня не дошло. А потом… я замерла как вкопанная.

«У меня редкая форма фибросистемного распада. Ксаттарийская деструкция тканей. Мой мозг ещё стабилен. Личность сохранена. Но телу осталось не очень много. Часть моих органов будет пригодна и после смерти. Некоторые – в идеальном состоянии».

– Он завещал своё тело вам, леди Фокс, – сказала Софи, отводя взгляд и явно чувствуя себя неуютно. – В момент смерти рядом с ним находились профессиональные сиделки, его сразу же поместили в специализированный портативный контейнер и… послали нам. Собственно, господин Вэл’Массар… то есть его тело прибыло к заднему входу. Что с ним делать?

Голова разболелась, я чувствовала, как на меня валятся и валятся новые проблемы, словно кто-то распахнул шлюз в безвоздушный космос и впустил хаос. Я сбросила туфли и медленно опёрлась на дверной косяк ординаторской. Холодная ткань халата противно прилипла к запястьям.

– У нас ведь нет морга… – тихо произнесла Софи.

Ну да, я всегда дорожила своей репутацией, и смертельные исходы у нас – редкость. Опять же, если гуманоид был болен настолько, что не мог выкарабкаться, то мы вызывали планетарную службу и представителя Системной Полиции, а тут хранить надо…

– Давай в лаборантскую, – немного подумав, сказала я.

– Хорошо, – помощница с готовностью и, как мне показалось, облегчением согласилась. – Вам бы поспать, босс, фактически вторые сутки на ногах. Ваша дочь в стабильном состоянии в медицинской капсуле. Никаких срочных дел больше нет, всё остальное потерпит сутки точно.

Я рассеянно кивнула.

– Да-да, сейчас переоденусь в сухое и поеду домой.

Не успела я договорить, как ординаторскую внезапно залило алым пульсирующим светом. Сирена завыла так резко, что буквально разрезала виски. На электронном табло, установленном у двери, вспыхнул код: «3.19/1».

«Дробь один» означало высший приоритет, пациент находится при смерти. Времени – считанные секунды. «3.19» – номер палаты.

Я вылетела из ординаторской как была – босиком и в мокром халате, даже не вспомнив о сменной обуви. Пока бежала по коридору, сердце бешено билось в груди, уже прокручивая список пациентов, у кого могли быть осложнения. В эту ночь после перестрелки к нам поступило множество цваргов: кто-то с ранениями от бластеров, кто-то просто с обширными ожогами, был один с переломами. Что могло пойти не так?! У них же фееричная регенерация! Думай, Эстери, думай!

У цваргов относительно «сложная» кровь, многим пришлось доливать условно-универсальную… Неужели это несовместимость донорского материала? Гипоксия, шок, отторжение?

Лифта ждать не стала – он медленный – бросилась на лестницу. Софи еле поспевала за мной. Первый этаж, второй, третий… Теперь палаты – первая, вторая… восьмая… девятнадцатая! Около входа уже толпился весь медперсонал «Фокс Клиникс». Медбратья и сестры шарахнулись, когда я, не снижая скорости, влетела в девятнадцатую.

И только тогда поняла: пациент не цварг.

Всё было гораздо хуже.

Мониторы пищали как бешеные. На койке лежал Корри. Тело билось в конвульсиях, глаза открыты, но не видели – зрачки расширены, взгляд стеклянный, мимо реальности, кожа – цвета пепельного серебра, а жабры встопорщены и отливали кровавым багрянцем.

Оливер и Джорджио были уже здесь и вовсю спасали жизнь маленького мальчика. Синие вены миттара были вздуты – введены три катетера, а от шейного уже отходила линия к аппарату экстренного насыщения крови кислородом. На грудной клетке – сенсоры контроля сердечного ритма, экран лихорадочно вырисовывал срывающиеся пики. Доки ввели трубки и натянули дыхательную маску, но по показателям на подключённом к Корри компьютере было видно: этого недостаточно.

– Ну вот и всё, – сообщил Джорджио, поправляя одну из дыхательных трубок. – Мальчонка скоро очухается. Ему бы только жабры смочить…

– Какой «всё»?! – рявкнул на него обычно спокойный Оливер. – Жабры и так взяли на себя слишком много функций. Оксигенация ниже критической, сосуды сжимаются, мы теряем его. Лёгкие отказывают!

– Ну тогда предлагаю его под воду целиком, – огрызнулся Джорджио. – Тогда он полностью перейдёт на жаберное дыхание, и всё будет в порядке.