Последняя любовь капитана Громова - Филимонова Лина - Страница 3

– В чем? – с замиранием сердца спрашиваю я.

– Ты – моя. И никуда от меня не денешься.

Борис

Я снимаю свою джинсовую куртку и набрасываю на плечи Инге. На ней не очень теплый свитерок, так что не помешает. Она вздрагивает, когда я касаюсь ее тонкой обнаженной шейки. И это вовсе не от испуга…

Хотя страх тоже есть. Он – как приправа к роскошному блюду. Немного перчинки для остроты ощущений. Не то чтобы я любитель испуганных барышень… Я запал конкретно на эту.

А она – трусливая серая зайка и царственная рыжая лисица одновременно. И у меня от этого сочетания конкретно едет крыша.

– Я не замерзла, – произносит она, кутаясь в мою куртку.

– И дрожишь ты не от холода…

– Я дрожу?

– Ага.

Обнимаю ее крепче. Она утыкается носом в мою грудь и замирает. И это – так хорошо… Как возвращение домой после долгих скитаний.

Такое чувство у меня и возникло, когда я ее увидел.

Все. Приехали. Я дома.

Вообще, я был в некотором недоумении. С чего это Сашка позвал меня на раков? Мы с ним никогда особо не общались. Естественно. Слишком большая разница в возрасте. Вот с отцом его, уважаемым в тусовке раздолбаем и дебоширом Пашкой Кабаном, я вполне дружен.

А Сашка, походу, чего-то от меня хочет. В душе не гребу, чего именно. Ну, пусть сам расскажет.

Так я размышлял, намывая раков. И тут появилась она… Как лопатой по башке.

Классик говорил про такое: чудное мгновенье.

Рыжее чудо с огромными зелеными глазищами.

Увидела меня – и замерла в восторженном восхищении. И даже не пыталась это скрыть.

Забавная… Яркая. Красивая. Той утонченной, настоящей, “породистой” красотой, которая меня всегда цепляет.

– Ну-ка, приподними свою прекрасную попку, – говорю ей.

Открываю багажник мотоцикла и достаю шлем. Надеваю на голову Инге.

– Зачем? – удивляется она.

– Прокатимся по-взрослому.

– А до этого мы как катались?

– Как на трехколесном велике в детском саду.

Ой, мля, все. Понесли понесли ботинки Митю. Ну а как не понтануться перед красивой женщиной?

Вот и понтуюсь. Как пацан. Мускулами под футболкой поигрываю, мотоциклом реву. Пальцы веером, сопли пузырями, короче.

– А ты не замерзнешь? – переживает Инга.

И как бы случайно проводит своими легкими пальчиками по моему бицепсу.

– У меня тут пламенный мотор. – Кладу ее руку себе на грудь. – Чувствуешь, как херачит?

Она замирает, приложив ладошку к моим ребрам. Пальчики подрагивают. Ладонь горячая. Взгляд сосредоточенный… Реально считает частоту ударов моего внезапно спятившего сердца?

А, нет. Гладит. Аккуратно так. Вдумчиво и осознанно. Прислушиваясь к своим ощущениям.

А мне невыносимо хочется, чтобы ее рука соскользнула ниже…

– Нравится? – спрашиваю.

– Да… – смущенно.

Но – честно. Как мне нравится ее искренность! Вот просто до мурашек.

– Ну так что, к тебе или ко мне?

Испуганно замирает. Так и чувствую, как ее сердечко колотится на кончиках пальцев. И хочется, и колется… страшно очень. Понимаю. Инга – барышня нежная, деликатная. А я пру как танк.

– Чаю попить, – завершаю фразу я. – А ты что подумала?

Улыбается. И говорит адрес.

– Ой, мамочки… – пищит она.

Когда я разгоняюсь всего лишь до сотки.

Я не планирую ее пугать. И ничего рискового не делаю. Я профи. У меня все под контролем.

Но она так вцепилась в меня побелевшими пальцами, так сильно вжалась грудью в мою спину, что я понимаю: ей страшно.

– Детка, все хорошо, – успокаивающе произношу на светофоре. – Я профессиональный пилот.

– А ты не мог бы…

– Что?

– Ехать как на трехколесном велосипеде.

Приколистка.

– Ладно.

Я сбавляю темп. Делаю крюк, чтобы прокатить ее по самым красивым ночным улицам нашего города. И, глядя на навигатор в телефоне, паркуюсь у ее дома.

– Понравилось? – спрашиваю, помогая ей снять шлем.

– Да! – выдыхает она.

Раскраснелась, глаза сияют, щечки румяные… Красотка! Невозможно не поцеловать.

– Я заслужил чашку чаю?

– Конечно…

Хорошо у нее дома. Уютно. По-женски, но без лишних финтифлюшек. Светло-серые обои, мягкий свет, полутораспальная кровать с розовым покрывалом, письменный стол с ноутбуком. И – стеллажи с книгами. Во всю стену.

Это я заглянул в спальню. А так-то меня пригласили на кухню.

Инга открывает холодильник.

– У меня тут есть… одинокая пироженка. Я шла с работы, уставшая, грустная – ну и купила.

Она ставит пирожное на стол.

– Но не съела.

– Поняла, что хочу не пироженку.

– А чего?

– Ну… знаешь, как это бывает. Думаешь, что хочется сладкого, а на самом деле хочется…

– Любви? – подсказываю я.

– Чего-то приятного.

– Заботы, внимания. Чтобы кто-то налил чаю и погладил по голове, – развиваю тему дальше.

– Наверное…

– Я в таких случаях покупаю пиво.

– Помогает?

– Когда как.

– Неужели ты… – начинает Инга. – Неужели некому налить тебе чаю?

– Вроде ты позвала меня на чай. Но до сих пор не налила.

Она стреляет в меня глазками. Достает чашки, заваривает чай. Находит печенье, орехи, какие-то сухофрукты.

Я сажусь за стол. Она ставит передо мной чашку с чаем. И… гладит меня по голове. Мягкие, как у кошки, подушечки пальцев скользят по моему ежику, ласкают шею, пробираются сквозь щетину на щеках и замирают на усталом лбу.

Как хорошо…

Я хватаю ее в охапку и сажаю к себе на колени. Она обнимает меня за шею.

Я беру ложечку, цепляю крем с пироженки и кормлю ее.

– Вкусно?

Она блаженно закатывает глаза, смеется, облизывает испачканные губы. Такая хорошенькая!

Постарше, чем я сначала подумал. Очень уж юная у нее грация. И глаза горят. И смущается, как девчонка. Хотя, если Лера – ее дочь, она совсем не девочка.

Ну так и я не мальчик. Чего время терять?

Но и торопиться сильно тоже незачем. Пусть привыкнет ко мне. А я покайфую от предвкушения…

У нас все будет. И это будет феерично. Я даже не сомневаюсь.

Инга

“Доброе утро, милая! Как спалось?”

Снова и снова перечитываю его сообщение. Мечтательно улыбаюсь. Смотрю в окно. Какая прекрасная в этом году осень! Никогда не видела таких ярких желтых листьев и такого голубого неба.

“Милая…” С момента нашего расставания прошло уже двенадцать часов. А я все еще чувствую его сильные руки, его нежные губы, его мощные мышцы под футболкой… Он как будто оставил свой отпечаток на моем теле.

И я млею от этого ощущения.

Закрываю глаза и… он снова целует меня у двери, уже собираясь уходить. Медленно, вдумчиво, со вкусом. Обещая, что дальше будет просто волшебно. И я верю! Я с первой секунды безоговорочно доверяю ему. Хоть и немного боюсь.

Но это не страх, что он меня обидит. Это просто неуверенность женщины, у которой несколько лет не было мужчины.

Боже… я такая счастливая…

Вот честно. Даже если ничего больше не будет… Конечно, будет! Но даже если нет… У меня уже есть целый сундук сокровищ! Которые можно неспешно перебирать…

Я снова в прихожей. Вчера вечером. Борис медлит, держит меня за руки. Я чувствую, что он не хочет от меня уходить. Я тоже не хочу его отпускать! С одной стороны. А с другой… У меня передозировка внезапно обрушившейся на меня чувственной роскоши.

И мне хочется остаться одной. Сползти по стеночке. Обнять себя за плечи, все еще чувствуя на губах вкус его поцелуя… И… может быть, даже заплакать. От счастья. От переполняющих эмоций. От невозможности и чудесности всего происходящего…