Таинство первой ночи (СИ) - Хиж Ксения - Страница 2

- Пятая. Мы с Лилианой погодки. – Мари перестала улыбаться. – Отпустишь?

- Конечно. – Он посмотрел на нее, улыбаясь, Марьяна довольно усмехнулась. – Конечно, нет.

- Как? Почему? – улыбка спала с худого лица.

- Да потому что не положено. Как минимум должен провести беседу.

- Ой! – Мари поправила хвост волос на голове, надула пухлые, точно у сестры губы. – Макар, тебе оно надо?

- Надо. – Серьезно посмотрел на нее участковый. – Семейка у вас и так не самая благополучная, так своим разгульным образом жизни статистику еще больше портишь!

Макар, молча, кивнул головой, представляя всех детей гражданки Смирновой.

Двое старших братьев отбывали срок в местах не столь отдаленных, еще один Генрих, не так давно вернулся из армии и сидел дома на шее больной матери, а точнее на ее пенсию по инвалидности, пил безбожно с друзьями-собутыльниками, устраивал дома разгромы и драки на пьяной почве с отцом семейства.

Младший брат Давид, был еще мал и к нему не попадал. Самой нормальной из всех отпрысков гражданки Смирновы, была, пожалуй, взрослая уже двадцатичетырехлетняя Ульяна, что, окончив школу, уехала к родному отцу в северную столицу и успешно училась в медицинском. Она, конечно, тоже на учете в детской комнате полиции когда-то состояла, но в отличие от своих младших сестер разгульный образ жизни не вела. А эти… Оно и не удивительно – девочки с ранних лет предоставлены сами себе, обстановка в доме тоже способствует раннему взрослению – алкоголь, меняющиеся как дни недели собутыльники отца…

- А сестра же у вас старшая есть? Ульяна, кажется, где она? – спросил он, нахмурившись.

- Так в Санкт-Петербурге живет, - подтвердила его сведения Марьяна. – В Медакадемии учится. И в кого она у нас умная такая? Мы – то с ней от одного отца. Она тоже, чернявая. – Мари засмеялась, вновь надула пузырь из розовой хуба-бубы. Тот щелкнул, лопнув, прилип к ее пухлым губам.

Марьяна нахмурилась, недовольно скользнула пальцами по верхней губе, соскребая остатки липкой жвачки.

Макар не без удовольствия проследил за ее движением взглядом и облизнулся. Хороша чертовка! Вот же переросток!

- Ясно. – Он провел пальцами по столу. – Ладно, ты уже на этом деле прожженная, что толку с тобой беседы вести. Это со скольки лет ты на дороге стоишь?

- С шестнадцати.

- Всего-то три года, а, кажется, сто лет на тебя протоколы пишу. – Он усмехнулся. – А сестру то младшую, Лилианку, зачем с собой на стоянку дальнобойщиков потащила?

- Я ее не тащила. Она сама увязалась.

- Да ладно? – Макар вновь недоверчиво нахмурился – сдвинул брови к переносице и в свете лампы стал, виден шрам, разделяющий лоб на две части. – Она же не собака, чтобы увязываться следом. Не маленькая ведь уже – понимает, что к чему. Значит, ты надоумила.

- Я предложила – она пошла. – Хмыкнула Мари. – А деньги где брать нам прикажешь? Как жить то в этой дерьмовой жизни? И зачем только мать нас родила? Лилианке в колледж ничего нет, выпускной на носу, мне в училище…Младший брат вечно голодный, да и мать на одних лекарствах живет… Макар, ну вот чего ты докопался? Ночь уже, я так устала и жрать хочу. А в доме, наверное, шаром покати, а твои все деньги забрали. Дай в долг, а?

Она подняла голову, нахально посмотрела ему в глаза. Участковый Макар задумчиво сощурился, затем медленно покачал головой – нет.

Марьяна поджала губы, опустила глаза в пол, сгорбилась, словно от тяжелой ноши. Двадцать никак не дашь, намного больше двадцати.

- Ладно, Марьянка, не грусти. – Смягчился вдруг Макар. – И больше не попадайся мне, поняла?

- Поняла.

- Да куда уж там! – с сомнением усмехнулся участковый.

- Да правда, поняла. – Улыбнулась Мари, обнажая пожелтевшие от никотина и плохого питания, зубы. – Так дашь денег? Или мне опять побираться идти? Так твои же у вокзала и примут опять.

- Дам я тебе денег, дам.

Он пошарил в кармане брюк, и к ее ногам упала помятая купюра.

- Пятьсот рублей? Сдурел что ли? – сморщила длинный нос девушка. – У меня три тысячи было!

- Не было у тебя столько, не ври!

- Было! А ты откуда знаешь? Подикась, это и есть моя пятисотка, потом заработанная.

- Ага, потом. Не потом, а тем, что между ног. Мозоль то не натерла еще? – Макар засмеялся.

- А слушай анекдот! – прыснула от смеха Мари. – Приходит женщина к доктору, жалуется, что у нее там лысо, гладко, ничего не растет. Врач спрашивает: а вы сексом сколько раз в день занимаетесь. Она – ну раз пять-десять, а он ей – ну и вот, на автобане тоже трава не растет.

Макар заржал так громко, что Лилианка, сидевшая за дверью, вздрогнула.

- Ой, Смирнова, Смирнова!

- Что? – невинно выгнула брови Марьяна, скользнула по нему откровенным взглядом.

Он нахально улыбнулся, а потом, вдруг, схватил ее за костлявую руку.

– Добавлю еще, если отработаешь.

- И не стыдно тебе? – спросила она.

- Нет.

Брякнули браслеты, зашелестел подол длинной юбки, мятая купюра выпала из руки Марьяны и спланировала на пол.

Лилиана нахмурилась, недовольно сжалась, когда из-за двери послышался ритмичный звон Марьянкиных браслетов и скрип старого деревянного стола. Еще несколько минут и на все отделение районной полиции послышались бесстыжие стоны. Стонала сестра – протяжно и не без удовольствия. А что ей стесняться – во всем здании, кроме них и Лилианы никого больше нет.

- Ты домой иди, а я позже приду. – Сказала Мари, когда они вышли из полицейского участка. Подтолкнула ее в спину, почти столкнув с невысокого крыльца. Лилиана спрыгнула на землю, обернулась.

- Ты снова на трассу? Ты ненормальная?

- Иди, давай! – оскалилась старшая сестра. – И скажи спасибо, этому Макару, что рейд сегодня устроил! А то бы уже зарабатывала не хуже меня.

Лилиану передернуло.

А ведь и, правда, вовремя появился полицейский уазик. Вырвал ее из цепких лап не только черной ночи, но и старшей сестры.

- Может, все-таки, домой? – тихо спросила Лили, особо не надеясь, что сестра вдруг согласится и заспешит вниз по улице в сторону их деревянного барака.

- Нет. – Мари резко мотнула головой, вставила в рот сигарету. – Не могу. Не могу, а не хочу, поняла разницу? Жрать вы что завтра будете? Ты-то ладно, а мать с братом?

Лилиана опустила голову, в ушах звонкий крик младшего брата, который, казалось, вечно хотел есть.

- Мы в ответе за них, понимаешь? – Марьяна цокнула, всматриваясь вдаль. И стало совсем не понятно – то ли она искренне говорит, когда печется об их жизни, то ли в ней играет не желание накормить семью, а обычная похоть, гуляющая по ее венам с малолетства. – Кто, если не мы?

- Мать! – зло буркнула Лилиана из вредности и острого чувства обреченности, вновь подкатившего к горлу. – Нарожала, черт знает зачем!

- Нарожала. – Вздохнула Мари. – Ладно, катись домой, Лилька. В следующий раз не отвертишься, пробьет твой звездный час! Со мной пойдешь и заработаешь на хлеб, не хуже меня.

- Ну и дура! – бросила Лилиана, сделав несколько шагов в сторону дома. Оставаться с сестрой все же не хотелось. Вдруг, передумает и снова потащит ее за собой. С нее станется. Уж если что-то задумала – исполнит любой ценой.

Марьяна смачно сплюнула себе под ноги, подтянула юбку, звякнув браслетами, и быстрыми шагами побежала в сторону дороги. Лилиана проводила ее взглядом – высокую и худую, чуть сгорбившуюся в свои года, но не от высокого роста, не от тяжелой физической работы, а от душевного груза, что невидимой тяжестью давил не только на ее плечи, но и на плечи Лилианы.

Подумать только, а ведь сестра права, живут они в большей степени на деньги, что зарабатывает она для семьи своим нехитрым занятием. Плюс помогает старшая сестра, но и у той денег особо не водится – она студентка и сама перебивается небольшими подработками.

Брат Генрих – недавно вернулся с армии и на работу так и не устроился, единственное его занятие – бродить по их ночному поселку в компании пьяных дружков, а на утро, возвращаясь, домой, дышать на них с сестрой перегаром, требуя денег на похмелиться.