Чужие дети - Коваль Лина - Страница 5

– Почему, мамочка? – останавливается дочь.

– Потому что в нашей семье есть традиции, которым мы должны следовать, – объясняю дочке и беру ее за руку. – Если кто-то живет или гостит в доме, он обязан спуститься к завтраку ровно в восемь тридцать и прибыть к семи вечера на ужин. Такие правила, птенчик!..

Лия с интересом слушает и застенчиво прячет ладошки за спиной, когда заходит в просторную, светлую кухню, где всегда пахнет чем-нибудь вкусненьким.

– Катенька, – улыбается наша управляющая, поднимаясь из-за стола для персонала. – Как же я скучала.

– Инга Матвеевна…

Я не сдерживаюсь и тепло обнимаю стройную пожилую женщину в белоснежном переднике. Своих чувств не стесняюсь, хотя горничные смотрят странно и даже переглядываются.

– Как же я по вам скучала, Инга Матвеевна!

Она, поглаживая меня по голове, по-доброму смеется:

– Скажете тоже, Катенька. Скучали по прислуге…

– Вы не прислуга. Вы для меня – родной человек, – умиротворенно вздыхаю.

Отстраняюсь и замечаю, как она краснеет.

– Мы скучаем не по людям, а по своему ощущению рядом с ними. Сдается мне, вы просто редко бывали сытой за эти два года, – журит шутливо, разглядывая мою постройневшую фигуру. – Я приготовила вам блины. Ваши любимые – с медом и сметаной. А… наша маленькая леди с чем предпочитает?

– С шоколадной пастой, – важно отвечает Лия. – И бананом, если можно. Мамочка всегда так делает, – добавляет смущенно.

– Какая она замечательная, Катерина! Чудесная, смышленая. Мой внук в этом возрасте говорил неразборчиво, а у твоей дочки такая поставленная, осмысленная речь.

– Да, – не без гордости соглашаюсь. – В детском саду тоже этому удивляются. Занятия у логопеда – не наша история.

– Сейчас мы вам все приготовим. Наташа!.. – кивает управляющая любопытной горничной, не сводящей с нас взгляда. – Давайте быстро накроем в малой столовой для Катерины Антоновны и Лии. Буквально десять минут… – ласково улыбается мне.

– Не торопитесь, пожалуйста. Мы пока прогуляемся в саду.

Обойдя дом с южной стороны, выходим на дорожку и сталкиваемся с моей младшей сестрой, по всей видимости, заканчивающей пробежку.

Она, в отличие от меня, всегда была изящной, как фарфоровая статуэтка на консоли в одной из наших гостиных. У Ани такие же, как у отца, темные густые волосы, высокий рост и грубоватые черты лица. Несмотря на разницу в три года и нашу абсолютную внешнюю несхожесть, мы всегда были с ней дружны, как и со старшим братом.

– О, Пух, – смеется Анюта. – Выспались?..

– Да, спасибо.

– Как дела, ребенок? – Закрыв бутылку с водой, она опускается на одно колено перед Лией и легонько щекочет ее животик.

– Все хорошо, тетя Аня, – слышится детский смех.

– Ну какая я тебе тетя? Называй меня просто – Аня.

– Хорошо…

– Вот и отлично. Играть будем?..

– Будем.

– Вечером приеду пораньше, поиграем, – Аня поднимается. – Ты… посмотрела?.. – вопрошающе вскидывает тонкие брови.

Я через силу киваю.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить этот страшный опыт, Катюша, – сестра грустно улыбается. – Я решила: увидеть это раньше, чем вся страна, будет для тебя правильным и честным.

– Я тебе благодарна, – отвечаю и холодно улыбаюсь.

– Он не человек. Просто чудовище, – возмущается.

– Аня… это не тема для обсуждения.

– Конечно, прости.

То, что произошло в этом браке, – только мое и ничье больше. Я никогда не распространялась о наших взаимоотношениях и, вообще, выступала неким тумблером, переключателем сквозящего между супругом и моей семьей электрического тока. В силу разного воспитания и некоторых жизненных убеждений они не всегда друг друга понимали.

– Генри рассказал про фильм о бабушке Ане. Думаю, тебе не стоит соглашаться, – говорит Аня, когда мы вместе направляемся к дому.

Лия бежит вприпрыжку впереди.

– Почему?

– Тебе будет некомфортно работать с Адамом. Как с ним можно встречаться после такого?.. Как общаться?..

Я равнодушно пожимаю плечами. Внутри все еще пусто.

– Мы живем в одном городе и работаем в одной сфере, Аня. Так или иначе, мне придется встречаться с бывшим мужем.

– Все равно это никуда не годится!.. Отец даст тебе роль, я что-нибудь поспрашиваю на «Мосфильме», как-нибудь найдем чем тебе заняться…

– Вот этого не нужно, – строго ее останавливаю и тут же смягчаюсь. – Я не хочу протекции…

– Пух, – Анюта смеется. – Наша фамилия – наша главная протекция.

– И все же не стоит, – повторяю. – И предупреди об этом Генри, пожалуйста. У меня уже есть определенные планы…

– Ладно, – немного растерянно от моего жесткого тона отвечает сестра.

После плотного, вкуснейшего завтрака я оставляю Лию на попечение заботливой Инги Матвеевны и прошу подать машину к входу. Пытаюсь собраться вдумчиво и неспешно, но внутреннее волнение подгоняет, и перед тем, как выйти из дома, я звоню Сташевскому.

– Привет, Катенок.

– Привет.

– Ты едешь?

– Как раз выезжаю.

– Жду, любовь моя!..

– Жора?.. – серьезно окликаю.

– Да? – настораживается.

Решительно сжимаю ремешок от сумки и, открыв тяжелую стеклянную дверь, спускаюсь по лестнице, глядя прямо перед собой.

– Передай ему… Я готова пообщаться.

Актерское агентство Сташевского находится в центре Москвы в старинном здании, оформленном под стильный современный лофт. Раньше здесь было два этажа, но потом все конструкции снесли, оставив лишь полуэтаж – широкую антресоль с металлической винтовой лестницей, на которой располагается вход в помещение и кабинет самого Жоры.

– О-бал-деть! – увидев меня, он поднимается. – Шувалова-Бельская, ты неприлично хороша!..

– Спасибо, дорогой, – прячу довольную улыбку.

Обогнув огромный деревянный стол, старый друг заключает меня в крепкие объятия, отрывая от пола.

– Вы с Генри в одну качалку ходите? – деликатно спрашиваю, понимая, что Жора раздался в плечах, и, вообще, его стало как-то заметно больше. Раньше он был вполне худощавым парнем, а сейчас передо мной высокий, взрослый мужчина.

Взъерошив кудрявые темные волосы, Сташевский смеется.

– За твоим братцем-кроликом не угнаться. Он лежа сто пятьдесят килограмм выжимает. Тужится, конечно, но выжимает. Я – максимум сотню.

– Все равно молодец, ты отлично выглядишь!

– А ты-то как!.. Королева моих снов!.. Со спины бы не узнал. – Он еще раз внимательно, по-мужски, осматривает мою фигуру.

– Это очень сомнительный комплимент, Жора. Я скоро буду считать, что раньше выглядела крайне печально…

– Ты прекрасно знаешь, что это не так, Катенок, – говорит он, провожая меня к мягкому креслу.

Нет, я никогда не считала себя уродливой, равно как и не замечала больших проблем с фигурой, не сидела на диетах и не истязала тело в спортивном зале.

Не всем ведь быть тонкими, прозрачными нимфами!

Размер окружности моих бедер на несколько сантиметров отличался от современных мировых стандартов женской красоты, но разве это повод относиться к себе уничижительно?.. Я выглядела здоровой и молодой, но, если быть честной, после рождения Лии все же немного набрала.

– Ты звонил ему?

– Варшавскому? Звонил… – Жора садится напротив и вальяжно закидывает ногу на ногу. – Интересно, он меня в принципе терпеть не может или помнит, как мы с Генри пьяными к нему на разборки прикатили?

– О боже. Я до сих пор не понимаю, зачем вы отправились туда? Вышел такой скандал!.. Мало мне было…

– Хотели начистить морду этому ублюдку. За тебя.

– Я тогда не знала: ругать вас или рыдать от умиления и гордости, что у меня такие защитники, – смущенно качаю головой.

Честно говоря, Жора никогда не нравился Адаму, но вслух этого не произношу. Зачем?.. Да и какая сейчас уже разница?..

– Ты ведь знаешь, что я тебе как старший брат, Катенок, – Жора искренне улыбается. – И, если бы эта роль не была такой значимой, я бы ни за что… – его открытое лицо становится жестким.