Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель - Страница 11

Уже будучи дома Демидов поднял своих безопасников, привлёк и лестросских. Как уж выяснили неизвестно, а только следы Татьяны вели на железнодорожную станцию.

Демидов посмотрел на часы. Успеем нагнать. Не в Бресте, так в Пеплоне. Пока Анастасии Романовне решил не сообщать, у неё там военные действия. Может и обойдётся всё.

Демидов и с ним двое безопасников прибыли на железнодорожную станцию Берна, а там … хаос. Поезда не отправляются, заплаканные люди. Оказалось, что произошла серия терактов, в том числе пострадали и пассажирские поезда. Один из поездов направлялся из Берна в Брест.

Выяснили что последней Татьяну видела кассирша на железнодорожной станции. Таня покупала билеты до Бреста, чтобы потом ехать на пароме в Пеплону. Поезд, который взорвали и был тем, на котором ехала Татьяна.

У Демидова заболело сердце. Он срочно ехал к дому, сидел в машине, рядом лежала обгоревшая сумка с документами Татьяны и деньгами, которую ему передали на станции, трупы должны привезти для опознания ночью.

Демидов потёр грудь, которая болела всё сильнее.

Подумал и взмолился про себя: — «Ой, нельзя мне сейчас, помирать, никак нельзя, единый, дай ещё маленечко, не могу подвести, княжну ещё больше. Вот справимся с супостатами и потом можно.»

И будто бы в ответ на его такую вот короткую молитву, словно ветер подул, и отпустило. Демидов выдохнул. Машина затормозила у дома.

Демидов вышел из машины. Варвара Васильевна, увидев бледного мужа, у которого в руке была хоть и обгоревшая, но узнаваемая сумка Татьяны, закрыла рот руками, будто бы сдерживая рвущийся крик.

Возле ворот затормозил спортивный автомобиль, из него в кепке и очках, видимо, чтобы не узнали, вылез Константин фон Меттерних.

Посмотрел на Демидовых, увидел в руках Демидова сумку:

— Где она? Что с ней?

Демидов помертвевшими глазами смотрел на князя Лестроссы

— Она была в том поезде? Почему?

А Демидов не мог сказать Константину почему, клятву своей княжне дал, что про цесаревича и Татьяну не расскажет, хотя и понял уже, что зря они ничего не рассказывали Татьяне, считая ту «нежным цветком».

Вот и решила она брата поехать спасать. Сама. Тоже ведь Романова. Кровь не водица.

Константин взглянул на Демидова, произнёс глухим голосом:

— Я готов говорить с вашей княжной.

И пошёл к машине, резко взрычал мотор и, выбивая из-под колёс щебень, автомобиль развернулся на месте и, резко, словно пытаясь догнать кого-то, уехал.

У Стаси возле сердца образовалась пустота. Тяжёлая, давящая дыра, через которую уходил воздух, и Стася никак не могла вдохнуть столько, чтобы ей хватило.

Умом она понимала, что это чисто на уровне ощущений, что на самом деле никакой дыры нет, что воздух, как обычно, через лёгкие попадает в организм в нужном объёме, но чувство потери не проходило.

И нет, это не было так будто бы что-то плохое произошло с Таней или с Алёшей, это было на уровне женского начала. И Стася знала, что это Никита Урусов. С того самого момента, как она, применив силу, отдала ему приказ, и образовалась эта дыра.

Медведь «закрылся». Почему он так реагирует? Как же ей не хватает Андрея Васильевича Голицына. Ну хотя бы с кем-то посоветоваться, никто же толком про эту Триаду не знает. Во всех книгах, что для Стася нашли князья в фамильных библиотеках, глава Триалы всегда был мужчина. И таких проблем, как у Стаси с её Триадой, у них не было.

Столицу они заняли, Кремль не пострадал, да, дорогую цену заплатили они. Два наследника остались замурованными в хрустальной скале, продолжая держать огонь, который полыхнул, но остался навеки внутри хрустального саркофага.

Говорят, своих бывших соратников из Кремля выводил Дракон, Стася не видела, как это было.

Никто не погиб, кроме обезумевшего баха, наглотавшегося какой-то химической дряни из Пеплоны. Дракон назвал его Полозом. А вот знаменитый бах Барсук, чья подпись была на всех документах по уничтожению императорской семьи, да на бумагах по отправке россимского золота в Европу, плакал, просил сохранить ему жизнь, говорил, что у него скоро будет ребёнок.

Барсука Дракон хотел пристрелить, единственного из всех, кого вывел из Кремля. Но Стася не позволила.

— Будем судить, — сказала она, — по суду наказание определим.

«Надо идти, — заставила себя Стася. Все ждали только её. И камень ждал. Интересно примет он её с одиннадцатью князьями?»

Дверь в хранилище с родовым камнем распахнулась сразу, как будто бы только и ждала, когда, наконец, наследница появится.

Но Стася не спешила. «Вот соберутся князья, тогда и попробую принять силу.»

Постояла рядом, посмотрела, как светится оттенками, неба, огня, травы, моря, большой, размером в половину человеческого роста, гладкий, будто бы отполированный камень. Какого он на самом деле цвета трудно было сказать, но Стасе показалось, что он белый.

И да, она видела камни всех родов, ни у одного рода не было такого большого камня.

«Сможет ли она принять силу? Надо ли, чтобы Триада её страховала? Больно было и когда сила шла от небольших камней, а здесь такой огромный. Но, делать нечего, всё равно уже всё предрешено. Она к этому несколько месяцев шла. И примет силу, несмотря ни на что».

В Кремле почти везде было грязно, только в одном крыле, где, видимо, заседали бывшие соратники Дракона, более-менее было чисто. Конечно, картин в длинных коридорах дворца, как и ковровых дорожек не было.

Стася ещё подумала: — «Чем бахам революционерам ковровые дорожки помешали?» А потом сообразила, что, наверное, от грязи стали попахивать, ну и их, скорее всего, утилизировали.

Подошедший Фёдор подтвердил, что Стася сейчас сидит в бывшем кабинете баха Барсука, а вот Стасе пришло воспоминание, что это был малый кабинет Его императорского Величества. Это она и сказала, и сразу же пожалела. Потому как Дракон, с его непрекращающимся чувством вины, сразу потемнел лицом и попросился на улицы столицы, проверить всё ли там «зачистили».

Стася не стала его задерживать, отпустила, оставшись с Кириллом. Вот кто был надёжен как скала. Никаких сомнений ни в своей княжне, ни в своих чувствах. Как же жаль, что как раз его-то Стася и воспринимала как младшего брата, просто возрастом постарше Алёши.

Через одного из Горчаковых Стася передала, что все главы родов должны к вечеру собраться в Кремле.

«Начнём с камня, — сказала княжна Дмитрию Петровичу Горчакову, главе рода, — а дальше будем столицу восстанавливать, пусть князья возвращаются с родовыми камнями. Здесь их место, в центре Россимы, негоже нам более по углам прятаться.»

Но всё снова пошло не так, как планировала. Пока старший князь Горчаков передавал информацию по ментальной сети для князей, младший принёс переговорный артефакт, которым в Россиме ещё пользовались очень немногие, предпочитая проверенный дедами способ.

Потому Стася сразу поняла, то это из Европы.

Так и было, звонил Демидов. Голос у промышленника был странный, но ничего такого странного не сказал. Передал информацию от князя фон Меттерних, что тот готов принять предложение княжны.

«А вот и двенадцатый,» — пришла мысль и по тому, как изменилось звучание зова родового камня, Стася ещё раз поняла, что именно этого камень и хотел.

Стася не стала звать Дракона, пытаться достучаться до Медведя, взяла с собой Демидова, и, активировав «портальный артефакт», они «шагнули» в Лестроссу. Дракона и Медведя попросила предупредить Горчакова. Что она нянька им что ли, бегать носы подтирать. Они выше неё в два раза и старше, ну по крайней мере той Анастасии, пусть приучаются, нянькаться с ними она не будет.

В доме Демидовых Стасе показалось пусто.

Подумала: — «Как там Алёшка, Савва» — и сразу ощутила, что с Алёшей точно всё в порядке, даже как будто бы веселится.

В комнату, куда перешли порталом Стася и Кирилл, вошли Варвара Васильевна и Григорий Никитич. Мрачные и молчаливые. Даже сына не обняли.