Идеальный мир для Химеролога 5 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 26

Валерия, которая до этого внимательно слушала, вдруг повернулась ко мне с округлившимися глазами.

— Почему половина химеролога? — спросила она. — Это как? Его что… распилили?

Я посмотрел на экран, где показывали носилки, на которых кого-то грузили в скорую.

— Я бы на твоём месте не удивлялся. Если бы меня спросили, сколько там было химерологов, я бы сказал — ни одного. Так что каждый считает по-своему.

— В смысле? — не поняла она.

— Ну, смотри. Если человек умеет пришить собаке пятую ногу, но при этом собака умирает от болевого шока — он химеролог? Или живодёр? Там наверняка сидели студенты-недоучки и пара лаборантов. Назвать их химерологами — это сильное преувеличение. А «половина» — это, наверное, какой-нибудь стажёр…

Валерия открыла рот, чтобы что-то сказать. В её глазах мелькнул огонёк догадки и желание пошутить.

— Если ты сейчас хочешь пошутить про карликов, то не стоит, — перебил я её, поднимая указательный палец.

Она возмущённо всплеснула руками.

— Нет! Я не хотела такое шутить! Я вообще про другое подумала!

— Знаю я твоё «другое». Стереотипы. Маленький рост — значит, половина человека. Это дискриминация.

— Да я вообще не об этом!

— Кстати, я знавал одного карлика, над которым решил прикольнуться один стражник. Тоже, знаешь, любил пошутить про «половинки» и «полтора землекопа». Рассказал ему шутку в таверне.

Я сделал паузу, предаваясь воспоминаниям.

— А он, этот карлик, взял и полгорода разнёс. Буквально. Смешно было всем. Особенно стражнику, когда он летел над крышами без штанов. Это был старый магистр Манус из клана Подгорных Творцов. Он реально был карликом. Просто есть такая раса — карлики. Или дварфы, они по-разному себя называют. Очень обидчивые ребята, особенно когда дело касается их роста. И очень могущественные.

Валерия посмотрела на меня и покачала головой.

— Интересные книги ты читаешь, Вик. Фэнтези, да?

— Ага… А ещё иногда живу в них. Ничего страшного, привыкнешь.

Я снова перевёл взгляд на экран.

Репортаж продолжался. Теперь показывали бравых офицеров полиции и каких-то важных чинов из Канцелярии. Они жали друг другу руки, блестели медалями и говорили правильные слова.

— … за проявленное мужество и героизм при ликвидации опасной банды к наградам представлены капитан Пронин, лейтенант Долгин… — ведущая перечисляла фамилии. — Также благодарность объявлена сводному отряду быстрого реагирования…

Я зевнул.

— Ну вот. Гулял я, рисковал шкурой я, пауков на них спускал я… а награды другие получают. Где справедливость? Хоть бы грамоту дали. Или купон на бесплатную шаверму.

— Ты же сам хотел оставаться в тени, — напомнила Валерия.

— Хотел. Но всё равно обидно. Чисто по-человечески.

И тут тон ведущей изменился. Он стал более тревожным.

— Однако, по сообщениям наших источников в следствии, в банде был ещё один участник. Крайне опасный преступник, сильный химеролог, который действовал с ними в связке. Судя по всему, в момент штурма он находился в здании, но ему удалось сбежать, воспользовавшись хаосом. Сейчас его личность устанавливается.

На экране появился фоторобот. Какой-то размытый силуэт в капюшоне, с безумными глазами и почему-то с крючковатым носом.

Я уставился на экран.

— Да ладно, вы издеваетесь? — возмутился я. — Сильный химеролог? В связке с ними⁈ Я их, блин, уничтожил! Я их в асфальт закатал! А меня в их подельники записали⁈

Валерия хихикнула.

— Ну, а что ты хотел? Ты там был? Был. Магию применял? Применял. Трупов нет, следов нет, бандиты в ужасе, пленники освобождены… Для полиции это выглядит так, будто кто-то очень крутой пришёл, навёл шороху и ушёл. А раз ушёл, значит — преступник. Герои обычно ждут, пока им медаль дадут.

— Вот и делай людям добро, — проворчал я. — Спасай их из плена. А они тебя потом в розыск объявляют.

Я посмотрел на фоторобот.

— И нос у меня не такой. Художника надо уволить.

Рядовая, которая уже успокоилась после проигрыша, подошла к телевизору, ткнула пальцем в «мой» портрет и снова захихикала, прикрывая рот ладонью.

— Да иди ты, — беззлобно бросил я ей. — Ладно, новости посмотрели, посмеялись, теперь за работу. У нас там хомяки не кормлены, клиенты не лечены, а идеальный мир сам себя не захватит.

Валерия улыбнулась и пошла к выходу.

— Как скажешь, шеф. Но если тебя повяжут по этому фотороботу, я буду долго смеяться.

— Договорились.

Я остался в кабинете.

Сбежавший химеролог… Ну-ну. Пусть ищут.

Главное, что те двадцать четыре с половиной недоучки теперь на свободе. И, возможно, кто-то из них окажется достаточно умным, чтобы заглянуть в клинику «Добрый Доктор» и попросить работу.

Ведь мне как раз нужны новые кадры.

Дверь в лабораторию распахнулась от пинка, и внутрь, пятясь задом, ввалился Кенгу. Он тащил за собой огромный, пропитанный влагой мешок, который оставлял на полу мокрый грязный след.

Следом за ним заскочила целая орда хомяков. Они несли что-то поменьше, но не менее пахучее.

— Отлично, — глухо прозвучал мой голос из-под респиратора. — Сгружайте здесь. На этот стол. Только аккуратнее, вон та печень может быть нестабильна при тряске. Взорвётся — отмывать будете вы.

Мои помощники послушно вывалили содержимое мешков на металлический стол.

Это был последний улов. Те самые твари из катакомб, которых так эффективно зачистила тройка моих ветеранов — Седой, Молчун и Булат. Туши «ласок» и сегментированные панцири гигантских мокриц.

Вид у всего этого был, мягко говоря, нетоварный. А запах… Запах стоял такой, что мухи дохли на подлёте.

Я поправил тяжёлые резиновые перчатки и затянул ремешки на защитном фартуке.

— Ну-с, приступим к вскрытию.

Взял в руки огромные кусачки и принялся за челюсть «ласки».

ХРУСТЬ!

Звук ломаемой кости эхом разнёсся по лаборатории. Зубы этих тварей были ценным материалом. Из них получался отличный абразивный порошок, способный шлифовать даже алмазы. А если добавить немного магии, то выходила основа для зелья «Стальной укус».

Я работал быстро. Измельчал зубы в ступке, смешивал получившуюся пыль со светящейся синей жидкостью, переливал всё это в реторты…

Вокруг меня всё кипело, шипело и булькало. В одной колбе варились магические жилы, выделяя фиолетовый пар. В другой — растворялись хитиновые пластины, превращаясь в вязкую жижу. Горелки гудели, центрифуга вибрировала, готовая взлететь…

Атмосфера царила такая, что любой инквизитор, заглянувший сюда, сжёг бы меня на костре без суда и следствия. Чисто на всякий случай.

Дверь приоткрылась, и в лабораторию заглянула Валерия.

— Виктор, тут курьер привёз расписку за оборудование, нужна твоя… Ого…

Она замерла на пороге, увидев меня в полном боевом облачении алхимика-маньяка: в противогазе, заляпанном фартуке, посреди клубов разноцветного пара.

Валерия тут же рефлекторно прижала папку с документами к лицу, закрывая нос и рот. Её глаза расширились от ужаса. Она явно решила, что попала в эпицентр биологической катастрофы.

— Я… я поняла, — сдавленно пропищала она через папку. — Я зайду позже. Когда… проветрится. Или когда радиация спадёт. Если спадёт.

Я отложил щипцы, стянул с лица противогаз и бросил его на стол.

— Да ладно тебе, Лера. Заходи. Тут не опасно.

Она сделала маленький неуверенный шажок внутрь, стараясь не дышать. Огляделась по сторонам, увидела банку с плавающими в ней глазами, которые, казалось, следили за ней, и побледнела ещё сильнее.

— Я вижу, — прошептала она. — Вообще не опасно. Прям санаторий.

— Да брось, — я снял перчатки. — Это всё антураж.

— В смысле? — она опустила папку.

— Ну, я видел в фильмах и читал в журналах, что местные крутые алхимики так работают. Халаты, маски, загадочный пар… Решил тоже попробовать. Фигня полная, если честно. В противогазе жарко, в перчатках неудобно, а очки потеют. Но смотрится прикольно, согласись? Клиенты бы оценили.