Смерть на церковном дворе - Кэмбридж Колин - Страница 5

– О! – Глаза викария за круглыми стеклами очков расширились от испуга и любопытства. – Так, значит, ты все же установил, что она была-таки замужем?

– Тоже не на сто процентов, – неохотно признался Доббл. А почему, собственно, это так интересует Дигби? Почему не дать ему, Добблу, возможности поворчать и не задавать лишних вопросов? – Честно говоря, не представляю, кому захочется жениться на такой… Не удивлюсь, если и свое замужество она придумала. Никто не знает о ее прошлом – не странно ли это? Но главная проблема Филлиды Брайт в том, что она совершенно не подходит на роль экономки.

– Ну что же, зато теперь, в ее отсутствие, ты сможешь все сделать как следует, – успокаивающе сказал Дигби.

– Спасибо и на том, – хмуро пробормотал Доббл. – Хотя лучших горничных она забрала с собой в Святую Вендреду, а мне оставила что похуже, да еще и парочку только что нанятых. Словно у дворецкого есть время возиться с обучением служанок! – Доббл еще больше нахмурился. Не забыл ли он напомнить новенькой горничной не закрывать вьюшку в гостиной?

– Может быть, с уборкой тебе помогут лакеи? – не унимался Дигби, поглаживая его по руке.

Доббл вздохнул и покачал головой.

– Откуда тебе знать, друг мой? У тебя ведь нет слуг, кроме поварихи, верно? Просто имей в виду правило номер один: если не хочешь, чтобы через девять месяцев в поместье появились малыши, не подпускай лакеев слишком близко к горничным.

Доббл наклонился и потрепал Дигби по плечу.

– Удачи тебе сегодня! – сказал он и вышел.

Погода благоприятствовала, и коктейльный прием в честь Праздника убийств прошел в полном соответствии с планами Филлиды и Детективного клуба. По всему периметру внутреннего дворика церкви Святой Вендреды горничные развесили нарядные японские фонарики с черными буквами на белой бумаге. На полукруглых невысоких столах, покрытых белоснежными скатертями и украшенных причудливыми розами, выполненными из газетных листов, чтобы не слишком далеко уходить от темы праздника, стояли пепельницы и подносы с напитками. Под каждую вазу с розами Филлида подложила кусочек алого фетра неправильной формы, напоминающий растекшуюся лужу крови, а в центре каждого стола горела поставленная на блюдце толстая черная свеча – на безопасном расстоянии от бумажных цветов.

Маленький сад утопал в кустах белых роз, протягивавших над оградками свои бесчисленные махровые соцветия и наполнявших воздух пьянящим ароматом. По периметру высились кусты самшита, а вдоль посыпанных песком дорожек горделиво колыхались клумбы разноцветных флоксов. В семь часов было еще светло, поэтому Филлида решила пока не зажигать оставшиеся светильники и не развешивать над столами гирлянды электрических лампочек, хотя, конечно, привезла их с собой.

Обычно в маленьком саду стояло всего две скамейки, обе рядом со статуей Франциска Ассизского, но для сегодняшнего события Филлида добавила еще три скамьи из кованого чугуна, привезенные из Маллоуэн-холла, и поместила перед ними низкие прямоугольные столы.

– Филли, дорогая, как здорово ты все устроила! Столы украшены просто великолепно. Вполне невинно, но одновременно со смыслом, – шепнула Агата Филлиде, нагибаясь, чтобы понюхать благоуханный белый цветок. Они остановились у самых ворот, чтобы Агата, самая знаменитая среди писателей, могла хоть минутку передохнуть от бесконечных разговоров с гостями. – Никто и не подумает, что у каждого присутствующего здесь в голове крутятся лишь мысли об убийствах!

Филлида рассмеялась.

– И правда! Если бы детективы из Скотленд-Ярда подслушали здешние разговоры, они бы арестовали половину гостей! – Она сделала маленький глоток шампанского – мистер Макс настоял, чтобы она тоже примкнула к гостям после целого дня напряженной работы, – и с удовлетворением оглядела плоды своей деятельности. Внезапно ей вспомнился разговор, подслушанный сегодня утром. Интересно, кто из авторов замышлял отравить своего героя? Филлида незаметно оглядела небольшую толпу подозреваемых.

Может быть, это Матильда Кроули, смуглая женщина лет сорока пяти, активная участница Клуба убийств Листли? Ее темные волосы с пробивающейся ранней сединой были собраны в аккуратный узел на затылке. Филлида знала, что она пишет рассказы о молодом красавчике по имени Филберто Фиеро, который проводит много времени на Французской Ривьере. Доктор Бхатт говорил, что они основаны скорее на воображении, чем на реальных событиях, но что в них попадаются весьма занимательные моменты… и что она обожает описывать в подробностях самые кошмарные убийства.

Мисс Кроули, старая дева, жила одна в доме в конце Ферт-стрит. Одета она была в строгую шерстяную юбку и жакет темно-коричневого цвета, больше подходящий секретарше, чем участнице светского приема. Большинство других женщин, включая Филлиду, выбрали для этого вечера платья из струящихся материй с ярким рисунком и подчеркнули талию пояском. А чтобы ноги казались длиннее, надели туфли на высоких каблуках. Шляпки тоже радовали глаз искусственными цветами и отделкой из кружева и перьев. Шапочка же мисс Кроули скорее напоминала квадратную коричневую коробку, нахлобученную на лоб. Единственным украшением наряда служил пришитый спереди крошечный черный бантик.

В настоящий момент мисс Кроули держала в облаченных в перчатки руках не бокал шампанского, а чашку с чаем, оглядываясь по сторонам с таким видом, словно раздумывала, броситься ли ей очертя голову в атаку или дать противнику бой на своей территории. Она заняла место рядом со столиком, на котором стояла вазочка с меренгами и тарелка с тарталетками, украшенными стилизованными отпечатками пальцев, и, судя по крошкам на ее губах, лимонные, клубничные и шоколадные пирожные привлекали ее больше, чем общение с гостями.

Затем взгляд Филлиды упал на Дигби Билдопа, викария англиканской церкви Святого Терстона, который по-совиному таращил глаза и поглаживал пухлый подбородок с такой глубокой впадиной, что на ум невольно приходил спелый румяный абрикос. Дигби стоял недалеко от группы людей, окруживших Г. К. Честертона, – достаточно близко, чтобы все слышать, но при этом, очевидно, так и не сумел побороть робость и вступить в разговор. Викарий сжимал в руке бокал с шампанским и молча кивал, с обожанием глядя на создателя самого знаменитого в мире образа священника-детектива. Кроме немого от робости викария, рядом с мистером Честертоном стояли еще два автора, в которых Филлида опознала членов Клуба убийств Листли.

Вера Роллингброк, привлекательная блондинка лет тридцати, плодовитая писательница, автор пока неопубликованных детективных историй о богатой незамужней даме и ее напарнице – кошке по кличке Мисс Обнимашка (по мнению доктора Бхатта, рассказы Веры не печатали по понятной причине, ведь кто поверит в говорящих кошек?). Ее кокетливая шляпка – желтый фетровый диск, надвинутый на одну бровь и украшенный единственным темно-синим пером, – вызвала у Филлиды приступ жгучей зависти.

Вера была замужем за шумным, общительным сэром Полсоном Роллингброком, известным всем как сэр Ролли, чье родовое имение располагалось к северо-востоку от Листли. Она предпочла игристому вину и меренгам свою записную книжку, в которую сейчас что-то лихорадочно записывала. Похоже, Вера явилась на праздник одна, без мужа.

Рядом с ней стоял Луи Женевен, загораживая своим телом все подходы к мистеру Честертону. В одной руке он держал два бокала, а в другой – дымящуюся сигарету. Видимо, один бокал предназначался для миссис Роллингброк: Женевен терпеливо ждал, когда у нее пройдет приступ писательского вдохновения.

Луи Женевен, элегантный смуглый мужчина, был родом из Лондона и занимался антиквариатом, распределяя время между Листли и маленьким магазинчиком в Белгравии. Его длинные черные волосы были зачесаны набок, открывая высокий лоб, и выглядели как блестящее вороново крыло, простертое над четко очерченными тонкими бровями.