Меченый. Огонь наших сердец (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 11

Сел, ткнул вилкой в салат. Капуста слегка горчила, но зато колбасы в тарелке было явно больше, чем в том студенческом «Днестре», что я ел в самом начале «святых» девяностых. Там от колбасы зачастую был только запах.

А вот рассольник порадовал. Мяса в нем, конечно, практически не было, но зато кислинка оказалась такой, как нужно, и перловка, и картошка… В общем, вкус детства.

5 сентября 1988 года; Краснодар, СССР

FIGARO: Турция погружается в хаос

Столица Турции вновь окутана трауром и страхом после кровавого теракта, который унес жизнь главы Совета Безопасности, генерала Кенана Эврена. Жестокое убийство высшего военного руководителя страны на публичном митинге ставит под сомнение способность правящей хунты контролировать ситуацию и бросает тень неопределенности на будущее и без того раздираемой противоречиями нации.

Трагедия разыгралась вчера днем в Анкаре, где генерал Эврен выступал перед собравшимися, объявляя о новых мерах по ужесточению режима безопасности в связи с затяжной войной против курдских повстанцев на юго-востоке. По предварительным данным, смертник, пробравшийся в первые ряды, привел в действие самодельное взрывное устройство, начиненное поражающими элементами. Мощность и конструкция бомбы привели к значительным жертвам. Генерал Эврен был смертельно ранен и скончался по пути в госпиталь. Вместе с ним погибли пятеро высокопоставленных армейских офицеров, а также около десятка гражданских лиц, что превратило политическое мероприятие в бойню.

Этот инцидент стал мрачным эпилогом к политике, инициированной самим Эвреном. Напомним, что прошлой осенью, после серии беспрецедентных по размаху протестов, где у стен власти единым фронтом стояли курды, исламисты, левые и проевропейские либералы, генерал объявил о полном сворачивании курса на либерализацию. Военные распустили парламент, приостановили действие политических свобод и взяли бразды правления в свои руки, пообещав навести порядок.

Однако за прошедшие месяцы порядок так и не наступил. Напротив, кризис во всех сферах лишь углубился. Экономика Турции находится в состоянии свободного падения: инфляция бьет исторические рекорды, лира стремительно девальвируется, а уровень безработицы достиг катастрофических отметок. Внешнеполитические авантюры Анкары также привели к изоляции: рынок ЕАС для турецких товаров оказался закрыт после скандальных репортажей о казнях курдского населения, Вашингтон резко сократил финансовую помощь, а надежды на советский газ, который должен был поступать по трансбалканскому газопроводу, так и не материализовались.

Военная кампания против Рабочей партии Курдистана (PKK) также столкнулась с серьезными проблемами. По данным разведки, повстанцы получили доступ к американским переносным зенитно-ракетным комплексам «Стингер», похищенным со складов новой иракской армии. Это привело к потере нескольких турецких боевых самолетов и вертолетов за последние три месяца, демонстрируя растущую мощь и оснащенность курдских отрядов.

В свете этих событий убийство Эврена оставляет власть в состоянии вакуума. Генерал был не просто военным лидером; он был символом и цементирующей фигурой для правящей хунты. Без его авторитета хрупкое единство среди высшего армейского командования может дать трещину. Круг подозреваемых в организации теракта невероятно широк: от курдских сепаратистов и радикальных исламистов до внутренних фракций в армии, недовольных политикой Эврена.

Главный вопрос, который сегодня задают в Анкаре и за ее пределами, звучит так: что же будет дальше? Способна ли военная хунта удержать власть, лишившись своего лидера? И если нет, то какая сила сможет собрать рассыпающийся турецкий политический паззл? Ответа пока нет, но ясно одно: Турция стоит на пороге нового, еще более опасного витка нестабильности.

Полозков подсел ко мне, как раз когда я расправлялся с первым. И хотя глава Краснодарского края тщательно пытался удержать свое лицо от проявления на нем эмоций удивления, я все равно заметил взгляды, которые он бросал на генсека, орудующего ложкой над весьма сомнительного качества супом. Даже интересно, что он там себе думал: что у «богатых» свои причуды. Или что с генсеком, имеющим такие запросы в быту, будет сложно что-то урвать себе сверх положенного…

^{(Полозков И. К.)}

А может, думал о том, как изменился Горби за последние десять лет, ведь именно умеренностью в запросах реципиент, будучи главой Ставропольского края, совсем не славился. Тут на югах еще многие помнили Горбачева до переезда в столицу, любопытно было бы залезть им в мозги и почитать мысли о себе.

— Я вот тебе какое предложение хотел задвинуть, Иван Кузьмич, — забавно, в нашей истории Полозков тоже стал персеком краснодарского крайкома после ухода с этой должности предшественника Разумовского. Только в той истории Разумовский пошел на повышение в Москву и со временем стал «главным кадровиком» уже в самом конце существования СССР, а тут он уехал генконсулом в Шанхай. Его, конечно, стоило бы к стенке поставить, но вроде как еще не за что. — С отраслью общественного питания в Союзе нужно что-то делать. Столовые — это, конечно, хорошо, но люди желают кушать не только рассольник без мяса за шестнадцать копеек, люди хотят кушать вкусно и разнообразно.

^{(Разумовский Г. К.)}

Многие после разрешения индивидуальной трудовой деятельности ждали от меня продолжения реформ в виде разрешения кооперативов. Это было логично и во многом действительно необходимо советской экономике. Не всей, но сфере обслуживания — точно. Но я… Зассал. Тут нужно быть честным перед собой в первую очередь. Просто испугался возможных последствий. На этом фоне мы с Рыжковым ругались постоянно, он был сторонником продолжения реформ, дальнейшей либерализации экономической жизни страны, а я… Не видел смысла суетиться, пока у нас все идет хорошо. Денежный навес потихоньку подъедается, — ну ладно, почти не подъедается, но зато и не увеличивается — дефициты уходят, на прилавках появляются новые товары, уровень жизни населения растет, что еще нужно?

Впрочем, были и такие отрасли, которые решить административно в рамках уже существующих систем просто не получалось. И кластер общественного питания в этом плане был едва ли не на первом месте.

Тут нужно сделать отступление и пояснить, что разные едательные места в СССР подчинялись разным ведомствам. Глобально общественное питание находилось в ведении Министерства торговли, однако на местах отдельные столовые могли относиться к структурам заводов и других предприятий. Плюс часть подобных заведений в малых городах и селах относилась к ведению потребкооперации, и с двумя последними «сегментами» проблем не было. В заводских столовых кормили обильно и дешево — там не забалуешь, начальство-то рядом, в потребкооперации имелся отдаленный намек на рыночность отношений и зачастую там тоже было все более-менее.

А вот те заведения, которые относились именно к Минторгу, являли собой настоящую черную дыру. Туда уходили продукты в огромных количествах, и никакого реального контроля за их последующим превращением в блюда не было. Директорам ресторанов было банально выгодно, чтобы их заведения не работали, тогда полученные от системы госторговли продукты можно было выгодно перепродать «налево», ну а посетителей все равно считать никто бы не стал. Ситуация доходила до абсурда, когда в один более-менее приличный ресторан в городе обычный работяга, пусть даже имеющий деньги, просто не мог попасть. Там всегда было «все под резервом», обслуживание фактически велось только для избранных. Так было не всегда и не везде, но наличие большой проблемы отрицать было как минимум глупо.