Удачи, NPC! (СИ) - "Легендарный гений" - Страница 96

Когда же я вернулся с третьего сбора хвороста, у котла бегала Сакура и, честно говоря, уже по началу готовки мне стало страшно. Её готовка походила на призыв злобного духа с использованием котла, ибо ТАК плясать рядом с огнем и закидывать ингредиенты — это надо уметь.

Я с подозрением наблюдал за котлом, а по спине уже бегали мурашки. Бурый и Спайк вели себя по-разному. Медведь уже облизывался на то нечто, что кипело в котле, а Спайк все же принял решение покушать сыроватое мясо — оно хоть не выглядело так пугающе.

Когда же вампирша закончила готовить, я подтвердил свои самые страшные догадки… Сакура, при всей своей вампирской грации, смертоносности и недавно полученной способности командовать мертвой кровью, абсолютно, катастрофически, аннигиляционно беспомощна у котла.

— Это рагу, — заявила она, поднося к моему носу миску с субстанцией неопределенного темно-серого цвета. В глубине мутной жижи пузырилось что-то, напоминавшее то ли глаз, то ли проросшую фасолину. Оно смотрело на меня. Я поклялся, что эта неведомая херня даже моргнула!

— Сакура, — я осторожно отодвинул миску, чувствуя, как прагматизм борется с инстинктом самосохранения. — Ты уверена, что это… съедобно? Для не-нежити?

— Я использовала мясо антилопы, коренья, которые собрал Бурый, и… эээ… вот это, — она ткнула пальцем в какой-то сморщенный гриб, напоминавший мумифицированного гремлина. — Гришка говорил, что это полезно для пищеварения.

Я отвернулся, ибо сдержать лицо при виде этого гриба не смог. И нет, это была не та самая магическая поганка, на которой мы делали настойки… Тут случай был более тяжелый, ибо этот гриб, пусть и считался не ядовитым, имел одно весьма неприятное свойство, из-за которого его частенько в целебных зельях… он лечил запор.

Бурый, ведомый либо медвежьим любопытством, либо врожденной глупостью (а скорее, и тем, и другим), уже наворачивал свою порцию ложкой размером с лопату. Морщился, но жевал с видом истинного гурмана, попавшего в столовую общепита. Я помолился за его упокой, ибо подтираться ему придется листочками… Нет, деревьев в округе много, однако у них все листочки на ветках, а туда еще надо залезть. С кустами же здесь было не так радостно. Да и стоит признать, что великий коричневый потоп — это далеко не самый худший из возможных вариантов.

— Пфф! — фыркнул он, заметив, как я парочку раз перекрестился за его упокой. — Настоящие медведи, Микки, имеют иммунитет к таким мелочам! Наше пищеварение — это тигель, в котором плавится все! От сырой рыбы до… эээ… вот этого. — Он ткнул ложкой в свой глаз/фасолину. — Вкус… оригинальный. Но съедобно!

Я и Спайк (последний просто отвернулся всем телом) обменялись красноречивым взглядом. "Тигель", говоришь? Ладно, посмотрим.

Сакура тоже как-то не спешила начинать есть, помешивая еду ложкой. То ли её тоже начал смущать цвет этой жижи, то ли она все же заметила глаза — фиг его знает, однако она точно оказалась умнее Бурого.

— Сакура, а бубен при готовке ты зачем использовала? — уточнил я, беря детскую погремушку в руки и рассматривая со всех сторон. Нет, ладно бы это был простой бубен, но на этом были какие-то рунические символы. Стоп! Только не говорите, что…

— Пока Гришка поправлялся, я почитала его гримуары по готовке и обнаружила весьма интересный способ приготовления рагу. Вот и решила опробовать. — этот ответ меня убил, а то как эта засранка невинно захлопала глазами после, строя из себя настоящую блондинку, вызвал неизгладимое желание приложиться головой о что-нибудь твердое.

Но я не успел что-либо ответить или объяснить косящей под дурочку вампиршу, ведь Бурый сорвался со своего места, так и не осилив вторую порцию. Медведь залетел в придорожные кусты с такой скоростью, что даже Спайк свистнул от удивления (если пауки вообще умеют свистеть, у меня это вызвало ассоциацию с коротким шипящим разрядом). Из чащи доносились звуки, больше подходящие для данжа Теневых Болот, чем для мирного леса. Рычание, стоны, и… да, определенно, звуки великих и не очень великих дел. Он вернулся через час, пошатываясь, бледный под шерстью (я и не знал, что медведи могут бледнеть), и с видом глубоко оскорбленного достоинства плюхнулся на свое место у огня, игнорируя наши с Сакурой вопросительные взгляды.

— Иммунитет, — хрипло пробурчал он в ответ на немой вопрос. — Просто… проверил его на прочность. Выдержал. Но больше не надо. — жалобно протянул бедолага, пока я пережевывал кусок мяса антилопы, что поджарил на костре в его отсутствие.

С тех пор священное право готовить перешло к Бурому. И пусть его кулинарный репертуар ограничивался "мясо на палке над костром" и "еще мясо, но уже в котелке с водой", это было в миллиард раз безопаснее экспериментов Сакуры. Я сам к котлу не подходил ближе чем на три метра. Алхимия Хаоса и кухонная утварь — сочетание более взрывоопасное, чем пьяный шаман с посохом-клизмой. Одно неловкое движение, одно случайное бормотание на забытом языке под нос — и вместо ужина мы получаем фонтан разноцветной пены, который съест нас, или, что еще хуже, превратит нашу повозку в гигантскую желешку. Нет уж. Пусть лучше Бурый жует кору (что он периодически и делал, кстати, для "очищения", как он утверждал), чем я рискну вызвать апокалипсис кастрюлькой. А Сакура… Сакура была официально отстранена от любых кухонных дел. Навсегда. Даже подносить дрова к костру ей разрешалось только под моим бдительным, полным паранойи взглядом. Бубен я конфисковал и засунул подальше в повозку. Так, на всякий случай, а то обидится и порчу на всех наведет, а мне потом разбирайся со всем дерьмом!

Дни текли медленно, под мерный стук теперь уже бесшумных (слава духам!) круглых колес и храп Бурого, который, казалось, теперь храпел с особой осторожностью, как бы проверяя, все ли в порядке с его бедным пищеварением. Я коротал время, наблюдая, как пейзажи Скальнолесья постепенно меняются. Леса становились реже, чаще попадались скальные выходы, поросшие жестким кустарником. Воздух пах уже не только хвоей и сыростью, но и чем-то более… пыльным, дорожным. Мы явно приближались к цивилизации, какой бы убогой она ни была.

Однажды вечером, когда Бурый с наслаждением чавкал очередным куском жареной на костре антилопы (простой, без изысков, и слава Системе!), а Спайк, свернувшись на моем плече, тихо потрескивал статикой, я решил развеять скуку и обратился к Сакуре. Она, как обычно, полировала свой драгоценный "Коготь", будто ожидая нападения в любую секунду.

— Ладно, Ужас-Кухонных-Котлов, — начал я, стараясь звучать максимально непринужденно, но не забывая держаться на безопасном расстоянии. — Раз уж мы тащимся в этот Перекресток целую вечность, а ты там недавно отметилась… Расскажи, чего ждать? Кроме очевидных толп торгашей, вони, косых взглядов и попыток продать тебе гнилого тролля под видом деликатеса? Что там за… инфраструктура? Гильдии? Бары, где не подают блюда с глазами? Места, где можно относительно недорого и без последствий для пищеварения отдохнуть?

Сакура, не отрываясь от полировки клинка, бросила на меня оценивающий взгляд. Алые глаза сверкнули в свете костра и слегка поморщилась. Учитывая тот факт, что она сама отказалась есть еду, что приготовила, она даже не обиделась на мое обращение. На правду не обижаются…

— Инфраструктура? — она фыркнула. — Грубое слово для грубого места, Микки. Перекресток — это… хаос. Организованный, но хаос. Главное — Рынок. Тянется на полкилометра вдоль главной улицы. Там найдешь все: от гнилых бананов до артефактов сомнительного происхождения и еще более сомнительной силы. Торгуют все: гоблины, орки, люди, парочка эльфов, которые явно что-то натворили дома раз сюда сбежали… Цены кусаются. Сильно. Особенно после того, как продавец видит твою морду. А уж если увидят твоих… — она кивнула на Спайка и Бурового, — … цены взлетят до небес. Будут думать, что ты какой-то скрытый магнат или идиот, которого можно ободрать.

— Спасибо за лесть и предупреждение, — пробурчал я. — Продолжай. Бары? Гильдии?