Удачи, NPC! (СИ) - "Легендарный гений" - Страница 71

Потом пришел торговец. Какой-то тощий человечишка с тележкой, пахнущий пылью и дешевым табаком. Он требовательно постучал по стойке.

— Эй, трактирщик! Мне поесть да выпить! И коня напоить! Живо!

Я оторвал голову от рук. Мир поплыл перед глазами. Я моргнул, пытаясь сфокусироваться на его лице, которое двоилось и троилось.

— Эль… вон там, — я махнул лапой в сторону крана. — Сам налей… Деньги… на поднос. Еда… похлебка. Люся! — я крикнул, вернее, прохрипел в сторону кухни. — Порция путнику!

Люся высунулась, бросила на торговца оценивающий взгляд и кивнула. Торговец смотрел на меня как на ненормального.

— Сам налью? Сам заплачу? А ты зачем тут стоишь? Украшение?

— Я… наблюдаю, — выдавил я. — За порядком. — В голове пронеслось: "Ублюдок… я вчера босса лохматого завалил… а ты… войти в положение не хочешь…"

Он что-то буркнул про "свихнувшихся зверюг", налил себе эля, швырнул пару медяков на поднос и уселся за столик, недовольно хмурясь.

Мои глаза, мутные от усталости, сфокусировались на двух жалких монетках, лежавших среди других, куда более весомых серебряков и медяков. Арифметика в моей перегретой голове работала со скрипом, но базовые понятия вроде "цена кружки эля" и "два медяка" не сочетались даже сейчас.

— Эй, — мой голос прозвучал хрипло, как скрип несмазанных ворот. Торговец, уже причмокивая над похлебкой, поднял на меня раздраженный взгляд. — Пятнадцать… медяков. За эль. Ты положил… два.

Он фыркнул, махнул ложкой, брызгая похлебкой на стол.

— Какие пятнадцать? Сам наливал, сам подошел! Это ж самообслуживание! — он ткнул ложкой в сторону крана и подноса. — Значит, и скидка полагается! Два медяка — в самый раз за труд. И не отсвечивай, зверюга, мешаешь трапезничать.

Внутри что-то щелкнуло. Не гнев, не ярость… Нечто более холодное и прагматичное. Белое каление? Нет! То было деловое бешенство! Деньги таверны — это святое. Особенно когда я вот-вот рухну, и мне эти монеты нужны для прокачки. И особенно после ночи, проведенной в аду с лохматым слизнем.

Я не стал спорить. Не стал угрожать. Просто медленно, с нечеловеческим скрипом в каждом суставе, выпрямился из-за стойки и шагнул вперед. Запах гнили, псины и усталости, видимо, ударил торговцу в нос, потому что он сморщился и отодвинулся.

— Пятнадцать, — повторил я ровным, лишенным эмоций тоном. — Положи. Сейчас же.

— Отвали! — огрызнулся он, вставая. — Не стращай, доходяга! Я таких… АЙ!

Он не успел договорить. Моя лапа, дрожащая от усталости, но все еще обладающая остатками силы, натренированной в данжах на убийстве мобов, молниеносно схватила его за шиворот. Адреналин — последние крохи — впрыснулся в кровь. Я рванул на себя. Его лицо с глухим БАМ впечаталось в стойку. Дерево треснуло, а похлебка в его миске расплескалась по полу.

В таверне воцарилась гробовая тишина. Даже Люся замерла в дверях кухни, широко раскрыв глаза. Орки и гоблины застыли с ложками на полпути ко рту.

Торговец застонал, пытаясь вырваться. Я не дал. Приподнял его голову — на лбу уже краснела солидная шишка — и спокойно, методично, как забивающий гвоздь плотник, повторил:

БАМ!

Стойка снова приняла удар. Довольно звонко и убедительно.

— Пятьдесят… медяков, — прошипел я ему в ухо, чувствуя, как его тело обмякло от шока и боли. — За эль. И за ремонт… стойки. Понимаешь?

Он понимал. О, как он теперь понимал! Его глаза, полные слез, боли и животного ужаса, метнулись к подносу, потом ко мне. Он заковылял к подносу, судорожно роясь в своем кошельке. Звякнули монеты — уже не две. Целая горсть медяков шлепнулась на поднос.

— В-вот… п-пятьдесят… ш-шестьдесят даже! — он захлебнулся. — Все! Возьми! И… и извините!

Он шарахнулся к своему столику, схватил плащ и, не глядя на похлебку, бросился к выходу, потирая шишку на лбу и бормоча что-то нечленораздельное. Дверь хлопнула за ним.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как последние силы покидают меня. Рука, ударившая торговца, ныла. В таверне по-прежнему стояла тишина. Я медленно повернулся к залу. Орки и гоблины смотрели на меня с новым выражением — уже не только с жалостью, но и с откровенным уважением, граничащим со страхом. Один орк даже незаметно пододвинул свои два лишних медяка на поднос.

— Порядок… — пробормотал я, больше для себя, и снова рухнул грудью на стойку, уткнувшись лбом в предплечья. Мир снова поплыл. Боль, усталость, туман… Но поднос теперь выглядел так, как должен.

Люся, кажется, даже одобрительно хмыкнула с кухни, прежде чем скрыться за дверью. А я… я снова одним глазом наблюдал за сюрреалистичным действом, но теперь шепоток за столиками звучал иначе:

— …видал? Все-таки Хозяин…

— Ага… Белое каление… Оно страшное. Лучше не злить.

— Два раза стойкой… Эффективно…

Следующие несколько мгновений я провел в блаженном, полусонном состоянии. Я практически засыпал, когда очередная горсть монет падала на поднос, а кто-то из посетителей наливал себе добавки. Не знаю, сколько прошло времени, но Люся меня тоже не беспокоила. Сама выносила тарелки с похлебкой и разносила.

Дверь таверны снова скрипнула. Я даже глаз не открыл. Еще один торговец? Орк-новичок? Пусть сами наливают, кладут деньги и не отсвечивают. Ясно одно: если бросит два медяка — стойка уже знает, что делать.

Но шаги, раздавшиеся в наступившей тишине, были неторопливыми и не неуверенными. Они были твердыми, мерными, знакомыми… и в то же время чужими. Не вразвалочку, не пошатываясь. Уверенная поступь человека (ну, или гоблина), знающего, куда идет.

Заинтригованные или настороженные взгляды посетителей скользнули к входу. Кто-то даже перестал жевать. Я почувствовал это напряжение и с невероятным усилием оторвал лоб от предплечья, подняв мутный взгляд.

В дверном проеме, окутанный утренней дымкой и дорожной пылью, стоял Гришка. Но не тот Гришка. Не вечно поддатый, веселый и слегка потрепанный жизнью шаман. Передо мной стоял… воин? Путешественник? Его обычно неопрятный плащ был застегнут, на посохе — тотемном посохе! — не висела привычная пыль, а лишь легкий налет дальних дорог. Самое главное — глаза. Обычно подернутые дымкой дешевого хмеля или усталой беспечности, сейчас они горели холодным, собранным светом. Трезвым светом. И были устремлены прямо на меня.

— Микки, — его голос прозвучал неожиданно громко и твердо в притихшей таверне. Никакой хрипоты, никакой шутливости. — Слухи ходили, что ты меня искал.

Я уставился на него, не веря своему единственному открытому глазу и затуманенному мозгу. Торопился? Он ушел… когда? Четыре дня назад? Пять? А говорил — недели две минимум! И этот вид… Этот взгляд… Что за чертовщина? Неужто галлюцинация? Или этот болотный газ из данжа все же подействовал?

— Гри… шка? — выдавил я таким хриплым голосом, будто кто-то решил медленно открыть несмазанную дверь в аду. — Ты… как? Две недели же… вроде…

Гришка сделал шаг вперед, а его тень упала на стойку. Орки за дальним столиком невольно притихли еще больше. Гоблины замерли. Едва ли они могли быть в курсе всех деталей, хотя взлетевшей на небеса дом местного шамана — это очень немалое событие для местных.

— Планы поменялись, Микки, — он усмехнулся, но усмешка была какой-то… деловой. — Особенно когда Фортуна плюет тебе прямо в ладони. Встретил коллегу. Змееглаза из Туманных Топей. Помнишь, рассказывал про него? Скряга и циник, но шаман от Бога. Так вот, он как раз рыскал по округе в поисках Кровавого Лунного Корня. Причем эта штука нужна была ему очень срочно.

— Кровавый Лунный Корень? — Название отозвалось где-то в закоулках памяти. Ооох, это тот ингредиент, который получился случайным образом из котла Гришки, когда в него угодила моя Эпическая ложка… Редчайшая штука — как я понял со слов Гришки. Вообще, стоит озаботиться своим образованием, а-то ощущаю себя идиотом, когда вижу эти непонятные названия трав, растений и грибов, а ведь крафт — это очень важная вещь в любой игре.