Возлюби ближнего своего (ЛП) - Секстон Мари - Страница 17

- Я думал, ты велел мне снять рубашку, чтобы по коже не побежали мурашки.

- Это не... - Я сглотнул. - Это не панацея.

- По-видимому, нет.

- Тебе холодно?

- Нет. Нет, я… Мне не холодно.

- Хорошо. - Мне тоже. Я прочистил горло. - Это может… эм, будь немного спокойнее.

Он наблюдал, как я беру со стола твердый дезодорант.

- А это еще зачем?

- Это помогает переносить трафарет. - Я провел им по его коже. Затем я прижал трафарет, разгладил его пальцами и снял бумагу, оставив рисунок на коже. Как только я убедился, что все ровно и по центру, я попросил его проверить это в зеркале в полный рост.

Я наблюдал за ним, когда он использовал другое зеркало, поменьше, чтобы ему не приходилось извиваться, разглядывая татуировку. Я знал, что с чернилами он будет выглядеть еще сексуальнее. Как и большинство мужчин. Даже не имело значения, что на тот момент это все еще был трафарет. К тому времени, как я закончу, там будет татуировка. Это рисунок кого-то другого, но моими чернилами. Неизгладимая отметина на теле Даррена. И даже религиозное значение не умаляло того, насколько сексуально это смотрелось на нем, словно это была резкая черная точка, призванная привлечь внимание к его мощным плечам и тому, как верхняя часть его тела сужалась к узким бедрам.

Он поставил зеркальце поменьше и снова повернулся ко мне, и я подпрыгнул, мои щеки запылали, потому что он, должно быть, заметил, что я пялюсь на него, как последний дурак.

- Мне нравится, - сказал он. - А теперь самое интересное, да?

Я усмехнулся.

- Для меня - да.

Его глаза расширились.

- Расслабься. - Я похлопал по креслу. - Сначала я протестирую иглу без чернил. Если будет слишком, я остановлюсь.

Даррен с опаской посмотрел на массажное кресло, но, после недолгого колебания, сел.

Я снял перчатки и, надевая новые, оглядел его с ног до головы. Каждый мускул, начиная от шеи и ниже, был заметно напряжен, и кожа его была напряжена под жесткими углами.

- Ты в порядке? – спросил я.

- Ты еще не начинал.

- Может, мне начать?

Он слегка пошевелился, мышцы двигались, но не расслаблялись.

- Я дам тебе знать через минуту.

- Я включаю иглу, - предупредил я. - Просто чтобы ты не волновался.

Он сухо рассмеялся.

- Спасибо за предупреждение.

Я включил прибор. Затем, наблюдая за ним, я медленно нажал на педаль. Когда игла в моей руке начала жужжать, он вздрогнул.

Я положил другую руку ему на спину, чуть ниже шеи. Он резко втянул воздух. Я притворился, что не испытываю желания сделать то же самое.

Соберись, Сет. Будь настоящим профессионалом.

- На игле нет чернил, - тихо сказал я. - Будет больно, и это будет немного странно. Ты готов?

Он медленно кивнул.

- Ладно. Начинаем. - Я поднял иглу и поднес ее близко к его коже, но, пока не прикасаясь к нему. Я наблюдал, как напряглись мышцы его шеи и плеч, подождал, пока не убедился, что они более или менее неподвижны, а затем прикоснулся кончиком к его коже.

Он тяжело дышал, но почти не шевелился.

- С тобой все в порядке?

Он медленно выдохнул.

- Да. Я думаю… Думаю, я справлюсь.

- Для начала я просто набросаю план и текст. Мы можем заняться филигранью позже, если захочешь.

- Лучше сделать все сразу. - Его голос был напряженным, как будто он говорил сквозь стиснутые зубы. - У меня, наверное, не хватит духу вернуться.

Я усмехнулся и окунул иглу в чашку с черными чернилами.

- Я слышал это от своего клиента в прошлом году.

- О, да?

- Да. - Я снова поднял иглу. - Только что закончил свою четвертую работу в прошлом месяце.

- Серьезно?

- Да. Ладно, теперь мы делаем это по-настоящему.

- Готов.

Я наклонился немного ближе, крепко сжал его кожу левой рукой и прижал иглу к самому верхнему углу креста. Он снова вздохнул, напрягся, и я подумал, что он, возможно, выругался так сильно, как только был способен, но он не сказал мне остановиться.

Так что я продолжил.

Я внес свою долю в религиозные дизайны. Все, от крошечных пентаграмм до графических изображений Распятия и цитат из Бхагавад-Гиты. Всего три недели назад я нарисовал заднюю часть Летающего Макаронного монстра. Татуировщики долго не продержались бы, если бы отказались от рисунков религиозного значения.

Но сейчас все было по-другому. Сюрреалистично. Как будто я буквально писал кровью причины, по которым не мог прикоснуться к нему иначе, как вот так, завернутым в латекс, во имя искусства и духовности. Священное Писание, на которое ссылалась татуировка - и будь я проклят, если помню, что это были за стихи - с таким же успехом могло быть «Сет Уилер, ты не должен».

Я продолжил спускаться по левой стороне креста, приближаясь к первому углу. Мой взгляд скользнул по именам и номерам по обе стороны от него, и я сказал себе, что это просто для того, чтобы убедиться, что я не размазываю их другой рукой. Не потому, что я ломал голову, пытаясь вспомнить, что они на самом деле означают. По какой-то причине я не смог заставить себя спросить.

Даррен подпрыгнул, тихо хмыкнув.

- Все в порядке?

Он кивнул.

Я положил левую руку ему на плечо и легонько сжал.

- Все еще дышишь?

Он глубоко вздохнул, затем сделал еще один вдох.

- Да. Все еще дышу.

- Продолжай в том же духе, - сказал я. - Это помогает не потерять сознание.

Он рассмеялся.

- Ты не можешь так говорить.

- Хорошо справляешься с болью?

- К этому нужно привыкнуть, но, думаю, я справляюсь.

- Пока что у тебя все хорошо. Если бы ты не мог справиться с этим, я думаю, мы бы уже прекратили. - Я снова погрузил иглу. - Итак, из чистого любопытства, что заставило тебя стать священником?

- Что заставило тебя стать татуировщиком?

Я нахмурил брови, глядя ему в затылок.

- Мне... просто казалось, что у меня это хорошо получается.

Он оглянулся через плечо, насколько это было возможно, не двигаясь.

- Как будто ты нашел свое призвание?

- Да, я... думаю да. - Я продолжил с левой стороны креста.

- То же самое, - сказал он. - Когда я был помоложе, я занимался миссионерской работой, и к тому времени, когда я вернулся, я... - Он задохнулся.

- Ты в порядке?

- Да. Вау. - Он медленно расслабился. - Должно быть, задел нерв или что-то в этом роде.

- Да, здесь есть несколько таких.

Он рассмеялся.

- Очень смешно.

- Значит, к тому времени, как ты вернулся...?

- Верно, - сказал он, пока я продолжал работать над татуировкой. - Думаю, я просто знал, для чего меня сюда привели.

После того, как я стер излишки чернил бумажным полотенцем, я продолжил работу по нижней стороне левой планки креста, постепенно приближаясь к вертикальной части. Наклонившись ближе, я внимательно следил за тем, чтобы угол получился чистым и острым. Как только я был удовлетворен этим и начал проводить вертикальную линию, я спросил:

- Ты когда-нибудь задавался вопросом, что ты делаешь? Или, скорее, во что ты веришь?

Даррен молчал. Я подумал, что, возможно, задел за живое, и на этот раз не татуировочной иглой. Я продолжал работать, и он даже не вздрогнул, когда игла коснулась его кожи.

- Да. - Я так давно не задавал этот вопрос, что ответ, казалось, прозвучал как гром среди ясного неба. Даррен слегка повернул голову, чтобы я мог видеть его лицо в профиль. - Я задаюсь вопросом, что я делаю и во что я верю.

Я снова окунул иглу.

- Но ты все еще веришь.

- Верю.

Снова воцарилось молчание. Я дошел до нижнего угла вертикальной планки креста, прежде чем кто-то из нас нарушил молчание.

Когда он заговорил снова, его голос напугал меня не так сильно, как слова.

- Ты не часто говоришь о своей семье.

Я вздрогнул.

- Нет. Нет, не часто.

- Щекотливая тема?

- Совсем чуть-чуть.

- Не возражаешь, если я спрошу? - Его голос стал мягче. - Если ты не хочешь это обсуждать, ничего страшного. Мне просто любопытно.