Выбери любимый жанр

Сказки Уотершипского холма - Адамс Ричард - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

— По нюху, конечно! Тут вся местность насквозь пропахла илипсами. А ты что, сам ничего не чуешь?

— Ничего, — сокрушенно признался Эль-Ахрейра. — Абсолютно ничего.

— Ну вот! — воскликнул пестрячок. — Теперь я точно знаю, что у тебя нет обоняния. Я даже тебе немножко завидую: по крайней мере, ты не чувствуешь той вони, которая исходит от илипсов.

И вот они вместе отправились дальше. По дороге пестрячок, не закрывая рта, без устали рассказывал Эль-Ахрейре об обычаях и повадках его народа, и принцу показалось, будто образ жизни его племени мало чем отличается от жизни кроликов.

— Похоже, вы живете так же, как и мы, — заключил Эль-Ахрейра. — То есть большими колониями. А как так получилось, что ты был совершенно один, когда я встретился с тобой?

— Это печальная история, — потупился пестрячок. — Я нашел себе подругу, прекрасную пестрячку. Ее зовут Златолапка, и ее все любят и уважают. Мы вместе собирались вырыть норку, чтобы там воспитывать наших маленьких пестрячков. Но вдруг откуда ни возьмись явился один громила — пестрячище из другой колонии по прозвищу Дампомордам — и заявил, что будет драться со мной за Златолапку. Мы сошлись в бою, и он победил. Мне пришлось уйти прочь. Сердце мое разбито, теперь я сам не свой. Не знаю, что делать, куда деваться. Когда я встретил тебя, я бесцельно бродил взад-вперед по лесу… Вот почему я согласился стать твоим проводником. Мне было все равно, чем заниматься.

Эль-Ахрейра всем сердцем пожалел его.

— Какая знакомая история! — посокрушался он. — У нас такое тоже сплошь и рядом встречается. Ты не единственный в своем роде, хотя я и знаю, что для тебя это слабое утешение.

Пестрячок обещал, что ходу им «суток двое», не больше, но в этой треклятой стране Эль-Ахрейра потерян счет дням. Он то и дело оступался во тьме, натыкаясь на разные предметы, потому что он их не чуял и не видел, куда идет. Вскоре все его тело покрылось царапинами, ссадинами и синяками. Пестрячок был терпелив, проявлял к принцу сочувствие, но Эль-Ахрейра понимал, что его провожатый был бы рад двигаться побыстрее. Его новый друг явно нервничал, желая как можно скорее закончить путешествие.

Они долго шли вперед, Эль-Ахрейре показалось, что дорога заняла несколько дней и ночей, — и наконец пестрячок остановился в каком-то месте, где на земле дыбились в беспорядке набросанные груды камней.

— Дальше я идти не могу, — заявил пестрячок. — Отсюда ступай сам. Держи нос по ветру. Здесь он не меняется — дует, как правило, в одном направлении.

— А что ты сам теперь собираешься делать? — поинтересовался Эль-Ахрейра.

— Подожду тебя здесь денька два — вдруг ты вернешься. Но я уверен, что прощаюсь с тобой навсегда.

— Я обязательно вернусь, — пообещал новому другу Эль-Ахрейра. — И непременно отыщу эти камни, даже в кромешной мгле. Поэтому я говорю тебе «до свидания», мой дорогой друг пестрячок.

И Эль-Ахрейра снова устремился во мглу, стараясь идти по направлению легкого ветерка. Идти по новому маршруту было очень трудно, и двигался принц очень медленно. Тьма обступила его со всех сторон. Он не видел ничего вокруг — хоть глаз выколи — и ему от этого становилось тяжело на душе. Его измотала, измучила непроглядная темень, и он уже начал сомневаться, не зря ли пообещал пестрячку, что у него достанет сил вынести все до конца и целым и невредимым вернуться домой. Глаза ничем не могли помочь в этой стране, и бедный Эль-Ахрейра пугался и вздрагивал каждый раз, как слышал в зарослях какой-то странный звук. Кроме того, он спотыкался и падал каждую минуту. Дела были плохи, но больше всего кролика угнетала тишина. Он чувствовал, что темнота живая и что она ненавидит его лютой ненавистью. Темнота никогда не менялась: она не спала, но и не разговаривала с ним. Она только ждала, притаившись, когда он окончательно сойдет с ума, сломается, сдастся… Тогда он проиграет бой, а неумолимая мгла одержит над ним победу.

Не только страхи и сомнения терзали Эль-Ахрейру: его мучили голод и жажда. Он не сгрыз ни травинки с тех самых пор, как зашел на эту зловещую землю. Конечно, с голоду он не умирал, потому что пестрячок объяснил, что его народец питается в основном бриром — кореньями, напоминающими дикую морковку. Новый товарищ даже вынюхал и вырыл принцу несколько таких корнеплодов. Они оказались сочными и сытными, так что на время Эль-Ахрейре удалось утолить голод и жажду. Но теперь, без помощи пестрячка, ему никогда не удастся найти ничего съедобного! Он помолился, прося Фриса придать ему стойкости; но в то же время Эль-Ахрейру одолевали сомнения: в самом ли деле Господин Фрис сильнее этой тьмы?

Тем не менее Эль-Ахрейра шел вперед и вперед; он понимал: если остановится хоть на минутку, ему конец. Кролику было ужасно одиноко, и он страшно жалел, что рядом с ним нет Проказника.

Проказник упрашивал Эль-Ахрейру взять его с собой, но тот отказался наотрез.

Прошли долгие часы. К счастью, ветерок дул, не переставая, но Эль-Ахрейра и понятия не имел, где он находится и сколько еще нужно пройти. Возвращаться уже не имело никакого смысла: дорога назад будет ничуть не легче, подумал он.

Пока в голове у него проносились такие мрачные мысли, он услышал, как в чернильной мгле зашевелилось какое-то существо: оно направлялось к кролику.

Эль-Ахрейра почувствовал, что зверь большой, намного крупнее его самого; двигался незнакомец уверенно, считая себя в полной безопасности. Кролик замер, боясь дохнуть, в тайной надежде, что зверь — кем бы он ни был — пройдет мимо.

Однако животное, как ни мечтал Эль-Ахрейра остаться незамеченным, обратило на него внимание. Оно подошло прямо к нему и, помедлив несколько секунд, толкнуло в грудь огромной мягкой лапой. Эль-Ахрейра почувствовал сильный удар, хотя когти у нападавшего были поджаты. Затем странный зверь заговорил со своим спутником, и Эль-Ахрейре, хоть и с трудом, удалось разобрать его речь.

— Я поймал его, Журон! Только не знаю, кто это такой.

Эль-Ахрейра услышал, как к нему приближаются другие звери. Через несколько секунд его уже окружили со всех сторон и по очереди обнюхали и пощупали огромными лапищами.

— Похож на пестрячка, — заметил один.

— А что ты тут делаешь? — спросил другой. — Отвечай, зачем пришел.

— Сэр, — пробормотал Эль-Ахрейра, еле шевеля языком от страха. — Я пришел из солнечной страны, и я ищу илипсов.

— Мы и есть илипсы. И мы убиваем всех чужаков. Разве тебя не предупреждали?

И тут вмешался еще один илипс:

— Посмотри-ка! На нем ошейник.

Четвертый илипс ткнулся толстой мордой прямо в шею Эль-Ахрейры и обнюхал ошейник, который подарил ему Принц Радуга.

— Это звездный ошейник, — заметил он.

И Эль-Ахрейра сразу же почувствовал, что кольцо илипсов вокруг него стало менее плотным.

— А где ты это взял? — снова вмешался первый. — Украл, что ли?

— Нет, сэр! — возразил Эль-Ахрейра. — Мне его вручили перед самым путешествием. Это подарок Господина Фриса в знак дружбы, и этот ошейник должен оберегать меня от врагов, таких, как вы, например.

— От Господина Фриса, говоришь?

— Да, сэр. Принц Радуга собственноручно надел его мне на шею.

Наступила долгая пауза. Зверь убрал тяжелую лапу, которой придавил Эль-Ахрейру. Кто-то из толпы илипсов спросил:

— Ну и зачем ты пришел к нам? Чего ты хочешь?

— Сэр, — ответствовал Эль-Ахрейра, — мой народ, который называет себя «кроликами», не имеет обоняния. То, что мы ничего не можем учуять, делает нас жалкими и беззащитными. Жить становится все опаснее, мы глубоко страдаем от этого несчастья. Я узнал, что ваш народ обладает способностью передавать этот дар другим, и пришел просить, чтобы вы поделились вашим богатством с моим народом.

— Ты главный у этой братии, которую ты называешь «кроликами»?

— Да, сэр.

— И ты пришел сюда один?

— Да, сэр.

— Значит, храбрости тебе не занимать?

Эль-Ахрейра не стал отвечать. Снова воцарилось молчание. Звери обступили его, зажав в кольцо, и Эль-Ахрейра почувствовал на себе их горячее дыхание. Наконец тот, кто говорил с ним последним, произнес:

3
Перейти на страницу:
Мир литературы