Выбери любимый жанр

Дракон на краю света - Раули Кристофер - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Кристофер Раули

Дракон на краю света

ПРОЛОГ

День был сырым, да еще и холодным из-за непрекращающегося ветра с пролива. Несмотря на дождь, толпа плотно заполнила всю Башенную улицу. Сюда пришли жители всех провинций. Фермеры, выращивающие хлеб в Аубинасе, рыбаки Сента, корабельщики Голубого Камня стояли рука об руку с населением белого города под множеством серых зонтов. Они пришли встречать армию, вернувшуюся домой.

По сути дела, легион высадился на берег две недели назад, но на сегодня были назначены официальная встреча и марш памяти, посвященный закладке на Фолуранском холме мемориала в честь погибших. Для жителей Марнери эта церемония была данью признательности людям и драконам, которых послали так далеко — собственно говоря, через полмира — рисковать жизнью за счастье всего человечества.

К вершине холма под бой барабанов двинулись темные колонны. Сомкнутые копья заполнили собой всю улицу, ровными шеренгами шли отлично обученные профессиональные военные Империи Розы. Сердца зрителей не могли не возрадоваться при виде их. В мире не существовало лучших солдат. Но в частях, вернувшихся из Эйго, шеренги были прорежены, а форма под голубыми фуражками и широкими плащами — потрепана. И при взгляде на ветеранов сердца обрывались, ведь не было ни одной деревни, которую обошла бы горечь утраты после этого похода.

Полки шли твердым шагом в сгустившейся тишине — длинные шеренги людей. За ними поэскадронно следовали драконы, рядом с каждым шагал его драконопас. Виверны маячили в пелене дождя, словно страшные призраки, со своими огромными драконьими мечами на плечах, шлемы их мерцали под водяными струями. В исполненном тяжкого грохота уверенном марше они казались воплощением решимости и силы Аргоната. Драконы шли враскачку, тяжелой поступью мимо людей из деревень, скорбевших о потерях и среди чудесных животных.

Отдать дань уважения пришли и жители Куоша, что в провинции Голубого Камня. У этой драконьей деревни был длинный список заслуг. Среди многих знатных людей прибыли и фермер Пигтет с семьей, а также Эвил Бенарбо и Томас Бирч. Когда вслед за Восьмым полком пошел Сто девятый марнерийский драконий эскадрон, глаза куошитов с грустью проводили зияющую прореху в строю — место дракона по имени Базил Хвостолом. Некоторые зарыдали. Дракон, первоначально именовавшийся Базил из Куоша, был достойнейшим посланцем их деревни в легион вивернов. Равных ему не будет никогда.

Столь же заметным было отсутствие драконира Релкина, доблестнейшего сына деревни, хоть и был он всего лишь незаконнорожденным ребенком неизвестной матери от неизвестного отца. Отданный в драконью службу с пеленок, он заслужил Звезду Легиона и стал самым молодым кавалером высшей награды легионов. Фермер Пигтет и остальные скорбели по Релкину так же, как и по дракону. С утратой Базила Хвостолома и его мальчика Куош потерял частицу себя. С тяжелым сердцем присоединились селяне к толпе, заторопившейся вслед за солдатами к вершине холма.

— Печальный для нас день, Томас, — сказал Пигтет Бирчу.

— Да, Шон Пигтет, так и есть. Хвостолом три года подряд завоевывал для деревни право освобождения от налогов.

— Он был лучшим из всех, кого мы выводили.

— Мальчишка был нахалом, но не злым, как я помню.

— Да, Томас, ты, как всегда, попал в точку. На вершине холма они протолкались в первые ряды толпы, остановившейся на краю парадной площади.

На балконе пятого этажа старый генерал Кесептон, теперь в отставке, оглядывал полки, взошедшие на холм. С ним был генерал Хант, недавно введенный в командование легиона Марнери. Кесептон с гордостью отметил отсутствие каких-либо видимых нарушений на широком пространстве парадного плаца. У вверенных ему подчиненных — никаких, подумал он. Потом он вспомнил, что подчиненных у него больше нет. Теперь это проблемы кого-нибудь другого.

— Чертовски хорошо смотрятся, — сказал он. Хант вздохнул.

— Дорогой ценой, генерал, очень дорогой ценой.

— Это так, но колдуньи сказали, что они одержали победу.

— Значит, они это сделали. Трудно сказать что-нибудь наверняка, у нас в распоряжении слишком мало информации, но мы можем быть уверены, что один из пяти уничтожен.

— Да, они раздули вокруг этого большую шумиху. Хотя все прочее…

— Знаю, под большим секретом. Слишком много секретности. Чертовы ведьмы повсюду, никто ничего не смеет рассказать.

— Они тоже послужили, генерал Хант. Хант пожал плечами.

— Ох, полагаю, вы правы. Но иногда это кажется мне каким-то хитрым фокусом. Нам нужны были мифы о колдуньях и магической силе, но, я уверен, на самом деле все это уже в прошлом.

— Ах! — прищелкнул языком Кесептон. — Хорошо, если бы вы оказались правы, генерал, хорошо бы.

Кесептон посмотрел вниз с улыбкой на губах, но улыбка эта была горькой.

Список жертв Эйго еще составляли по всему Аргонату. Он был страшен, тысячи людей — погибших, пропавших без вести, поглощенных сердцем темного континента. Рассказы же уцелевших встречали с недоверием. Чудовища, мор, жестокие воины, не помышлявшие ни о чем, кроме смерти, великие империи чернокожих людей и в конце концов сражение, в котором ужасные птицы метали с небес каменные яйца. Слишком много фантастических россказней, и люди вправду не знали, чему верить, но потери были слишком реальны, что бы там ни было на самом деле.

Благодарение Богине, подумал Кесептон, его внука Холлейна пощадили. Молодой Кесептон был послан в Эйго, но сразу по прибытии его выделили и послали с дипломатической миссией прежде, чем легионы выступили во внутренние земли. Он вернулся из Эйго где-то за месяц до остальных, прибыв на фрегате с посланием от королей Ог Богона и Пуджи. Во всем регионе были заключены мирные договоры. Генерал Кесептон вспомнил то чувство внезапного облегчения, которое он испытал, снова увидев Холлейна, живого и невредимого, стоящего на пороге его апартаментов в башне. Старый Кесептон знал по опыту, что миссии, подобные походу в Эйго, чреваты страшными потерями.

Кесептон вспомнил еще, как завопила, упав на землю, Мариан Баксандер, когда ей принесли весть о гибели ее мужа. Таким уж было сражение, что легионы потеряли в нем обоих главнокомандующих и почти сорок процентов офицерского состава. Если это и можно было считать победой, то победой ценой кровавых жертв, и тем больше разгоралась ярость в сердцах людей, что все было покрыто мраком секретности. В большинстве своем люди не могли даже понять, во что их втянули, не могли представить себе, что за угрозу увидели колдуньи в сумасшедшей дали, если предотвращение неведомой беды потребовало такой кровавой жертвы.

Внизу под Сторожевой башней войска мерили широкий плац парадным шагом. Дойдя до края, они поворачивали по команде направо, полк за полком — каждый в сопровождении драконьего эскадрона, — и выстраивались в каре. На своем месте позади Восьмого полка стоял Сто девятый марнерийский. В его рядах зияли широкие бреши, но каждой унцией своих массивных тел драконы излучали гордость.

Перед их строем по-прежнему стоял командир эскадрона Уилиджер. В молодом человеке произошли громадные перемены. Что-то ушло из его глаз со времен последней битвы с Херутой на вулканическом острове Кости. Теперь он едва ронял несколько слов за день, и все чаще его находили уставившимся в пустое пространство. Поговаривали, что его рапорт об отставке встречен с сочувствием.

За ним стояли драконы и драконопасы. На правом фланге возвышался кожистоспинный Влок рядом со Свейном, потом — шелковисто-зеленая Альсебра с маленьким Джаком. Остальные места в первом ряду были пусты. Во втором ряду стояли Роквул с драконопасом Энди, за ним — старый Чектор с Моно и огромная туша Пурпурно-Зеленого с Кривой горы в сопровождении драконопаса Мануэля. Больше никого не было — погибли все, от Олая до большого медношкурого Финвея и Оксарда. Были потери и среди драконопасов: малыш Руз был обезглавлен на Тог Утбеке, Шутц был разорван там же на куски. И, конечно, пустовало место Базила Хвостолома из Куоша, который пропал без вести вместе со своим драконопасом после гибели Херуты в вулкане.

1
Перейти на страницу:
Мир литературы