Выбери любимый жанр

Оборотней не существует - Дэвидсон Мэри Дженис - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

В конечном счете, Дрейк сам покинул стаю, переехал в Бостон и стал жить среди людей. Здесь, по крайней мере, он мог постоять за себя. Людей не волнуют проблемы. Они делают вид, что не знают о них.

— Ну, возможно, я навещу их, — солгал он. — Это было давно.

Майкл еще не был вожаком стаи, когда Дрейк ушел… Мойра тогда была совсем ребенком, и одна из немногих, кто пытался отговорить его от ухода.

«Нет. Что сделано, то сделано».

— Давно? — переспросил Уэйд. — Ну да, около двадцати лет назад. Сейчас все немного по-другому. Майкл — современный чувак. Никто не станет с тобой возиться.

— Спасибо за информацию. Но я уехал не потому, что боялся, что со мной надо будет возиться.

— Ты, действительно, одержал над всеми победу, — признал Уэйд.

— Я уехал, потому что мне никогда не разрешали быть самим собой.

— И ты думаешь, что тебе здесь это разрешают? В обезьяньем центре?

Дрейк пожал плечами. Одиночество было постоянным спутником его жизни, и он в очередной раз признал это.

— Уже не важно.

— Что ж, подумай над этим. Я знаю, что Дженни хочет с тобой встретиться. Если ничего нет, чтобы доказать свою правоту. Дженни живет для такого дерьма. — Это было сказано тоном сдержанного восхищения.

— Посмотрим.

Дрейк услышал, как Уэйд вздохнул и потянулся.

— Отлично, будь упрямой задницей, меня это не интересует. Валю я отсюда. Хочу побыть один. Последняя ночь полнолуния.

— Счастливого пути, — сказал Дрейк сухо. — И все же постарайся никого не съесть.

— И все же, — сказал большой мужчина, отскакивая. — Не заставляй меня стошнить. У нас появилась компания.

— Да. Я… — Он чуть не упал прямо здесь, в переулке. — Я знаю.

— Черт возьми, — сказала девушка, подойдя ближе. Она посмотрела на удаляющегося Уэйда, потом на шайку, валяющуюся без сознания. — Ты огромный неудачник!

Все произошло внезапно, очень ярко и очень остро. Частое дыхание нападавших, удаляющиеся шаги Уэйда, и духи «Зеленый чай» от Л’Онкитан девушки.

Он мог видетьее.

Не ощущать, не представлять, какая она и как чувствуется ее голос. А видеть. Вокруг нее все имело оттенки серого, но сама девушка выделялась как маяк.

Она оказалась невысокой — ее голова достигала только середины его груди. А волосы имели тот легкий, солнечный оттенок, который, как он предполагал, люди называли блондом. Глаза непонятного оттенка… и не синие, как лед, и не фиолетовые… а что-то среднее между ними.

Волосы, как и ногти, коротко острижены. В левом ухе шесть сережек, а в правом — восемь. В носу и на левой брови проколот пирсинг, рубашка достаточно короткая, чтобы не прикрывать колечко в пупке. Животик сладко округл, и на ней такие короткие шортики, что их скорее можно назвать джинсовыми трусиками. Черные колготки стратегически разорваны, обнажая вспышки сливочнойкожи. Ее тенниски (какогоже они цвета? Красного? Апельсинового?) вообще были завязаны шнурками неопределенного цвета.

— Ты в порядке, парень? Я действительно сожалею, если они что-то попытались сделать. И говорила, чтобы они прекратили это дерьмо. Знаешь, я не думаю, что они осознают это.

Дрейк взглянул на нее.

— О, прости, — сказала она, увидев трость. — Я не поняла. Может тебе нужно помочь дойти до куда-нибудь? Они поранили тебя?

— Я могу тебя видеть!

— Лааааадненько. — Девушка сделала осторожный шаг назад. — Послушай, мне нужен шанс, чтобы все исправить. Я нужна тебе, чтобы помочь вызвать такси или еще что?

— Пресвятая Дева Мария!

— Ну, нет, так нет. Тогда, пока. — Она встала, а Дрейк, застыв, смотрел, как она уходит. Попка у нее была плоской, и девушка подтянула шортики повыше, к талии. Дрейк даже представить не мог, сколько ей лет — двадцать два? Двадцать пять? Он старше нее, по крайней мере, лет этак на пятнадцать.

Дрейк услышал треск, и, подняв трость, успел подхватить ее прежде, чем та разломилась посередине. Почему он мог ее видеть? Почему сейчас? Действительно ли это произошло из-за полной луны? Если так, то почему раньше такого не случалось? Кто она? И куда в такой спешке ушла?

Облака проносились мимо луны, и внезапно зубы Дрейка выросли вдвое.

3

Крессент стояла на крыше, уставившись на улицу. Не так уж и высоко. Одна ничтожная история. Выстрел, человек упал, а сохранилось… в основном… да, ладно, она же не обычный человек.

«Скорее всего».

Если она когда-либо хотела научиться летать, то теперь самое время. Крессент поместила руки на выступ и только начала приподниматься, как почувствовала острый рывок за шорты и полетела назад. Удар о покрытую гравием крышу вышиб все дыхание из легких. Так девушка лежала и задыхалась как рыба, выброшенная из воды, а потом, когда уже была в состоянии, перекатилась на колени.

На расстоянии трех шагов от нее сидел самый крупный волк, которого она когда-либо видела. Крессент была слишком удивлена, чтобы испугаться. Волк не рычал и не пытался укусить, а только сидел, уставившись, в свете луны.

Здесь, в центре города, Крессент еще как-то могла понять присутствие собаки. Но волк?! Откуда он? Сбежал из зоопарка? А как поднялся на крышу? Волки, что, могли подниматься по пожарным лестницам?

«Здесь есть пожарная лестница?»

Его лапы были такого размера, как если бы Крессент растопырила пальцы так широко, насколько получилось. А голова раза в два больше ее, с пронизывающими, почти умными карими глазами. Мех волка богатого, шоколадно-коричневого цвета с серебристым отливом, а когда ветерок его касался, животное выглядело величественно… почти по-королевски.

— Что ты тут делаешь? — спросила она у волка. — Если мне понадобится животное, кусающее за зад, тогда и познакомимся.

Он уставился на нее. Крессент предположила, что должна бояться, но не видела в волке никакой угрозы.

— Всегда рада тебя видеть, мой дорогой, — пробормотала она. — А теперь оставайся здесь. Я должна кое-что сделать.

Девушка встала, отряхнула пыль с коленей и пошла. У нее получилось сделать где-то три шага, когда услышала предупреждающее рычание. Она вскинула руки и повернулась.

— Господи, ну чего тебе? Почему ты выбрал именно меня? Зачем опекаешь? Послушай, я не поранюсь. Я могу летать. То есть, почти уверена в этом. И если не права — а я так не думаю, — это уже другая история.

Нет. Волк не купился на это.

— Ладно, черт, — сказала она и уселась по-турецки.

Это был долгий день, и более длинная ночь. Прежде, чем осознала, девушка повернулась на бок. Гравий, наверно карябал щеку, но для нее ощущался подобно мягкой подушке.

Крессент уснула.

4

Крессент было жестко, холодно и кто-то тряс ее за плечо. Что, черт возьми, случилось с ее кроватью?

Она открыла глаза, чтобы увидеть человека, стоящего на коленях возле нее. И, привет! Неплох для «старого» парня.

Лет тридцати пяти, большие темные глаза, каштановые волосы, чуть тронутые сединой, и затаившаяся в уголках губ улыбка. Плечи, обтянутые темным костюмом и пальто, невероятно широки. А его бедра в ширину казались с ее талию, мужчина навис над ней, как темный ангел. Это настораживало, но, в то же время, было круто.

— Доброе утро. — Его голос был глубок, приятен. Наверно, на радио работает. — Ты в порядке?

— Естественно, — сказала она, но, когда присела, застонала. — Даже предположить не могу, как здесь оказалась.

Крессент отряхнула щеку от гравия и оглянулась. Волк ушел, и слава Богу.

— О, черт! Я никогда не доберусь до… не важно.

— Что ты здесь делаешь?

— Не твоего ума дело, — сказала она. — Теперь можешь идти.

— Ты не кажешься склонной к суициду, — прокомментировал он.

— Я и не собиралась!

— Тогда почему ты на крыше?

— Ты будешь смеяться надо мной.

— Сомневаюсь.

— Кроме того, это не твое дело.

— Что ж, — сказал он весело, — не могу же я тебя здесь оставить. Так что можешь мне все рассказать.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы