Выбери любимый жанр

Пропал дракон - Ягдфельд Григорий Борисович - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

Миша тоже смотрел на бабочек. Но бабочки его никогда не интересовали. Он уже мысленно писал в газету статью: "Знаменитый писатель тепло встретил председателя отряда Коробкина и сопровождающую его Шершилину…"

Тут перед ними выросла тётя Лиза с тряпкой в руке.

— Трогать нельзя, — раздался над ними голос, похожий на гудение пылесоса. Тётя Лиза отобрала бабочек. Метнув неодобрительный взгляд на гостей, тщательно протёрла тряпкой стекло и поставила коробку на место. После этого она удалилась на балкон.

А в кабинете стрекотала машинка. За первой фразой бежала вторая, третья. Алексей Иванович едва успевал записывать. Когда он дошёл до детёнышей утконоса, он улыбнулся и вдруг вспомнил, что у него сидят гости.

— Ах я свинья! — сказал он себе и выскочил из кабинета.

Делегаты сидели не шевелясь. Бабочек у них не было.

— Извините меня! — сказал Алексей Иванович. — Мне осталось только разделаться с утконосом. Я вижу, вам надоели бабочки? Ладно, сейчас увидите кое-что интереснее!

И, обняв за плечи делегацию, Алексей Иванович поволок её на балкон. Там тётя Лиза протирала тряпочкой завитушки балконной решётки. Но Алексей Иванович собирался показывать гостям не тётю Лизу, а пятнистого тритона, похожего на маленького дракончика. Только вместо когтей у него на лапках были перепонки, и весь он переливался весёлыми красками: жёлтой, зелёной, оранжевой…

— У кого кошка, — сказал Алексей Иванович, — у кого собака, а у меня вот дракон. Мы с ним по вечерам в домино играем, — добавил он, покосившись на ребят.

Тётя Лиза презрительно фыркнула, Миша вежливо улыбнулся, а Лида покатилась со смеху и спросила:

— А кто выигрывает?

— Он, — сказал Алексей Иванович. — Ну, а теперь я в последний раз убегу на одну секунду, хорошо? А потом вы мне расскажете, зачем я вам понадобился.

Он ушёл. На балконе остались Лида, Миша, тритон и тётя Лиза.

А внизу, на другой стороне улицы, стоял Женька с самокатом. Как вы понимаете, он и не собирался идти домой. Не было человека, который мог бы скрыться от Женьки, если Женька решил узнать, куда и зачем тот человек пошёл.

Когда его сестра появилась на балконе, Женька торжествующе усмехнулся: теперь он знал — куда. Осталось только узнать — зачем.

Тётя Лиза опустилась на корточки и стала протирать одну за другой хрупкие ножки столика, на котором стоял террариум.

Лида прижалась носом к террариуму и постучала пальцем по стеклу.

— Осторожней! — рявкнула снизу тётя Лиза.

Лида отскочила, задев ножку столика, и — страшно сказать! — террариум, с лесенками, камешками, водой, песком, опрокинулся на тётю Лизу!

А тритон скользнул через решётку и исчез.

Последнее, что увидели делегаты, была тётя Лиза, окаменевшая перед ними. На её голове, словно скафандр водолаза, покачивался террариум…

Лида и Миша не помнят, как они промчались через комнаты, как чуть не сбили с ног Алексея Ивановича, как скатились по лестнице, как в конце концов упали на скамейку в Саду отдыха…

3

Сергей Васильевич не спеша возвращался домой из молочной. В руках у него был бидон, а в мыслях — шахматная партия с вагоновожатым. Он будет её сегодня доигрывать, а у него не хватает двух пешек… Сергей Васильевич не переставал думать об этой партии с той самой минуты, как вышел из дому. Поэтому не нужно удивляться, что он забыл в молочной крышку от бидона.

Надо же было, чтобы ход, спасающий коня, пришёл к Сергею Васильевичу как раз под тем балконом, где в этот момент опрокидывался террариум!

Сергей Васильевич даже остановился. Погружённый в расчёты, он не слыхал ни визга тёти Лизы, ни грохота упавшего столика.

Он не заметил даже, как что-то вылетело откуда-то и, описав дугу, шлёпнулось в бидон и нырнуло в молоко.

— Да! — сказал сам себе Сергей Васильевич. — Кажется, это выход! — И бодро зашагал к дому. Мимо него промчались мальчик и девочка.

— Осторожней! — сказал он, прижав к себе бидон.

Никто не заметил, что произошло. Решительно никто, кроме Женьки. Женька видел всё с самого начала до самого конца.

И теперь перед ним была новая тайна: кто вылетел из аквариума и влетел в молоко?

Женька не был бы Женькой, если бы не кинулся по следам таинственного существа, исчезнувшего в бидоне. И он, гремя самокатом, ринулся через улицу.

Но, как назло, огромный самосвал, выскочив из-за угла, заставил его попятиться. За ним шёл второй, третий… им, кажется, конца не было! Они закрыли другую сторону улицы, и Женька не видел, как его сестра и Миша Коробкин, выбежав из парадной и пометавшись под балконом, куда-то убежали…

Когда самосвалы прошли, старик с тайной в бидоне был далеко.

Женька работал изо всех сил. Он размахивал правой ногой, обгоняя шарахавшихся прохожих и пугая голубей, пока не налетел на коляску с ребёнком.

Не хочется рассказывать, что произошло дальше. Но когда мать ребёнка выпустила Женькино ухо, старик уже исчезал в парадной. А когда еле дышавший Женька ворвался в парадную, где-то наверху уже захлопнулась дверь.

4

Съёжившись на скамейке, Лида хотела только одного: чтобы случилось землетрясение, расступилась земля и они с Мишей и скамейкой провалились неизвестно куда. Или заблудиться в лесу, чтобы её никогда не нашли. Или чтобы она была не она, а совсем другая, и звали её не Лида Шершилина, а всё равно как, и чтобы ничего этого не было… В её ушах ещё стоял яростный визг тёти Лизы, а в глазах — страшное зрелище падающего террариума.

А Миша сидел закусив губу, нервно постукивая ногой по песку и хотел только одного: убить Шершилину. И лишь благородство и высокая пионерская сознательность удерживали его от этого справедливого шага. Но что-то с этой подлой девчонкой надо же было сделать? И, не зная, с чего начать, Миша сверлил её злыми глазами.

А вокруг шла безмятежная жизнь, будто ничего не случилось. Прыгали воробьи, старики читали газеты, девочки собирали прошлогодние жёлуди, мамы и бабушки катали коляски с младенцами.

— Что ж теперь будет, что ж теперь будет?.. — шептала Лида, глядя на песочницу, валявшуюся на дорожке.

— Ах, вас интересует, что теперь будет? Пожалуйста! Я доложу совету отряда, что писатель не придёт, мероприятие сорвано, отряд опозорен. А вы доложите, как явились делегаткой к знаменитому писателю, истребили его животных и всё перебили в доме!

— Террариум не разбился, — робко пролепетала Лида. — А песок и камешки можно принести…

— И дохлого тритона тоже? — прошипел Миша. — Того, которого ты сбросила с третьего этажа прямо в самосвал? Ну, неси, неси…

Лида охнула, и слезы закапали на песок. Бедный, бедный дракончик. Какая ужасная гибель!

Миша встал.

— Давай, давай, реви, бывший делегат Шершилина.

— А ты? — прошептала Лида.

— А я не обязан отвечать за твоё хулиганство!

Тут Лида заревела в голос. На них стали оборачиваться. Какой-то старичок выглянул из-за газеты, девочки со скакалкой подошли ближе.

— Миша, не уходи! — взмолилась Лида. На них смотрели со всех сторон.

— Знай, Шершилина, что пионер не оставляет товарища в беде! — громко сказал Миша и сел на скамейку.

— Какой ты хороший, Мишенька! — сказала Лида, рыдая.

— Не реви, не мешай мне думать.

Лида проглотила слезы. Она смотрела на Мишу с последней надеждой. Бывают же чудеса на свете! Ну, пусть редко, но всё-таки…

Что, если Миша сейчас всё придумает? И Алексей Иванович их простит, и тритон не убился и вернётся, и не придётся рассказывать отряду о своём позоре…

— Сколько у тебя денег? — вдруг спросил Миша. Лида лихорадочно вывернула карманы. Кроме огрызка карандаша и катушки белых ниток, у неё нашлось 29 копеек.

Миша вынул аккуратный маленький кошелёк и высыпал на ладонь: перламутровый ножичек, запасной пионерский значок и новенький полтинник. Он всыпал всё это и ещё Лидины 29 копеек обратно, застегнул кошелёк на кнопку и встал со скамейки.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы