Выбери любимый жанр

Время его жизни - Айзенберг Ларри - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

– Поздравляю, – сказал я, хотя внутренне я был близок к полному отчаянию. Это могло быть моим достижением. Затем все смутные мысли и чувства, вертевшиеся в мозгу, внезапно четко оформились.

– Я знаю, что ты еще не испытал этот способ на человеке, – сказал я. – Я хочу испробовать его на себе.

– Очень смело с твоей стороны, – сказал отец. – Но риск слишком велик. Потребуется чрезвычайная осторожность и длительное время, чтобы избежать слишком резкого поворота вспять всех метаболических процессов.

– Это не смелость, – сказал я. – Я хочу получить еще один шанс начать все сначала. Двадцать лет дадут мне его. Может быть, тогда я смогу избежать тупика.

– Слишком поздно, – возразил отец. – У тебя есть жена и трое прекрасных сыновей. Ты не можешь вернуться назад.

– Я принял решение, – настаивал я. – Если ты не поможешь мне, то знай, что я сам добьюсь этого.

– Я знаю, – сказал он. – Но ты глуп. Перед тобой уже есть прецедент.

Он подошел к лабораторной раковине и энергично вымыл лицо с мылом. Иссохшая, сморщенная кожа растаяла, как дым, и на ее месте появилась свежая и румяная.

– Это все маскарад, – сказал отец. Он поднял руку и снял парик из седых волос. Появилась густая каштановая шевелюра, точно такая же, как у меня.

– Как видишь, – сказал он, – я уже провел этот эксперимент.

Я посмотрел на него. Он был почти как мое зеркальное отражение.

– Ты свинья, – вскричал я. – Распутное животное. Ты отнял у меня работу, смысл жизни, жену и детей. Теперь ты и тело отбираешь у меня.

– Это вовсе не так, – пробормотал он. – Ты же знаешь, что все это логически вытекает из моих исследований.

– Правда? Следующим твоим логическим шагом будет постель Альмы?!

Он вспыхнул до корней волос.

– Я выторгую ее у тебя в обмен на эти двадцать лет, – сказал я. – По крайней мере, уж это ты можешь мне дать?

– С удовольствием, – мрачно произнес он. – И я буду гораздо лучше заботиться о твоей семье, чем ты сам. Но если я воспользуюсь твоим абсурдным предложением, то что станет со мной, с прежним мной?

– Это твои проблемы, – сказал я. – Хоть раз в жизни подумай сначала обо мне.

– Ты сошел с ума, – сказал отец. Он протянул руку, взял со стола седой парик и вновь аккуратно надел его. Потом он вышел из лаборатории.

В тот вечер я даже не позаботился о том, чтобы позвонить Альме. Я напился до умопомрачения, и не прекращал пить до тех пор, пока не потерял счет дням. Когда я наконец очнулся, то почувствовал себя уставшим до мозга костей. Голова раскалывалась, все тело неописуемо болело. Это было пострашнее, чем просто похмелье.

Я попытался поднять руку, и это потребовало от меня невероятных усилий. Наиболее странно было то, что я сидел за незнакомым столом. Я вытаращил глаза на стопку исписанных аккуратным почерком бумаг, на толстую тетрадь. Я посмотрел на свои руки. Они были грубы, эти руки семидесятилетнего старика, с морщинистой, жесткой, в следах от кислоты кожей. Я взял усыпанное пятнами от высохших водяных капель зеркало для бритья, лежавшее на столе сбоку от меня, и посмотрел в отражение. Это было лицо моего отца, точнее, его лицо до того, как он повернул вспять свои биологические часы. Или это в самом деле было мое собственное лицо.

Я был обескуражен. Это все от долгого сна, подумал я. Я находился еще в том полудремотном состоянии, когда трудно отличить сон от реальности. Сара Фрей бесшумно вошла и положила на стол отчет. Я потянул руку, чтобы погладить ее ниже спины, а она чуть было из кожи не выскочила. Она выбежала из комнаты так быстро, что я не успел вымолвить ни слова.

Я взглянул на тетрадь, затем открыл ее и лениво перелистал страницы. Это моя работа? Веки мои были невероятно тяжелыми. Я уже было начал засыпать и тут увидел краем глаза более молодого себя, стоящего неподвижно в дверях и злобно глядящего на меня своими большими черными глазами. И в тот самый момент, когда я вновь погрузился в глубокий сон, я подумал: «Эх ты, дурачок, то, что ты получил, эфемерно. А я, в конце концов, Нобелевский лауреат».

3
Перейти на страницу:
Мир литературы