Выбери любимый жанр

Тропы в тумане (СИ) - Абзалова Виктория Николаевна - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Скорее, он пошел в своего прадеда Мерлина: худощавый и жилистый, он вряд ли обрастет пластами грубых мускулов, не смотря на регулярные занятия. Сплетенные перед собой руки так же свидетельствовали, что он не пребывает в неге и безделье.

— Я вижу, ты того достоин и дни свои проводишь далеко не в праздности! — похвала вышла такой же неуклюжей и натужной, как и вся встреча.

— Как и все оруженосцы… — прозвучавшие неискренне слова, не тронули Мордрета и лишь еще больше отдалили от матери, которую он и не помнил почти.

— Ты уже был в бою?

— Однажды… — возможно, он выдает желаемое за действительное, но в голосе женщины ему почудилась тревога. И еще что-то…

— Тебе нравится сражаться? — это не было пустым любопытством: Моргиан была бы искренне разочарована, если бы ее сын стал таким же беспутным рубакой, как и тот, кто убил ее бабку и наставницу, заменившую ей, нелюбимой дочери Горлойса, мать — Нимуэн. Возможно, неприязнь, прозвучавшая в ее голосе, была чрезмерной, но событие, которое для всех было далеким прошлым, для нее было еще слишком живо в памяти.

— Это мой долг… — Мордрет совсем потерялся от этого тона, не представляя, что она хочет услышать.

— Конечно! — Моргиан поджала губы, отворачиваясь, и он понял, что чем-то рассердил ее.

Моргиан мечтала, что бы ее сын пошел по ее стопам, как все в ее семье — Мерлин, Нимуэн, Моргиас, Вивиан, — все за исключением Игрейн, забывшей обо всем ради любви короля, и ее сына, которому тоже всегда было предначертано носить корону.

И менее всего она желала, что бы он с самых юных лет рисковал сложить голову бог весть где, зарывая в землю фамильный талант. Поэтому следующий вопрос прозвучал излишне резко и требовательно.

— А чего хочешь ты?! — спросила Моргиан, нервно постукивая по окну.

— Не знаю… — Мордрет окончательно смешался.

Хотя ее затянувшееся отсутствие было не намеренным, и она должна была радоваться, что вообще выбралась обратно с троп Фейри, потеряв лишь время — и то оно на ней не сказалось, — но Моргиан отчетливо чувствовала неясную вину перед сыном.

Нельзя упрекать мальчика в тех упущениях, которые были сделаны в его воспитании, решила она.

— Король Пелеас говорил мне, что ты преуспеваешь не только в сражениях.

Мордрет вскинул глаза на мать — прозвучало это так, как будто она, хотя и интересовалась им, сознательно посвящала себя другим, куда более важным делам, и теперь лишь пробовала приспособить его к их исполнению… Она внушала ему трепет своей неведомой силой, которую он ясно ощущал, но больше всего он хотел бы ее любви…

— Я не могу об этом судить… — ровно ответил Мордрет: напрашиваться и навязываться он не собирался. Никому.

— Да. Иди, — Моргиан отослала его почти грубо, будучи больше не в силах выносить выросшую между ней и сыном стену, и чувствовала, что ей очень необходимо время, что бы все обдумать.

— Доброй ночи, матушка.

Мордрет вышел спокойно, демонстрируя все свое самообладание и врожденное достоинство, но чем дальше он отходил от покоев королевской сестры, тем больше убыстрялся его шаг…

Забившись на конюшню, он рыдал так, как никогда не плакал до сих пор — от разочарования, горькой обиды и одиночества, а над ним из сияющих окон доносилась музыка и звуки веселого пира…

Моргиан еще не раз призывала сына, желая ближе узнать его — почти каждый день она беседовала с ним: это был ритуал одинаково бесполезный и мучительный для них обоих…

Не понимая, чего она хочет и за что продолжает его терзать, Мордрет появлялся покорно, не поднимая глаз, и отвечал ей скучным тоном, изо всех сил стараясь не выдать себя, что бы не выглядеть по крайней мере жалко и глупо и окончательно не разочаровать ее. Наставления же в магии, к которой пыталась приобщить его мать, он и вовсе принимал за наказание.

Нет, это было интересно, но с каждым занятием у него все сильнее утверждалось мнение, что он понадобился ей не просто так, а для чего-то, и неосознанно противился тому.

Чем несказанно раздражал Моргиан, убеждающуюся в том, что сын ее излишне упрям, своенравен, и себе на уме. Что и она, и ее искусство — ему безразличны, а мрачный и нелюдимый характер Мордреда ей не нравился и пугал. И Моргиан прекратила бесплодные попытки: и сблизиться, и сделать из него мага, ограничиваясь ежедневным чтением ей книг…

Когда она оставила его в покое, Мордрет был даже благодарен ей за это — безразличие было выносить легче, чем бессодержательные разговоры с долгими паузами, когда ни один не решался сказать о чем, на самом деле думает… Читая ей какой-нибудь свиток, он уже воспринимал это лишь как очередную свою придворную обязанность, а не общение с матерью, о встрече с которой когда-то так мечтал.

Он уже почти успокоился и смирился с ее холодностью, так же как раньше, смирился с ее отсутствием. Свою жизнь он полагал вполне определенной и ясной, и мечты его не шли дальше того, что бы доблестью завоевать себе сколько-нибудь прочное и достойное положение, как например их родич Ланселот. Но следом за одной чародейкой приехала вторая — Вивиан, и все осложнилось еще больше…

— Ты его мать, ты должна что-то сделать! — услышал Мордрет крик Владычицы озера, и замер, не решаясь ни уйти, ни обнаружить себя, — Ему суждено убить Артура!

— Я не видела этого… — голос матери звучал все же не так уверенно, как мог бы.

— Мерлин знал, что Артура убьет его сын. Я тоже знаю это!

— Это не обязательно будет Мордрет. Мерлин видел не все и не всегда! Иначе он не допустил бы смерти Нимуэн!

Послышались резкие нервные шаги Вивиан:

— Значит, это нельзя было изменить!

— Забудь о Мерлине и пророчествах! Мордрет юн, он обожает Артура и преклоняется перед ним… Кроме того, Артур — его единственная защита!

— Это сейчас. А когда он повзрослеет? Он — наследник Артура!

— Нет! Мордрет бастард!

— Артур тоже! Мордрет войдет в пору уже через несколько лет, а у Артура нет других сыновей! И не будет… Мы обе знаем это!

— Мордрет не знает об этом! И не узнает, — с нажимом сказала Моргиан.

В это время Мордрета от них отделяла только тонкая занавесь, — он не собирался подслушивать, так получилось… Он вышел, как во сне, так и не передав матери, что ее желает видеть король.

Король… его отец…

И его мать…

Зачем она вообще приехала?! Зачем вдруг заинтересовалась им спустя все эти годы…

А за чем приехала Вивиан?..

Вот и ответ…

Мордрет упал на колени на пронизывающем ветру, насквозь выдувающем тонкую башню, на которую он взобрался, и закрыл лицо руками… За что?! За что все это?! За что он проклят еще до рождения? Разве это его вина? И как ему жить теперь с тем, что он знает?!

Жить? Возможно, чародейки придут к соглашению и захотят устранить угрозу королю…

Что с того, что одна из них его мать — раньше же ее это не волновало!

Его мать… Рядом они выглядели скорее как брат и сестра, чем как мать и сын — ее чары и вправду хранили ее! Она блистала, не прилагая к этому никаких усилий, а во время их встреч — была раздражена и смущена. Невольно любуясь ею, танцующей с молодым уэльским принцем Акколоном, — который, как все знали, был допущен и ближе! — принимая подарки и подачки, которыми его небрежно оделяли как бы между делом, Мордрет все отчетливее убеждался, сколь мало для нее значит — не больше, чем тягостное напоминание о былом увлечении, если не меньше…

Больше — свидетельство порочной противоестественной связи!

А теперь еще и это пророчество Мерлина!

Он — убивающий короля… отца — смешно и нелепо! Уж короля-то ему ненавидеть не за что! Хотя понятно теперь, почему он так приблизил его!..

Перегнувшись между зубцами, Мордрет спросил себя — нет, не полюбит ли, — хотя бы заплачет ли фея Моргана, если сейчас он шагнет вниз… хоть кто-нибудь? Или им всем станет только легче? Раз они сами не решаются устранить возникшее недоразумение!..

2
Перейти на страницу:
Мир литературы