Вик Разрушитель 12 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 8

— Какой «просочился»? — удивлённо воскликнул Вигбъёрд. — Это же была пространственная телепортация в чистом виде! Неужели никто не понял, что там произошло? Княжич сделал шаг к колесу — и через мгновение был на другой стороне!

Уголки губ у принцессы Астрид дрогнули в улыбке. Да, она заметила применение Андреем техники «джампинга». Может, для других всё выглядело по-другому; большинство людей воспринимает мгновенное перемещение иначе, как размазанную картинку перед глазами. Астрид же умела раскладывать процесс движения на части, такая у неё была способность. Увиденное потрясло её. Мало того, что жених — антимаг, так он ещё и телепортироваться умеет. А это ведь чистейшая магия! Именно за счёт большого объёма маны можно пробить пространственный тоннель из одной точки в другую. Но магической энергии априори не может быть у Антимага. Как же тогда он это сделал? Загадок меньше не становилось, и Астрид вдруг захотела, чтобы свадьба состоялась как можно быстрее. Супруга имеет полное право получить допуск к семейным тайнам. И принцесса воспользуется этим правом сразу же! Не ради отца, нет! Ему не следует знать родовых секретов Мамоновых, которые она, став женой Андрея, рассчитывает постигнуть. Просто… Астрид своим аналитическим умом пришла к выводу, что у её избранника хватает и иных сюрпризов!

Трибуны заревели и зарукоплескали появившемуся итоговому результату. Судьи всё же разобрались в ситуации с ледяным лабиринтом (которые Астрид ненавидела всеми фибрами души) и приняли решение не аннулировать прохождение русским пилотом полосу препятствия. Но перевес Эрика в раунде был незначительным, и принцесса заподозрила, что Андрей победил и здесь, но при подсчёте баллов ему филигранно их понизили.

— Ура! — не сдерживаясь, крикнула Нина, хлопая в ладоши. — Мы победили!

Такая наивность изрядно повеселила молодых кронпринцев, но они сдержанно улыбнулись и подозвали стюарда с подносом. Девушки не стали отказываться от шампанского.

— Предлагаю выпить за русское мощное оружие, появившееся у императора Ивана! — провозгласил Олаф, поднимая бокал, и все его дружно поддержали.

Кронпринц по своей воле такими словами разбрасываться не мог, а значит, это была некая заготовка для иностранных гостей, многие из которых очень внимательно слушали милую болтовню молодёжи и делали выводы. Великая княжна Лидия, наученная отцом замечать подобные оговорки, сделала зарубку на память.

— Всё-таки Эрик очень благородный юноша, — проговорила Арина, когда увидела дружеские объятия двух пилотов. — Он ни разу не побеждал Андрея, а всё равно приятно наблюдать за их дружбой.

О том, что ярл Фолькунг предложил княжичу Мамонову гостеприимство своего клана, которое могло запросто перерасти в союзнические отношения, многие аристократические кланы уже знали. Ведомо это стало и королю Харальду. Но его реакция Фолькунгов не интересовала. Каждый род Скандии мог поступить так же с кем-то из чужестранцев, не требуя разрешения у сюзерена. Однако Харальд Свирепый поставил в уме зарубку следить за этой ситуацией. А если случится так, что Фолькунги, вздумав выступить против короля, попросят помощи у Андрея Мамонова? Правитель Скандии никогда не отметал даже самые сумасшедшие варианты, могущие привести к его низложению с трона. Ведь он сам стал править благодаря древнему обычаю: выйти с мечом против неугодного конунга и занять его место как более достойный.

А Фолькунги, на минуточку, когда-то правили Скандией. У десяти последних поколений течёт королевская кровь… пусть даже чуточку разбавленная. Да у кого она сейчас чистейшая? Харальд вынужден держать в уме подобные расклады, нравится ему или претит идея ярла Снорре подарить перстень гостеприимства Андрею Мамонову. Он политик, игрок и воин, защищающий своё королевство.

— Берсерку не суждено победить Андрея никогда, — с ухмылкой проговорил Вигбъёрд.

— Это почему? — удивился Олаф. — Нет такого оружия, на которое не найдётся более эффективное. Стоит Эрику понять, как действовать против Мамонова, тот проиграет.

— Поспорим, что такого не случится при нашей жизни? — улыбнулся младший брат.

— Не провоцируй меня, — сделав вид, что рассердился, наследник повернулся в сторону арены, по которой уходили оба пилота. — Ты же знаешь, я не люблю пари.

— Те не пари не любишь, а боишься проигрыша, — Вигбъёрд подмигнул Астрид, и та с непередаваемым выражением лица покачала головой. Всё-таки братец — та ещё заноза в мягком месте Олафа!

— Нет, спорить я не буду, — твёрдо ответил Олаф. — Предсказываю, что у Андрея скоро появятся совсем другие интересы. Они, конечно, будут связаны с бронекостюмами, но в соревнованиях мы его вряд ли увидим. Может, пару-тройку раз — и на этом всё.

— Ну… логика в твоём заявлении есть, — подумав, согласился с братом Вигбъёрд. — Но вот мне кажется, что Эрик не успокоится, пока не победит Мамонова.

— Вместо того, чтобы гадать, утолит ли Берсерк жажду спортивной мести, спросите у королевы, как оно всё будет, — подсказала Астрид и подошла к краю ложи, чтобы поприветствовать уходящего с поля своего жениха. То же самое сделали её подруги.

— Почему именно королеву? — удивился младший кронпринц.

— Потому что она из рода вёльв[1], — через плечо бросила принцесса. — Глупо об этом забывать.

— Уела тебя сестрица! — засмеялся Олаф, глядя на раздосадованного брата, оконфузившегося в таком обществе. Хорошо, не все слышали их пикировку.

— Слушай, Астрид, а если королева Ранди умеет предсказывать, она может «увидеть» и твоё будущее? — жарко зашептала Лидия, чуть склонив голову к ушку принцессы. Дракончики-серьги вспыхнули серебристо-голубыми искорками и заколыхались в такт движению их хозяйки.

— Возможно, под её влиянием отец решился отдать меня замуж за Андрея, — пожала плечами Астрид, впервые задумавшись о такой версии. — Но мама Ранди неохотно беседует с богами и духами, предпочитая строить жизнь, опираясь на свою железную волю. Она любит повторять, что ей нравится ломать предначертанную судьбу. Того же требует и от своих детей.

— Такая позиция достойна уважения, — кивнула Лида.

Нина Захарьина, слушавшая этот разговор, восхитилась столь простым, но действенным способом стать волевой и сильной женщиной. И решила про себя, что возьмёт на вооружение эту тактику. Не ради подчинения себе мужа, а чтобы помогать ему в жизни, стать надёжным тылом. Только вот одна мысль будоражила её, сидела острой занозой глубоко в сердце: а нужно ли теперь выполнять волю императора и отца? Она ведь всё равно выйдет замуж за Андрея, и рано или поздно родит ему наследника. (В то, что её первенцем будет сын, Нина верила безоговорочно. Вера — страшная сила, ей иногда уступают дорогу даже боги). Зачем потакать Мстиславским, видящим в ней только лабораторную мышь?

Но вовремя вспоминала разговор с Ариной Голицыной в машине, когда княжна подвозила её домой, и её предупреждение, что Мстиславские не дадут ей опередить Лидию в таком важном вопросе, как рождение «официального» первенца в новом княжеском Роде.

Тряхнув головой, Нина упрямо повторила про себя, что не отступится от плана, который постепенно обретал контуры. Она отвела себе не больше двух месяцев, чтобы непреодолимые стены мужской крепости рухнули перед её красотой, страстью и напором. Единственное, что омрачало настроение боярышни Захарьиной — странная реакция отца на известие о предложении княжича Мамонова. Показалось сначала, что он очень сильно удивился и расстроился, что даже замешкался с поздравлениями, но потом осторожно спросил, насколько быстро это событие заставит рассчитаться с Мстиславскими за родовой Источник. Нина сдержалась от язвительных комментариев, и пообещала вскоре закрыть этот вопрос. Зато мама искренне обрадовалась за дочь.

А пока хотелось наслаждаться свободой, видами «пряничного» Стокгольма, встречаться с Андреем каждое утро в коридоре отеля, прикасаться к его руке, чувствовать ответную энергетику желания, и не думать о скором отъезде домой. Впрочем, это необходимо, чтобы Андрюша побыстрее попросил руку Нины у её родителей. Девушка страшилась, что всё происходящее с ней — сон, который скоро прервётся.