Сорок третий 5 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 14

Лиара слушала очень тихо и Ардор почувствовал, как в ней борются сразу несколько чувств: ревность, страх, сочувствие, недоверие и странное узнавание. Принцесса и бывшая танцовщица стояли на разных краях мира, но обе слишком хорошо знали, что значит быть назначенной на роль другими людьми.

— А если мы скажем нет? — спросила Лиара, вообще мало чего боявшаяся, а после брака с Ардором вообще лишившись страха.

Эльга посмотрела на неё без раздражения.

— Я приму это, но попрошу повторить позже, когда вся эта ситуация вспыхнет.

Альда закрыла веер.

— Мы не сможем дать ответ сегодня. Мы сами ещё в процессе притирки, примерки друг друга, социальных ролей и всего что вокруг налипает быстрее чем мокрый снег.

— Я и не ждала.

— И не обещаем, что место будет оставлено. Мы сейчас даже не можем гарантировать сохранение нашей семьи.

— Этого достаточно.

Она уже собиралась уйти, но Лиара неожиданно остановила её.

— Ваше Высочество.

Эльга повернулась.

Лиара стояла очень прямо. Слишком прямо — держа осанкой самоконтроль тела. Но голос не дрогнул.

— Если когда-нибудь вы снова скажете об этом, говорите не только с ним. С нами тоже.

Принцесса посмотрела на неё долго и внимательно.

Потом впервые за весь разговор едва заметно улыбнулась.

— Именно поэтому я и подошла ко всем троим.

Она ушла так же спокойно, как пришла, оставив на террасе шум далёкой музыки, влажный воздух и троих людей, чья свадьба только что стала ещё сложнее.

Ардор выдохнул первым.

— Я начинаю думать, что монстры из Глубокой Глотки были проще.

Альда посмотрела на него боковым взглядом, негромко фыркнула.

— Разумеется.

А Лиара вдруг рассмеялась.

Не громко, не совсем весело, но живо. Смех сорвался у неё почти неожиданно, словно напряжение нашло наконец безопасный выход. Альда тоже улыбнулась. Ардор взял их обеих за руки — не демонстративно, а просто чтобы почувствовать, что он рядом и не даст их в обиду.

После ухода принцессы Эльги праздник вроде бы не изменился внешне.

Музыка продолжала звучать, в большом зале двигались пары, а дамы обсуждали ткани, украшения и то, кто из молодых офицеров слишком много пьёт. Мужчины у высоких окон говорили о торговых пошлинах, военных назначениях, ценах и последних слухах из столицы. Слуги бесшумно меняли подносы, подливали вина, убирали пустые бокалы, а над всем этим сияли сотни огней, отражаясь в полированном камне пола.

Но для Ардора, Альды и Лиары праздник уже получил новый смысл.

Тот самый, который всегда появлялся в большой политике. Сначала идёт улыбка, потом тост, потом танец, потом кто-то на боковой террасе произносит одну фразу — и внезапно прежний вечер заканчивается, хотя музыканты ещё даже не сменили мелодию.

Ардор чувствовал руку Альды в своей левой ладони и пальцы Лиары в правой. Они стояли так всего несколько секунд, но этих секунд хватило, чтобы никто из троих не сделал главной ошибки — не начал отвечать сразу, на свежую боль, ревность, удивление или раздражение.

Просьба Эльги не выглядела обычным девичьим капризом или дерзостью.

Дочь Логриса не пришла соблазнять, играть, проверять свои чары или бросать вызов новобрачным. Она пришла с предложением, которое одновременно было просьбой о защите, политической ставкой и, возможно, попыткой самой выбрать собственную судьбу до того, как это сделают за неё. И именно поэтому всё становилось сложнее в тысячу раз.

Если бы она пришла надменно, Лиаре было бы проще её возненавидеть. Если бы говорила как избалованная принцесса, Альда могла бы одним ледяным ответом поставить её на место. Если бы предложила Ардору сделку в обход жён, он сам без труда закончил бы разговор так, что у королевской дочери надолго пропало бы желание проверять границы чужого дома.

Но Эльга подошла к ним троим и попросила не власти, а возможности не быть проданной в него кем-то другим. И возможно именно об этом в том числе говорил жрец бога Войны.

Музыка в зале сменилась на более торжественную. Один из церемониймейстеров уже искал молодых взглядом, явно собираясь вернуть их к гостям. Альда заметила это первой и мягко освободила руку.

— Нам нельзя надолго покидать зал. Через минуту половина гостей решит, что Логрис объявил войну, а вторая начнёт спорить, кому.

Лиара глубоко вдохнула. На её лице ещё оставался след внутреннего потрясения, но она уже справлялась. Не прятала боль полностью — слишком рано и слишком трудно, — но брала её под контроль, как берут под контроль непослушную лошадь.

— Всё, я уже улыбаюсь, — сказала она.

— Улыбаться недостаточно, — ответила Альда. — Нужно сделать так, чтобы все решили: принцесса сказала нам что-то приятное, неожиданное и совершенно неопасное.

Ардор посмотрел на зал.

— А такое вообще бывает?

— Ты не поверишь, но у хорошо воспитанных людей — постоянно.

Лиара всё-таки улыбнулась. Уже увереннее.

Они вернулись в зал вместе, и это оказалось правильнее любого объяснения. Гости увидели не растерянность, не ссору и не напряжение, а троих новобрачных, которые после короткого разговора на террасе вошли спокойно, держась рядом. Альда почти сразу приняла поздравления от главы одного из старых Марсанских домов. Лиара, стоя рядом, ответила на поклон его жены так точно, что госпожа Тарина, заметившая это издали, наверняка испытала редкое чувство профессионального удовлетворения, Ардор выдержал ещё два тоста и один длинный разговор о значении благословения Бога Войны, в котором собеседник явно пытался понять, следует ли теперь бояться его больше или примерно, как раньше.

Бояться, как оказалось, решили больше.

Это стало видно по тому, как люди слегка меняли траекторию движения рядом с ним. Не шарахались, нет. Большой свет не шарахается. Он просто внезапно вспоминает о другом разговоре у соседней колонны, о срочной необходимости поздравить тётушку с новым любовником и о том, что вино стоит попробовать именно с того подноса, который несут подальше.

Знак Бога Войны на плече Ардора не проступал на погоне, но слухи в таких местах двигались быстрее дыма. К середине вечера уже знали все: благословение было явным. Храмовый меч оставил метку. Старый жрец Войны произнёс редкую формулу. Кто-то уверял, что видел тёмное пламя. Кто-то добавил, что статуя Бога Войны открыла глаза. Ещё через час, если бы праздник продолжался достаточно долго, наверняка выяснилось бы, что Ардор вышел из храма в полном сиянии, а под ногами у него сами собой крошились враги короны.

Он мысленно решил, что с этим придётся что-то делать, но позже. Не сейчас.

К середине ночи праздник перешёл в ту стадию, когда официальная часть уже закончилась, но самые важные разговоры только начинались. Старшие гости уходили не сразу, а выбирали момент, послы задерживались возле нужных людей, молодёжь договаривалась о том где продолжить праздник. За столами стало больше смеха, в дальнем зале уже играли не церемониальные мелодии, а зажигательные молодёжные танцы, быстрые, горячие, с неожиданными паузами, в которых партнёры замирали почти вплотную и снова расходились.

Лиара танцевала с Ардором второй раз за вечер.

Первый танец был обязательным, торжественным, под сотнями взглядов. Этот — почти свободным, хотя совсем свободным на таком празднике не было ничего. Она двигалась легче, чем утром в храме, но всё ещё слишком внимательно следила за шагом. Ардор видел это и нарочно упростил движения, не пытаясь изображать мастера танцев. Вышло, не слишком изящно, зато надёжно и удобно для партнёрши.

Лиара заметила и тихо сказала:

— Ты танцуешь так, будто идёшь через минное поле под огнём. Расслабься, я же знаю, ты умеешь.

— Да как тут расслабишься? Кругом одни стрелки и минёры!

— Ну взрывов и выстрелов я не слышу.

— Это пока.

Она улыбнулась тому что у Арди конечно внутреннее чувство опасности зашкаливает, но ни с кем в мире она не чувствовала себя так спокойно. Она видела его в бою в маркизате в первый раз, и там она наконец увидела что такое «машина войны». Смертоносная мощь, выверенная до миллиметров динамика и полный контроль ситуации, ещё раз похвалив себя за правильный выбор.