Отморозок 9 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 29

Я молча проверил его еще раз. На первом повороте — с нами. На втором — тоже. Когда Аугусто специально сбросил скорость перед желтым, седан замедлился так же. Спокойно, без суеты, но не отвалился.

Подаюсь вперед между сиденьями и негромко говорю:

— У нас хвост.

Педро сразу дернулся и начал выворачивать шею.

— ¿Qué? (Что?)

— No voltees, idiota. (Не оборачивайся, идиот.) — спокойно бросил ему Аугусто.

Педро замер, но кулаки у него сразу сжались.

— Кто? — тихо спросил меня Аугусто.

— Темный седан. Сзади. Через две машины. Сел на нас, как только разошлись с пикапами.

Аугусто мельком глянул в зеркало.

— ¿Seguro? (Уверен?)

— Да. Работают чисто. Не копы. Или не обычные копы.

Педро зло выдохнул.

— Los perros de Ignacio. (Псы Игнасио.) — процедил он. — Ya sabía yo. (Я так и знал.)

— Может быть, — сказал я. — Кто бы это ни был, сидят плотно.

Аугусто коротко выругался себе под нос:

— Chingada madre… (Твою мать…)

Потом чуть прибавил скорость. Седан тоже добавил. Не сразу. С небольшой задержкой. Будто между делом. Но от этого становилось только хуже.

— Sí. Nos traen. (Да. Нас ведут.) — сказал Аугусто уже уверенно.

Педро шумно втянул воздух.

— Что будем делать?

— Lo de siempre. (Как обычно.) — Аугусто оскалился одними уголками рта. — Agárrense. (Держитесь.)

Я сразу ухватился за ручку над дверью. Педро — за торпеду.

Мы вылетели на широкую улицу. Впереди горел зеленый, уже мигающий на исходе. Слева на поперечной улице плотной шеренгой стояли машины, готовые стартовать на свой сигнал. До перекрестка оставалось метров сто. Аугусто не тормозил. Наоборот, вжал газ.

Старый «шеви» заревел и рванул вперед так, будто решил умереть красиво. Зеленый погас, вспыхнул желтый. Мы неслись прямо на перекресток. Педро заорал что-то невнятное по-испански. Я только стиснул зубы. Желтый сменился красным.

И в ту же секунду Аугусто, не сбрасывая хода, влетел на перекресток перед самым носом начинающего движение потока. Нас тряхнуло. Справа уже дернулась первая машина, слева сорвался с места белый пикап, но мы прошили этот зазор, как игла, и выскочили на ту сторону.

— ¡Vamos, vamos! (Пошел, пошел!) — рявкнул сам себе Аугусто, выворачивая руль.

Сзади грохнуло. Тяжело. С мясом и стеклом.

Оборачиваюсь.

Темный седан тоже пошел за нами на красный — и не успел. В его правый бок на полном ходу врезался большой белый «Шевроле», уже стартовавший на свой зеленый. Удар развернул седан поперек перекрестка, стекла брызнули в стороны, капот смяло гармошкой. Тут же завизжали тормоза, кто-то яростно загудел, еще одна машина шарахнулась в сторону и цепанула чужое крыло.

Аугусто даже не посмотрел назад. Только еще прибавил газу и резко ушел вправо, потом влево, потом снова вправо, ныряя между машинами и сворачивая в боковые улицы.

— Ya estuvo. (Готово.) — процедил он сквозь зубы.

Педро нервно захохотал.

— ¡Se los cargó la chingada! (Им пиздец!) — выдохнул он. — Красиво, cabrón. (козел.)

— Cállate. (Заткнись.) — отрезал Аугусто. — И смотри по сторонам. Если это люди Игнасио, то они не последние.

Я откинулся на спинку сиденья и еще раз посмотрел в заднее стекло. Хвоста уже не было. Только вечерний смог, огни, реклама и грязное небо над городом. Но внутри неприятно холодело. Слишком уж аккуратно они нас вели для обычных бандитов.

В разбитом седане пахло бензином, горячим железом и гарью от сработавших подушек. Лобовое стекло пошло паутиной, правую дверь вдавило внутрь, а водитель, вцепившись в руль, ошалело ловил ртом воздух.

— Чертова Мадонна! — заорал пассажир, сплевывая кровь на разбитую панель. — Тони, какого хрена ты творишь⁈

— Я⁈ — рявкнул водитель, кое-как отстегивая ремень трясущимися руками. — Этот ублюдок проскочил на красный!

Пассажир с трудом толкнул дверцу плечом, но та не поддалась.

— Они ушли! — Он врезал кулаком по смятой стойке. — Томазо нас убьет…

Сзади уже неслись сигналы. Кто-то орал с улицы. Белый пикап, влетевший в них, стоял чуть поодаль с разбитым передком, из-под капота валил пар.

Водитель, морщась от боли в плече, наконец выбрался через свою дверь и пнул колесо.

— Проклятье! Эти суки нас срисовали.

Пассажир тоже вылез, держась за бок.

— Я же говорил — слишком близко сели. Слишком, мать его, близко.

Водитель зло обернулся.

— Заткнись. Гони лучше к телефону. Надо звонить.

Пассажир глянул в ту сторону, где исчез старый серый «шеви», и выругался еще раз — тихо, зло и обреченно.

Они упустили цель.

В неприметном темно-синем «Бьюике», стоявшем через поток на параллельной улице, оператор ФБР опустил бинокль и с отвращением выдохнул:

— Ну вот. Эти тупые ублюдки все запороли.

Водитель, не отрывая рук от руля, хмуро смотрел вперед, где над перекрестком уже мигали первые полицейские огни.

— Они сели слишком плотно, — сказал он. — Парень за рулем у мексов заметил хвост и ушел. Теперь все. Нет ни объекта, ни чистого сопровождения.

Оператор зло стукнул ладонью по панели.

— Мы вели их тихо. Тихо, мать их. Первая машина шла сзади на дистанции, вторая — по параллельной, третья держала следующий узел. А эти клоуны полезли вперед, спалились и устроили цирк на весь район.

Он схватил трубку рации.

— Третий — Райану. Итальянская наружка засветилась и попала в аварию. Повторяю: засветилась и попала в аварию. Объект ушел. Люди Ингнасио тоже отвалили в сторону. Мы их потеряли.

Рация зашипела, потом донесся раздраженный голос Райана:

— Принял. Номера итальянцев зафиксировали?

— Да. Но это уже неважно. Аугусто теперь знает, что его пасут. После такого он начнет рвать маршрут и дергаться на каждом светофоре.

В рации коротко помолчали, потом Райан сухо приказал:

— Сворачивайтесь. Машину с основного хвоста уводите. Второй экипаж пусть попробует пройти вперед и снять возможные точки, куда они могут лечь. Но без фокусов. Нас уже и так чуть не засветили.

— Принял.

Водитель включил поворотник и мягко вывел «Бьюик» из ряда.

— Итальянцы, падлы, облажались, а виноваты будем мы, — буркнул он.

— Это уж как всегда, — хмыкнул в ответ оператор.

Машина ФБР растворилась в вечернем потоке. А где-то впереди, в лабиринте портовых улиц, старый серый «шеви» уже уходил все дальше, унося Аугусто, Педро и человека, которого одновременно искали мексиканцы, итальянцы и федералы.

Вечер уже плотно лег на Энск. В частном секторе, где улицы были неширокими, а дома прятались за заборами и густыми зарослями сирени, темнело быстро. Влажный майский воздух пах сырой землей, молодой листвой и дымом от печек — кое-кто по привычке все еще подтапливал к ночи, несмотря на подходящую к завершению весну. Где-то вдалеке лениво брехала собака, звякнула калитка, и снова все стихло.

Белая «шестерка» мягко вкатилась на обочину и остановилась у невысокого деревянного забора. Иван Карабанов заглушил двигатель, несколько секунд посидел, глядя через лобовое стекло на дом за забором. Дом был обычный, частный, на три комнаты с верандой, с огородиком сбоку и сараем в глубине двора. Ничего особенного. Но именно здесь жил Игорь Ким. Друг Юры. Одноклассник. Ученик. Тот, кому можно было доверять. Юра, в последнюю их встречу, в восемьдесят пятом году говорил Ивану, что Игорь должен будет дембельнуться в конце весны. Он сказал тогда, что если что, сможет позвонить и оставить о себе весточку у Игоря.

Иван вышел из машины, захлопнул дверцу и подошел к калитке. Позвонил нажав кнопку электрического звонка.

Во дворе кто-то пошевелился. Послышались шаги по деревянному крыльцу. Через несколько секунд калитка приоткрылась, и в щели показался молодой парень кореец лет двадцати на вид. Невысокий, сухощавый, черноволосый, с внимательными темными глазами и очень спокойным лицом. На нем была выцветшая футболка некогда зеленого цвета и тренировочные штаны. Стоял он расслабленно, но Иван сразу отметил, как парень держит корпус и как смотрит — не испуганно, не нагло, а оценивающе. Боец. Не пустой.