Большой игрок 3 (СИ) - Моури Эрли - Страница 35

Сначала, сквозь дрожащую дымку проступила выжженная земля, бурая, рассеченная глубокими трещинами. Вдали какие-то колоссы — статуи черного камня то ли людей, то ли богов. Затем видение померкло, сменилось темнотой подземелья, наверное, служившего древней гробницей. Где-то там, дальше по проходу мерцал огонь. Его красные языки танцевали над осветительными чашами, отражались на грубых стенах, но над каменным гробом и тремя соседними саркофагами лежали густые тени. Лишь кое-где поблескивала бронза или золото: в статуэтках, что покоились на полке; в доспехах, висевших на стене.

Задержав дыхание, Чайка вглядывалась в видение иного мира или иного времени. В следующий миг она увидела, как тяжелая плита саркофага вздрогнула и поползла в сторону. В темноте что-то шевельнулось в раскрывшемся гробе. От сквозняка вспыхнул ярче огонь в чашах, по подземелью, точно жирные черные змеи, поползли тени.

Несколько долгих мгновений ничего не происходило. Снова пугающее шевеление. И за ним там, в саркофаге начал медленно подниматься мертвый. Он сел, положив морщинистую руку на каменный бортик. На пальце поблескивал перстень с красным камнем. Мертвец повернулся. Его красноватые глаза смотрели прямо на магессу. Видел он Чайку или нет, она не знала, но в добавление недавнему страху, сжавшему горло костлявыми пальцами, пришел новый, ледяной. На морщинистом лице погребенного появилась жутковатая улыбка, и руки его потянулись прямо к магессе. А рот, похожий на пропасть, полную тьмы, произнес что-то неслышимое для ушей магессы. На один короткий миг во рту его мелькнули желтоватые клыки и черный язык.

— Боги-держатели! — выдохнула Самсонова и зашептала охранное заклинание. Почти сразу видение исчезло. Лишь туман клубился в глубинах хрустального шара.

Было нахлынувший страх Лариса кое-как уняла. Настоящая магесса не имеет права впадать в оторопь, чтобы перед ней ни появилось. Следом возник вопрос: кто это? Ведь такое видение никак не может быть связано с Талиаром. Человек в саркофаге не может быть ее возлюбленным! Ее мастер жив! Он самый живой на этом свете! Тогда кто это⁈ Почему, через сферу видений, она увидела именно это существо, в то время как все ее внимание было сосредоточено на магистре? Да, отпечаток его ментальной матрицы Самсонова почти не помнила — уж слишком неожиданно они расстались — в тот момент Ларисе было не до подобных тонкостей. Но все-таки она кое-что помнила, и именно эта память должна была привести ее к Талиару, а не к какому-то чудовищу, похожему на вампира. И вампиров, кстати, не бывает. К сожалению, не бывает. Может быть, это видение породила выпитая ей кровь? Может, в теневом сознании магессы проснулись какие-то тайные мысли?

На сегодня с ритуалом Самсонова решила закончить. Завтра… Завтра, она вряд ли вернется к нему, потому как кровь станет несвежей, а на свежую у нее не осталось денег. Разве что… подкараулить кого-нибудь ночью, как это делала вампирша Эригиль в книге «Красные ночи». Наброситься из-за угла и позаимствовать свежей кровушки. От этой мысли Чайке стало смешно, но улыбка быстро слетела с ее лица — все же она не в том положении, чтобы думать о всяких глупостях.

Она встала, чтобы помыть руки и убрать со стола. Вставая, почувствовала боль между ног, и зажмурилась, едва удержав стон. Стон, вовсе не от неприятных ощущений там, в ее естестве, но от боли на душе. Ведь после того, когда Талиар овладел ей, боль казалась намного сильнее, но именно эта боль стала самым приятным чувством, которое когда-либо испытывала госпожа Самсонова. Эта была боль великого единения с мастером. Однако то, что испытывала Лариса, сейчас терзало не ее тело, а душу. Подонки, которые изнасиловали ее — вот чью бы кровь она бы выпила без остатка! Их она обязательно найдет. Только немного позже. Сначала нужно встретиться с Талиаром.

Помыв руки крошечным кусочком астраханского мыла магесса, быстро прибрала на столе. Свет решила не включать — ей нравилось проводить вечера в полумраке при свечах, тем более так ужинать. Она ела расстегай, начиненный невероятно вкусной картошкой с грибами и луком, запивала холодным чаем. Хотя ее скромный ужин магессе пришелся по вкусу, в какой-то момент ей захотелось заплакать: уж слишком немилосердно обходилась с ней жизнь последние дни. Радость знакомства с магистром сменилась чередой самых мрачных событий, но Самсонова знала, что так часто бывает: людей постигают испытания. Нужно терпеть. Терпеть, не опускаться до слез. Тогда боги или хетайлы вознаградят ее за терпение и вернут утерянную радость.

Покончив со скромным ужином, она затушила свечи и, прихватив ключ с номерком, вышла из комнаты. Подъемником пользоваться не стала — сбежала вниз по лестнице, стуча каблуками. После тяжелого дыма ритуальных свечей магессе хотелось подышать ночной прохладой. Она вышла из гостиницы и направилась к соседнему скверу — он располагался в нескольких минутах ходьбы от «Королей Реции».

Уже подходя к скверу, Лариса почувствовала нарастающее головокружение. Оно периодически мучило ее после сильного удара по голове — от него волосы на затылке слиплись от запекшейся крови, и не так просто было ее отмыть. Чтобы не упасть, магесса поспешила устроиться на пустой лавочке. Вдыхая ночной воздух, смотрела на половинку луны, слушала рычание домканов и стук конных повозок, проезжавших рядом по слабо освещенной улице, а мысли о напавших на нее вчера негодяях старалась в себя не впускать. Но они все равно лезли.

Особенно после того, как по соседней дорожке сквера прошло трое парней, очень похожих на тех, что ограбили ее и изнасиловали. Нет… все же это были другие парни. Лишь пьяные голоса и ругань этих напомнила о вчерашних. Лариса подумала, что они тоже могут подкараулить в темном переулке девушку, такую же как она. Подло наброситься из темноты и сделать с несчастной то самое, что сделали с ней и даже убить. В том, что она найдет своих обидчиков, у Чайки не было сомнений, но мысль ее пошла дальше. Она решила, что желает стать ночной охотницей. Как вампирша Эригиль, будет выслеживать негодяев и забирать их жизни вместе с кровью. Не важно, что вампиров на самом деле не бывает. Теперь будут!

Пуля просвистела рядом. Тихомиров крикнул что-то нечленораздельное: его голос стал прерывистым, точно гудок рельсохода, и кроме своего имени Анна не расслышала ничего внятного. Сейчас все решали мгновенья. Они отделяли жизнь от смерти.

Ольховская была готова броситься вперед. Бежать изо всех сил, чтобы забрать жизнь хотя бы одного негодяя. И она бы бросилась, не боясь пуль, однако справа полыхнуло красноватое свечение, которое задержало ее еще на мгновенье. Свечение раскрылось ярко с хлопком, словно взрыв. Эта вспышка без задержки превратилась в Ириэль. После чего все пятеро, приехавших на черной карете, потеряли интерес к Ольховской.

— Арохе руиб ото карро! — закричал маг то ли заклинание, то ли нечто страшное на незнакомом языке.

Оба стрелка мигом взяли в прицелы хетайлу. Прогремело пять или шесть выстрелов — Ириэль вздрогнула от пуль — некоторые пробили ее тело. Однако дочь ночной богини Малвии устояла на ногах, даже опасная улыбка не сошла с ее лица, а револьверы по неведомым причинам начали давать осечки.

— В бой, баронесса! Твои мечники! — успела крикнуть Ириэль.

Почти сразу с рук мага сорвался огненный поток и накрыл хетайлу, охватывая ее всю ревущими языками пламени. Жар был таким, что им обдало Ольховскую, чудом не вспыхнули ее растрепанные волосы.

Не мешкая ни секунды, Анна бросилась вперед. Было искушение скорее добраться до мага — он был самым опасным, если учесть, что револьверы начали давать осечки. Требовалось как можно скорее пронзить сердце чертового колдуна, однако путь к нему преграждали мечники. Между Анной и ближайшим негодяем — щуплым, в расстегнутом до живота камзоле — оставалось не более двадцати шагов.