Большой игрок 3 (СИ) - Моури Эрли - Страница 18

Я было тоже, но в этот момент увидел Войковских — соседей живущих недалеко от меня. Емельян Савельевич и Маргарита Лазаревна были в паре десятков шагов от нас, приближаясь к своему дому.

«Заткнись! Хватит ржать! — беззвучно прикрикнул я на Весериуса, представляя как нелепо выглядит Саша Рублев, трясущийся от хохота — один на полутемной улице. — И не забудь поздороваться! Соседи!»

Я чувствовал, возвращаться домой Весериусу не хотелось. Ведь это подразумевало, что скоро ему придется вернуть тело. Не представляю, как пять сотен лет маг обходился без радостей обычной земной жизни. Да, магистр что-то там объяснял, будто периодически нырял в тела всяких личностей, уже почивших или вот-вот готовых преставиться. Говорил, будто надолго быть в такой проблемной «одежке» его как бы не прельщает, мол, земные тяготы, груз прежних отношений и много чего сопутствующего. Однако я чувствовал, как дорог ему каждый миг наших земных радостей. Даже обычная ночная прогулка имела для него ценность. Проявляя гуманность, я позволил Весериусу выкурить еще сигарету, постоять у порога моего дома, любуясь звездами, что появились в разрыве туч. Казалось бы, те же звезды видит и призрак, ан нет: и звезды, мир в целом в восприятии призрака другие — все не такое настоящее, размытое и обманчивое.

— А пойдем вместе по бабам? — неожиданно предложил магистр, пуская дымок. — Можно к Чайке. Даже нужно к ней! Очень хочу ее видеть. Кстати, у нее подруга смазливая, познакомишься для начала как призрак, а там видно будет. Если понравится, покрутишь с ней.

— Карлсон, ты снова неадекватен? Тело у нас одно на двоих. Вернее, одно и оно мое! — поспешил напомнить я, чтобы он не впускал в голову подобные планы.

— Саш, будь проще. Все это можно при желании организовать, а Чайке и ее подружке объяснить. Они же магессы — им станет даже интересно. Магессы они! Разумеешь? — он прищурился, стряхивая пепел с сигареты. — Это значит, что они повернуты на магии и явлениях, которые считают необычными. Для них призрак — это прежде всего интересный опыт. Нечто загадочное, тревожное и, представь себе, желанное. Уверен, потом среди своих еще похваляться будут, преподносить как великий магический подвиг. Не первый раз замечаю, как ты сам себе строишь ненужные ограничения. Ты же говорил, будто в прошлой жизни держал весь район.

— Я не говорил так! — опроверг я. — Район держал Рогатый, но меня этот черт никогда трогать не смел. Меня все уважали, потому что я знал, как правильно бить в морду. Разумеется, не только за это. Что касается ограничений… Весер, вот ты прожил хренову кучу лет пусть вне тела, но все же как бы хватил жизненного опыта и ума. Вот только до сих пор не понимаешь, что тормоза нужны. Сколько бы отваги и дури в голове не свистело, если не хочешь потерять эту голову, то держи ногу на педальке под названием «тормоз». Я много раз обжигался на глупых поступках, потом приходилось расхлебывать. Поэтому мои ограничения продиктованы лишь здравым смыслом. И ты сам пару минут назад говорил, что нужно контролировать свою голову.

— Уж это я понимаю не хуже тебя. Я толкую о том, что нужно уметь эти тормоза отпускать. Нужно лишь знать, когда и как. Жизнь, мой друг, это тоже магия. В ней, как и в магии, важно вовремя отпускать тормоза и вовремя на них нажимать, чтобы бодро по ней двигаться. И еще такое… Ты не первый, кто мне говорит такую глупость, будто я прожил хренову кучу лет, а веду себя как глупый мальчишка. За пятьсот лет я много встречал таких умников, кто на словах лучше меня знает, как должен вести себя пятисотлетний мужик. И все вы судите со свой колокольни, не имея моего опыта и не слишком понимая, что говорите, — сейчас магистр казался необычно задумчивым, это при том, что находился в теле Рублева. Взгляд его казался столь серьезным, что мне расхотелось даже улыбаться.

— Понимаешь, Саш, человеческий разум, он как сосуд определенной емкости, — продолжил Весериус, пыхнув сигаретой. — Если кому-то дано три литра, то четыре в него никак не влезет. Не влезет, сколько ни живи, сколько ни пытайся умного-полезного в себя засунуть. Просто свежий опыт и знания будут перекрывать старые, затирать их. Для примера сравни восьмидесятилетнего старика и мужчину лет сорока. Можно ли сказать, что у старика два раза больше ума? Нет! Скорее всего при равных условиях старик окажется не так жив умом, хотя бы по той причине, что мозги его подустали и захламлены всяким ненужным, часто противоречивым знанием.

Он вздохнул, затянулся сигаретой и, поглядывая в мою сторону, продолжил:

— Об одном и том же явлении, например, любви, за свою жизнь мы много раз можем иметь весьма противоположные мысли: то она нам в радость, блаженство и награда, то мука, скорбь и наказание. Или возьми богов и хетайлов: они, живущие почти вечно, лишь немногим умнее людей, чей век короток. А иногда хетайлы вовсе не умнее, поскольку их опыт наслаивается, многократно наслаивается, точно вековая пыль, и с этим теряет свою ценность. Та же Ириэль или Альхиор — они уже не слишком помнят, что было каких-то сто — двести лет назад — по сути тот опыт для них стерся или стал слишком смутным. Так что, Малыш, мой тебе совет, не рассуждай слишком о состоянии ума и правильности поступков других. Чтобы иметь на это право, сначала проживи их жизнь, побудь в их шкуре, пойми, почему они поступают именно так. Лишь тогда у тебя будут основания для подобных рассуждений. Но лучше, вместо того чтобы рассуждать о других, обрати внимание на самого себя и держи во внимании собственное сознание.

— Ладно, с этим как-нибудь разберусь. У меня завтра снова непростой день, надо бы выспаться, — ответил я, хотя слова Весериуса, звучавшие с непривычной мне серьезностью, я с такой же серьезностью принял.

— Ах, да, день непростой — в нем же тетушка Поличка. Завидую. А мне бы хоть на следующей неделе до Чайки добраться. Мила она мне. Вот с одного раза зацепила, и чем больше времени после той встречи проходит, тем больше я о ней думаю, — он выбросил окурок, глядя, как в темноте рассыпались искры. — Ты меня, Саш, не слишком понимаешь, а ведь у меня тоже есть то, что вы называете сердцем, и я тоже хочу человеческих отношений. Мне нужна Чайка. Очень нужна. Обязательно найду ее, как только вернусь из Гремвода — это еще один интересный мир. Как бы командировка у меня туда. Увы, увы, уже завтра.

Призрак покинул меня не сразу. Новой магии не дал, сказав, что должен сначала освоить имеющееся, но весьма помог с тренировкой: при нем я пускал магический поток, доводя его до зоны трансформации — Весериус помогал его удерживать и объяснял весьма запутанные хитрости модуляции боевого выброса. Без мага я вряд ли разобрался бы с подобным и за десяток лет.

А еще Весер научил меня очень важной технике — технике разделенного внимания. Суть ее в том, что на начальном этапе внимание можно было делить на две части. Почти не снижая концентрации в каждой, контролировать энергетические потоки в себе и попутно заниматься еще чем-то, требующим высокого внимания. Не без помощи магистра я попробовал читать книгу и одновременно запускать спелл «Камнекожа». Получилось!

Весер похвалил меня:

— Ты радуешь меня, Саш. Совершенно точно с тебя точно будет толк. Смотри: теперь ты можешь одновременно давать за щеку Лизе, проверять отчетность Картузова и баловаться «Дергунчиком» или делать дырки в потолке.

— Вот ты ебну*ый! — рассмеялся я. — Лиза укатила в Тулу!

Да, смешно, но разделенное внимание на самом деле высшей степени полезная хрень. Осталось лишь поскорее его развить. При хроническом недостатке времени, мое обучение магии пойдет намного быстрее.

Уснул я лишь часам к трем ночи, с диким водоворотом мыслей в голове.

Предстоящий завтрак вызывал у меня некоторые опасения. Еще лежа на кровати, я подумывал, как поведет себя Булгова-старшая после идиотского комплимента Весериуса. Его объяснения, будто он сделал ей приятно… Ладно — об этом не хотелось даже вспоминать. Логику призрака не всякий раз можно понять нормальными мозгами. К счастью, завтрак прошел без неприятных эксцессов. Правда, Марфа Егоровна казалось чуть более улыбчивой — это если учесть, что улыбка накатывала на ее лицо лишь при появлении Сбруева — а в остальном все прошло штатно. Я, занимаясь бараньей котлетой на косточке, старался на служанку не поглядывать. Делал вид, что увлечен чтением важной статьи в журнале «Магия и техника» о ранполях.