С чистого листа 2029 (СИ) - "Alchy" - Страница 45

Галям сегодня до подъезда докинул, вошел в положение, иначе навьюченным верблюдом пришлось бы тащиться от остановки. Попрощался с парнями и в дверях столкнулся с Серёгой, с патологоанатомом. Тот вместо приветствия укорил:

— Ну ё-маё, Жека, на вас же все остальные смотрят!

— А чо? — Жека не понял смысла наезда, вроде всё со склада прихваченное хорошо упаковано и не видно, или это он про вещи? — Это зимняя форма одежды, Серёг, всем выдали. Я же в полиции сейчас, подвели факт к носу…

— Причем тут это, без маски чего? — Серёга попридержал дверь, пропуская соседа, достал из кармана мятую марлевую повязку, натянул и уже в спину добавил: — Смертность шесть-семь процентов, а у нас вместо медсестер и врачей молодых — пенсионеры да нейрокостыли: от «Айболита» до «Гиппократа»…

Царапнуло, чего это Серёга так из-за маски взъелся? Сам же говорил, что от них больше психологическая защита, чем практическая польза. Не иначе — по радио не брешут про расползающуюся эпидемию очередную, поди и до нас добирается уже…

Поднялся на лифте, ключом в замочную скважину попал только со второго раза. Коридор встретил тишиной и задумчивой Марысей, сгрузил вещи прямо на пол. «Спят ещё, ничего, сейчас устрою им доброе утро, страна…» — Выдохнул Жека. Кошка учуяла запахи, принялась то в рюкзак заглядывать, то коробку от пайка царапать, не выказывая никаких признаков беспокойства. Значит, не обижали её соседи.

Из комнаты ни звука, Жека слегка устыдился своего желания сразу по приезду втащить новым жильцам. Поставил себя на их место — как внезапно обнаруживает в шкафу такую роскошь, да после всего пережитого в городе и мытарств в центре беженцев…

Не получилось представить, он бы спросил обязательно у хозяев, но прежняя агрессия испарилась. «Пропиздон стоит вставить и построить, чтоб в себя пришли, бить будет перебором…» — пришел к компромиссу, разделся и принялся разбирать принесенное с работы, прислушиваясь — не проснулись ли квартиранты.

Приправы в диванчик на кухне, сразу оттуда же настойку унес к себе в комнату, пришлось в шкафу ревизию наводить, освободив место для этих двенадцати поллитровок и запас для основной коллекции подготовив. Зимнюю форму на вешалку пристроил, ботинки при получении мерил, теперь их почистить надо обязательно — пусть пока на полке для обуви постоят.

Сайгу в сейф, наконец-то без неё можно по городу ходить, Макаров есть. А вот его уже под диван, вместо карабина, только почистить сейчас надо, как раз пока подселенцы не проснулись. Жека разложил фланелевую тряпку на столе, занялся этим, привыкая к новому (пачку всего вчера отстреляли) оружию. Закончил, нарочито гремя дверью оружейного шкафа, убрал лишнее и на кухню — руки помыть.

Самого уже в сон тянуло и нарастало раздражение, натянул на голову полученную форменную полицейскую ушанку, замер у их двери — дрыхнут. Распахнул дверь без стука, щелкнул выключателем и негромко скомандовал:

— Подъём!

В тесной комнате, на двухместной кровати — зашевелились Сальниковы. На стуле перед кроватью заткнутая пробкой бутылка недопитая, Жека поднял, посмотрел на просвет — меньше одной трети осталось, поставил обратно. Тут же тарелка с подсыхающими остатками пищи, одна стопка и надкусанный хлеб. На полу две пустые посудины и крошки, тяжелый запах перегара и табачного дыма. Жека завелся, сдернул по очереди: со старшего плед, которым тот укрывался, с младшего одеяло:

— Подорвались оба!

Жильцы зашевелились: старший закряхтел, со стонами приподнялся, прикрывая рукой глаза от яркого света; младший скатился с кровати на другую сторону от Жеки и скорчился там испуганно, прикрывая руками голову. На миг кольнуло угрызение совести, Жека её тут же задавил: «сейчас не построю, потом совсем на голову сядут…» Открыл шкаф, присел, пересчитывая бутылки — двадцать семь всего, эх, не так уж и много. Встал, повернулся к замершим Сальниковым:

— Так, три флакона у меня без спроса подрезали, отдадите коньяком. Хорошим, сука, «Фанагорией» как минимум, ясно?

— Ясно, ясно, начальник… — несмело отозвались квартиранты, зашевелившись.

Жека взял в каждую руку по три флакона за горлышко, отнес к себе, вернулся. За ним в комнату подселенцев Марыся зашла, распушилась и взрыкнула. Но без ярости, больше для порядка. Жека продолжил прессовать соседей:

— Чо лежим? Встали, оделись и начали порядок наводить! Веник и совок на кухне, за мусорным ведром. На балконе не курим, там бельё сушим, ещё раз замечу — скину с четвертого этажа, окурки собирать!

Продолжил перетаскивать настойку в свою комнату, задумавшись о том, что снести двери в зал и расширить проем — было плохой идеей. Нет, при маме было нормально, одному потом вообще не замечалось, да и с Настей не напрягало. А сейчас вот наличие чужих людей в квартире нервирует, хоть ремонт затевай.

Сальниковы тем временем понемногу пришли в себя, по-быстрому сбегали в туалет и в ванну, младший вооружился веником и совком — начал подметать. Жека забрал весь ректификат, вернулся к квартирантам — те уже успокоились окончательно. Только что рожи страдальческие корчили, да старший постанывал, то и дело за правый бок хватаясь. Жека продолжил воспитание:

— Жрем на кухне, нечего тараканов плодить. За собой убираемся, помним, что не одни живем. Кошка член семьи, за неё тоже с балкона спущу… Чего?

— Начальник, — старший Сальников трясущейся рукой показывал на недопитую бутылку, так и оставшуюся стоять на стуле, — можно? Совсем трубы горят, хоть чуть-чуть в себя прийти…

— Можно, — великодушно разрешил Жека, — не буду же я за вами опойки дохлёбывать. Только на кухне! Чо у вас с работой, кстати, направили куда-нибудь? Сегодня четверг уже, шевелитесь давайте, или на базовом пайке жить собрались?

«Да и нам с Настей вы тут не уперлись на выходных, в квартире торчать…» — Продолжил мысленно Жека: — «Хоть бы нашли нормальное что-нибудь, типа сутки через сутки…»

— Нормально всё с работой, начальник, — впервые подал голос младший, — завтра и пойдем с утра, вчера хоть помылись первый раз за неделю, сегодня оклемаемся и выйдем. Распределили уже…

Ну, вроде конфликт улажен, подселенцы всё осознали, а завтра, дай бог — на работу и поменьше будут глаза мозолить. Жека уже со спокойной душой принял душ, заглянул на кухню, где квартиранты сидели за столом с бутылкой, той же стопкой и двумя кусками хлеба на доске. Сжалился, достал из холодильника банку с соленьями, где одна помидорина растрескавшаяся плавала и несколько огурцов. Зато рассола почти половина, Сальниковы обрадовались. А Жека отправился спать, посоветовав вести себя тихо…

— Мяууу, ррррр, пшшш, мяуййй!!!

Жека не сразу признал в этом душераздирающем вопле голос Марыси, сроду она так не орала. Разве что в детстве, когда лапа застряла в Y-образной ножке стола, там и обоссалась и верещала нечеловеческим голосом. Но маленькая тогда была, котенком ещё, а сейчас воистину — голос разъяренного зверя слышится. Марыся не умолкала, Жека бросил взгляд на часы — почти два доходит, поднял свинцовую голову (не выспался толком) с подушки и рявкнул:

— Тихо! Стоять!

Тут же что-то в коридоре загремело. Кошка чуть сбавила тон, продолжая шипеть и утробно рычать, но без прежнего надрыва. Теперь в её голосе звучали победные нотки. Он сунул руку под диван, достал ствол и спрыгнул на пол. Ещё не понимая, что происходит, но готовый к любой неожиданности — с лязгом дослал патрон и рявкнул для острастки: