С чистого листа 2029 (СИ) - "Alchy" - Страница 43

Госзаказы, общага, обеды комплексные на работе, пятидневка и соцпакет — хватало даже маме помогать с младшими. И близко, на выходные в село можно уехать, с огородом помочь, что особенно актуально с весны по осень. И продуктов привезти оттуда с собой, по нынешним временам — неплохой вариант. Только вот в последнее время всё наперекосяк пошло, с «новыми кадрами», которых опытным работникам навязали…

Вот с поиском второй половины были проблемы, во-первых — мужчин вокруг всё меньше и меньше (войны нет, а мобилизации одна за другой), во-вторых — абы с кем не хотелось, лишь ради того, чтоб был мужик. Ленке с её Гришей она завидовала, по белому — лучшая подруга же. Да и Гриша, хоть и жук, но не выжига и не скупердяй. За то время, пока они с Ленкой отношения выстраивали — и Настя с ними вместе нет-нет, да отдыхала от общаги. То в парк их двоих пригласит, то ещё куда-нибудь.

Когда они в панике, спешно покидав вещи в сумки, переехали переждать смутное время у Гриши и тот пригласил Женю — у Насти сердечко сразу екнуло. Ну и Женя оправдал ожидания, соображает в компьютере, руки не принялся сразу распускать, на спиртное не налегал. Про дрон сбитый, правда, так смешно рассказывал, как мальчишка хвастался. Но и это ему в плюс, перед ней старался, хвост распускал, как бабушка говорила — девчонки такие моменты сразу подмечают.

А потом эти уголовники, выстрелы и два трупа в коридоре. Они с Ленкой здорово тогда перепугались, только что из общаги убежали от ночных выстрелов и спешно замытых следов крови на полу вестибюля. А обитатели общежития делились тем, кто что видел той ночью:

— Больше десяти трупов, как дрова в «газель» закинули…

— Всех построили в колонну и пешком куда-то погнали, под автоматами…

И тут то же самое. Ещё и Ленка, белка-истеричка — заладила, сбивая с панталыку:

— Домой, Наська, только домой! — всхлипывала Ленка, заламывая руки. — В гробу я видала такие городские порядки, дома-то сейчас капусту на зиму квасят, скоро скотину колоть будут… А тут? Людей на каждом шагу убивают!

Потом, на работе уже, разложив всё по полочкам, поняли, что Женька их спас и Гришу. А звонок родным, слова следственной группы о необходимости являться по вызову, закрытая автостанция и особенно заселение в общаге нерусских беженцев из Челябинска — окончательно навели порядок в головах девчонок. Поехали с повинной к Грише, у него всё-таки спокойней. А если ещё бы и Женька опять пришел с ружьем — лучшего не пожелаешь.

Гриша их возвращение встретил с неприкрытой иронией, обиделся явно. Рассказал, что беженцев расселять будут, по-деловому предложил прописать Ленку. А растерявшейся Насте напомнил про Женю. Ленка это подхватила, принялись шутить и дошутились — ещё до наступления комендантского часа Настя переступила порог своего будущего дома. На душе сумбур, но подметила всё: сослуживцев Жениных, их готовность помочь, сквозившую за армейским юмором радость за друга, что нашел девушку. И парни такие надежные…

Женя ещё такой, и предусмотрительный, и заботливый — комнату показал, сказал что её, кухню, про кошку предупредил:

— Нравная она, вот вкусняшками попробуй прикормить. Вот указка лазерная, если шипеть будет и не пускать в кухню или куда — включай и отвлекай, она разум теряет, инстинкт срабатывает и гоняется за зайчиком…

С Марысей она и без указки поладила — вкусняшек её с лососем сыпанула и не гнала, когда та увязалась за ней в комнату. Прилегла на кровать, телефон достала и искоса на кошку поглядывает. А та, вначале под кровать спрятавшись — уже передними лапами на кровати. Через несколько минут уже на кровати сидит, настороже, готовая в любой момент дать стрекача. И незаметно, как партизан — подбирается к Насте. И вид такой, главное, независимый — словно ей не любопытно, а она так — мимо проходила и прилегла тут на минутку…

И только когда трёхцветная красотка подобралась вплотную, обнюхивая гостью, Настя заговорила с ней:

— Какая девица ухоженная и симпатичная! Шерстка аж лоснится, видела-видела корм твой, не экономит Женя на тех, кого любит… Можно? — Настя медленно протянула руку, кошка насторожилась, но не убежала. Ещё медленней, одним пальцем, принялась почесывать подбородок и Марыся тихонько замурлыкала. А Настя продолжала нахваливать: — А шубка какая шикарная! И не короткая, и не чересчур мохнатая, не блюешь каждую неделю с волосни. И умненькая какая…

Поладили, окончательно сдружились, когда Настя, отдохнув — начала разбирать вещи. Марыся все сумки проверила, в каждой посидела, а Настя её не прогоняла. Зато, когда открыла шкаф и разглядела вещи женские чужие, да ещё такие качественные и не из дешёвых, Настя призвала кошку в союзницы:

— Марыся, что это за цаца тут жила⁈ И такое оставила, эх, Женя, такие скелеты, тьфу, шмотки в шкафу держит… Как бы разузнать, почему разошлись…

Вот после шкафа-то у Насти оформилась чёткая цель, как в старом детском мультике: «Такого мужика не отдам никому, такой мужик мне самой ко двору… Нечего думать и рассуждать, надо хвататься и не отпускать! Мой…»

Сегодня, когда Женя позвонил и предупредил, что жильцов заселить могут — Настя перенервничала. Наложилось ещё то, что на работе опять скандалов несколько с новыми работницами — Настя уже всерьез задумалась об увольнении. В городе ещё несколько организаций есть, с её навыками и опытом практической работы (два года стажа, помимо учебы, где тоже не только теория была) — возьмут, только вот условия пожиже будут, чем в госкорпорации. Или нет, в любом случае, стоит узнать. Терпеть то, что сейчас происходило в цеху, а главное: терять в зарплате и сопли подтирать этим, привезенным — не хотелось. Им подметать полы в цеху в самый раз, а начальство удумало — учить на ходу. Тому, что Настя с Ленкой в колледже почти три года осваивали, да потом на производстве два…

Домой Настя добралась на взводе, не зная за что хвататься: то ли резюме сесть составлять, то ли помыться, пока никого нет, то ли прибраться, навести порядок идеальный. Чтоб не позориться перед подселенцами, ну и пусть видят, что квартира в чистоте блюдется, нечего свинячить. Пусть сразу приучаются убирать за собой!

Перекусила по-быстрому, привела мысли в порядок, расставила приоритеты: приняла душ и принялась за уборку. Оставив резюме на потом, несколько смен ещё дотерпит до аванса, а если потребуется — и до конца месяца доработает. Не садиться же Женьке на шею, свесив ножки…

Всё успела: квартира блестела (она и до этого была в порядке, ну, у женщин свои представления о том, что такое убранная квартира), Настя валялась на диване в Жениной комнате, набивая в телефоне текст резюме, и Марыся тут же пристроилась. Залезла на ноги, повозилась там, устраиваясь поудобней, и принялась с ожесточением задней лапой за ухом себя чесать. Настя улыбнулась и пошутила:

— Ты чего, подруга, на меня своих блох стряхиваешь? Да шучу-шучу, Марысичка, откуда они у тебя, давай бороду почешу, ух ты лапочка наша…

Звонок в домофон раздался после восьми. Настя аккуратно сняла кошку с себя и пошла встречать новых гостей. Не без волнения и опасений, Марыся следом за ней.

Вошли два мужика, вежливо поздоровались. Старшему Сальникову за полтинник, может и меньше, но старили черты типичного выпивохи: оплывшее лицо, синюшный нос и мешки под глазами. Младший тоже у Насти симпатий не вызвал — под тридцать, движения суетливые, её словно раздевал глазами, тут же их отводя. Бегающий взгляд, как бабушка говорила: «жуликоватый…» Ещё и помятые какие-то, хотя это можно списать на то, что только-только из центра приема беженцев. Наташа рассказывала, в каких условиях они обитают…