Леонид: Испания (СИ) - Коллингвуд Виктор - Страница 40

У комбрига азартно блеснули глаза. Полковник Андрушкевич хищно подался вперед, стискивая ладонями холодный, покрытый каплями поручень «газика».

— Вот они, голубчики… Накрыть их боевой линией! — жарко зашептал он, резко оборачиваясь ко мне и начальнику штаба. — Перережем шоссе третьим батальоном, развернем полки во встречный бой и заблокируем их до самой реки!

Я посмотрел на колонну. Сквозь туман было видно, как по шоссе вперемешку с грузовиками обеспечения шли боевые машины «синих». Тяжелые трехбашенные Т-28 растянулись на марше, уверенные в своей безнаказанности и отсутствии у нас авиаразведки.

— И совершите глупость, товарищ полковник, — оборвал я разгоряченного комбрига. — Для вас ввязаться здесь в позиционную драку — верная смерть.

Андрушкевич удивленно уставился на меня.

— В открытом встречном бою против средних танков наши легкие Т-26 долго не протянут. Тут нужен дерзкий налет! Давайте мы сделаем так: быстро вылетаем из леса единым бронированным кулаком, бьем в упор прямо по уязвимым бортам их танков прямой наводкой, пока они в походных колоннах и не успеют развернуть башни! Т-28 длинные, они нескоро развернутся. Пока у противника замешательство — фиксируем разгром у посредников и немедленно уходим обратно в чащу. Принцип «ударил — отскочил». Не давайте им времени опомниться.

Полковник на секунду задумался, матерно выругался сквозь зубы и ивнул начальнику штаба.

В сторону танковых командиров взмахнули сигнальные флажки. Лес мгновенно взорвался яростным ревом. Сорок легких танков Т-26 разом сорвались с мест, вываливаясь из-за мокрых стволов деревьев на раскисшее поле перед шоссе. Они шли плотным стальным утюгом, сминая кустарник. — Огонь! — рявкнули в шлемофонах командиров орудий.

Слаженный, оглушительный залп сорокапяток разорвал сырую тишину. Тяжелые хлопки холостых выстрелов больно ударили по ушам, а сизый пороховой дым мгновенно смешался с дождевым туманом. Били в упор, условно — по длинным бортам и гусеницам маршевой колонны Т-28. Вслед за линейными танками из кустов веером высыпали юркие Т-27. Маленькие танкетки с ходу залили шоссе сухим, яростным треском пулеметных очередей, обозначая сплошную зону уничтожения для пехоты и автомобилей.

На шоссе начался сущий ад. Водители и механики синих в панике били по тормозам, тяжелые машины заносило на скользкой глине, танки сталкивались между собой и беспомощно сползали в глубокий кювет. Из башен выскакивали ошарашенные танкисты, озираясь под условным «свинцовым ливнем». Между машинами уже метались судейские посредники с белыми повязками поверх промокающих шинелей, задорно свистели, размахивали красными флажками и на ходу выводили из строя целые танковые роты синих. Грозные боевые порядки — все они на бумаге арбитров превращались в дымящийся, уничтоженный лом.

— Назад! Отступаем! — скомандовал я комбригу, видя, что посредники зафиксировали успех нашей вылазки. Пока «синие» в суматохе пытались организовать хоть какое-то подобие обороны и развернуть уцелевшие башни, наша 10-я бригада, неслаженно дав обратный ход, начала пятиться. Танки, выбрасывая клубы сизого выхлопа, плавно втянулись обратно под защиту мокрых сосен.

Спустя пару минут грохот стих. Ноябрьский туман послушно сомкнулся за их кормой, надежно пряча нас в своей сырой глубине. Колонна противника, будь это настоящая атака, надолго была бы парализована.

Кажется, примерно так действовал под Мценском Катуков.

Итак, первая задача — парализовать снабжение и растащить маршевые колонны танковой бригады «синих», была блестяще выполнена. Но расслабляться не следовало: перед нами во весь рост встала вторая, куда более тактическая задача: требовалось во что бы то ни стало ликвидировать плацдарм «синих», выбить их подвижные отряды с захваченных мостов и буквально сбросить противника в реку Случь. Без этого вся идея маневренной обороны теряла смысл.

Мы снова склонились над разложенной прямо на капоте штабного фаэтона картой. Андрушкевич, раззадоренный успехом лесной засады, теперь горел нетерпением, но его тактическая мысль все еще двигалась по привычным, рельсовым шаблонам мирного времени. — Ну что, Леонид Ильич, тылы мы им знатно распотрошили! — жарко зашептал комбриг, ломая пальцами очередную папиросу. — Надо ковать железо, пока горячо. Разворачиваем батальоны на юг и бьем вдоль левого берега прямо по кавалерийским заслонам у переправ. Сметем конницу к чертовой матери, пока к ним танки Фавицкого не подтянулись!

Внимательно всмотревшись в символы, которыми штабные обозначали расположение «синих», и покачал головой.

— Сейчас идти нельзя, Николай Николаевич. Сейчас условный противник ждет от нас удара с севера, со стороны Минска или с востока, и нацелил туда все свои пулеметы и противотанковые пушки. Нам нужно перехитрить его. Предлагаю дождаться ночи и атаковать внезапно с запада. Они совершенно не ожидают такого удара! Когда наши танки попрут со стороны их собственного тыла, в первые минуты нас примут за свои бронечасти. А мы воспользуемся замешательством, сомнем их оборону с тыла и сбросим в воду. Противотанковая артиллерия за мостом, они не сумеют нам противодействовать.

— С запада… — задумчиво протянул полковник. — Дерзко. Нагло, черт меня дери! Они и впрямь все стволы развернули на восток. Начштаба, ко мне! Приготовиться к ночной атаке, передать комбатам маршрут обхода. Двигаться в полной темноте, ни одного огонька, радиостанции — на прием!

Ноябрьская ночь опустилась на окрестности Слуцка глухой, непроницаемой стеной. Дождь к полуночи наконец утих, зато вновь опустился плотный туман. В темноте угадывались лишь смутные, угловатые силуэты замерших машин. Механики-водители сидели на своих местах впотьмах, не смея зажечь даже приборные панели; радиостанции держали строгое молчание. Экипажи без лишнего шума заводили остывшие машины, готовясь к ночному броску.

Полковник и начштаба сложившейся ситуацией были крайне обеспокоены.

— Всем хороша ваша задумка, Леонид Ильич, но вот туман… И так ночью идти — дело непростое, а тут еще и это!

— Идите с включенными фарами, товарищ полковник, — подсказал я.

Андрушкевичу идея не понравилась:

— Демаскируем себя, вся внезапность псу под хвост!

— Увидят не нас. Они увидят слепящую стену, — цинично усмехнулся я. — В таком густом тумане направленный свет сотен фар сработает на ослепление. Мы намертво ослепим их артиллеристов, дезориентируем пулеметные расчеты, а кони от этой иллюминации просто с ума сойдут: взбесятся и разнесут собственные позиции. Идти нужно на максимальной скорости, единым фронтом.

Командир бригады помедлил, тяжело поскреб ладонью заросший подбородок и решительно махнул рукой начальнику штаба:

— По машинам! Передать по цепочке — включать по сигналу. В ночное небо с тихим шипением ушла зеленая сигнальная ракета.

И в ту же секунду глухую ноябрьскую тьму разом вспороли десятки мощных, безжалостных лучей. Фары Т-26 и маленьких танкеток вспыхнули одновременно. В плотной пелене тумана этот яростный свет преломлялся, дробился и разбухал, создавая пугающую иллюзию, будто из лесной чащи прет не одна бригада, а колоссальная, бесконечная стальная армада. Рев двигателей сотряс сырой воздух, бригада походнйо колонной на полной скорости покатилась к переправе.

Это зрелище невольно поразило меня. Конечно, на СВО я видел технику посерьезней, но никогда она не использовалась такой массой. Когда наступают сотни танков, даже легких — это производит впечатление, особенно ночью!

Разумеется, к настоящему мосту мы не пошли — он находился прямо в городе и был для нас недоступен. Посредник сориентировал нас, указав, где находится условная переправа, за которую и должны были состояться самые тяжелые бои.

Фары передовых Т-26 осветили условную переправу. На позициях «синих» у моста началась паника. Лошади кавалерийских сотен, испуганные внезапным грохотом и ослепительным сиянием, шарахались в темноту, давили палатки и сбрасывали седоков. Орудийные расчеты находились на той стороне реки. Конечно, они могли обозначить и стрельбу через реку, развернувшись в сторону атаки, но наводчики физически не могли целиться — пробивающий морок свет резал глаза до слез, превращая все в сплошное, ревущее белое марево. Наши легкие танки с ходу, не сбавляя оборотов, зажали предмостные укрепления с обоих флангов. Сквозь пороховой дым и лучи фар заметались судейские арбитры. Главный посредник учений, отчаянно дуя в свисток и размахивая красными флажками, истошно орал, выводя из строя ошалевшую оборону «синих». Мост был взят в считанные минуты.