Леонид: Испания (СИ) - Коллингвуд Виктор - Страница 19

За окнами зала заседаний окончательно стемнело, когда концепция нового танка была окончательно отработана. Оглядев уставших конструкторов, обсуждавших среди стоп изрисованного ватмана и пустых стаканов из-под чая задание, я коротко подвел итоги многочасового совещания:

— Ну что, товарищи, думаю, базовые параметры утверждены. Торсионная подвеска, харьковский дизель поперечного расположения, планетарная коробка. Никаких люков механика-водителя в лобовой детали корпуса. Рациональные наклоны брони, широкий башенный погон с местным уширением, баки вынесены из боевого отделения. И главное — основа танка будет строго единой.

Конструкторы, уже успевшие принять мою концепцию, внимательно слушали меня.

Осталось пройтись по организационной части.

— Вы видите, объем работы предстоит колоссальный. Во-первых, вы с товарищем Устиновым подумайте над тем кто какие агрегаты возьмёт на себя. Мы уже делали так при конструировании перспективного истребителя и всё, я считаю, получилось наилучшим образом. Поэтому установим следующий порядок: товарищ Гинсбург — ведущий конструктор проекта, товарищ Устинов — куратор, Остальные конструкторы образуют рабочие группы, конструирующие отдельные узлы и механизмы.

Мои гости невесело переглянулись. Конечно каждый из них хотел бы сам заниматься конструированием. Наверняка все они ехали сюда, уже примерив на себя роль главного конструктора. Особенно заметно было недовольство амбициозного Кошкина, — Михаила Ильича уже не в первый раз отстраняли от ведущих ролей в конструировании новой техники.

Ну ничего, товарищи. Привыкайте к централизации и порядку. К тому же у меня есть нечто что подсластит пилюлю.

— Второе. После того как основное шасси будет сделано и доведено до ума, те товарищи, кто наиболее ярко отличится при конструировании базовой машины, получат самостоятельные направления. Вы сможете сами конструировать вспомогательные машины на базе этого шасси — самоходные артиллерийские установки, тяжелые тягачи, ремонтно-эвакуационные машины и так далее.

Морозов и Котин заметно оживились. Перспектива получить под свое начало отдельную разработку была отличным стимулом. Это должно было заставить амбициозных инженеров активнее заниматься проектированием основного танка, не считаясь с личнымиамбициями. Харьков явно мог рассчитывать на львиную долю разработок «второй очереди».

— Оперативное руководство всей линией работ поручается Дмитрию Федоровичу Устинову, — я кивнул на своего заместителя. — Все текущие согласования по чертежам и производственной базе решаете через него. Вопросы соблюдения режима секретности — тоже.

Конструкторы начали собирать документы. Тут я посмотрел на студента Шашмурина, который бережно укладывал в портфель исписанную мелким почерком тетрадь.

— Николай, наверное вы задаёте себе вопрос — как вы оказались здесь и что вы тут вообще делаете. Не так ли?

Студент серьезно кивнул.

— На самом деле никакого секрета нет. Мой техотдел наблюдает за перспективными студентами и старается привлекать их практической работе как можно раньше. Так что — смело беритесь за дело. Вас прикрепят к Кб Гинсбурга в качестве стажера. Вникайте в каждый узел. Учитесь у старших товарищей, но если видите технический просчет — не стесняйтесь указывать на него. Нам нужна рабочая машина, а не сохранение чьих-то авторитетов. До свидания!

Потрясенный Шашмурин пожал мне руку.

Совещание закончилось. Инженеры потянулись к выходу, уже в коридоре начиная спорить о резных технических деталях, типа плюсов и минусов литья башни. Я остался один, подошел к окну и приоткрыл створку, впуская в прокуренный зал заседаний ночной воздух.

Произнося уверенные слова об унификации, я на самом деле совсем не был уверен в итоговом успехе. Такие масштабные задумки, вроде бы абсолютно логичные на чертежах, далеко не всегда получались на практике. Риск того, что отечественная промышленность тридцатых годов банально не вытянет серийное производство планетарной трансмиссии или гидроамортизаторов, был крайне высок.

И тем не менее, попытаться стоило. Запустить в серию целую линейку разнообразных машин на базе одной трансмиссии и подвески — значило решить целый комплекс сложнейших проблем. До выпуска нового танка еще не менее 3-х лет — за это время мне нужно будет подтянуть производственную дисциплину и станочный парк.

Но сомнения все равно не оставляли.

Итак, проект нового универсального танка был запущен и сгружен на широкие плечи товарища Устинова. Дмитрий Федорович вцепился в него мертвой хваткой, и теперь этот локомотив было не остановить. С авиацией тоже наметился серьезный сдвиг — Яковлев плотно работал над новыми скоростными машинами, на заводе № 1 спешно готовили целых три прототипа И-17, а заодно ремонтировали пострадавший при жесткой посадке первый экземпляр.

Поступали обнадеживающие новости о полноприводных автомобилях: уже были готовы варианты «полуторок», в ближайшие месяцы обещали показать полноприводные версии ЗИС-5 и ЗИС-6. Так что мне оставалось лишь изредка контролировать ход работ.

Настало время вплотную заняться своими прямыми обязанностями на посту заместителя начальника ГЛАВУПРа. Техника техникой, но воюют люди. Пора срочно переключаться на вопросы обучения войск. Иначе могло получиться, что гитлеровским войскам в первые месяцы войны достанется не просто «много трофейного оружия», а «много хорошего трофейного оружия».

Первое, на что я хотел обратить внимание, это намеченные на сентябрь большие маневры Киевского военного округа. Там уже вовсю шла подготовка: войска перебрасывались, размещались лагерями, штабы составляли планы учений. А еще — выглаживались дороги, колхозные поля буквально выравнивались тракторами, чтобы танки, не дай бог, не застряли на глазах у начальства и иностранных гостей.

Короче, намечалась показуха, и мне очень хотелось это предотвратить. Поменять эту порочную систему, превратить Политуправление в действительно полезный, действенный инструмент. И одна из проблем, с которой я сразу столкнулся — отсутствие подходящих кадров. Нужен был надежный, толковый заместитель, моя правая рука в аппарате ГЛАВУПРа.

Последние два дня я листал личные дела политработников, отбраковывая одну кандидатуру за другой. Одни были натуральными дундуками, застрявшими в лозунгах Гражданской, другие — и их было большинство — осторожными канцеляристами, умеющими лишь писать гладкие отчеты о политико-моральном состоянии. Ни те, ни другие для реальной работы в войсках не годились.

К тому же почти все они слишком хорошо и плотно общались с Гамарником. А к этому типу не стоило поворачиваться спиной.

А мне не нужен был надсмотрщик или агитатор. Мне нужен был человек, понимающий или хотя бы способный понять специфику маневренной войны.

Уже за полночь я, уже потеряв надежду, перевернул очередную картонную обложку. И тут в глаза бросилось имя. «Рыбалко Павел Семёнович».

Знаменитая фамилия! Рыбалко — будущий маршал бронетанковых войск. Один из лучших, если не самый лучший танковый полководец Великой Отечественной. Командарм, вскрывавший немецкую оборону в рейдах немыслимой глубины. На минуточку, человек на танках с ходу форсировал Днепр.

Но что он делает в архивах ГЛАВУПРа?

Бегло вчитался в скупые строки биографии, и сразу все стало понятно. Павел Семёнович начинал карьеру комиссаром. У него огромный стаж политработы, еще со времен Первой Конной! И лишь совсем недавно, в начале тридцатых, он совершил редкий карьерный маневр — ушел с «чистой» партийной линии на строевую должность. Сейчас он служил помощником командира горно-кавалерийской дивизии.

В волнении я захлопнул папку. Вот оно! Это идеальный кандидат. Человек, знающий комиссарскую работу изнутри, но не побоявшийся прейти на командирскую должность. Вернуть его обратно в «политотдел» формально означало понижение в глазах армейской среды. Но ничего. Ведь я собирался дать ему такие полномочия и масштаб задач, которые и иным комкорам не снились.