Спрут (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 4

— А что насчёт Нащокина. Он был влюблён в твою мать?

— Да кто его знает… Был или не был. Это же неважно. Я не уверена, что он мой отец. Понимаешь? Я ведь могу быть дочерью архитектора или строителя.

— Ты можешь сделать генетический анализ, — заметил я.

— Могу, но не хочу. И не буду, конечно же.

Она вздохнула и задумалась, склонив голову. Возможно, это алкоголь брал своё.

— Что ж, я могу только посочувствовать, — сказал я. — И что ты хочешь? Ты настолько потрясена теми событиями, что хочешь отомстить деду за свою мать? Или за что? За свою изломанную судьбу? За то что тоже выходишь замуж, исходя из целесообразности?

Она пристально посмотрела на меня и чуть качнулась.

— Я пьяна не поэтому. Я пьяна от счастья, ты понял? И я хочу, чтобы ты… хорошенько усвоил, что этот человек… В общем, для него не существует ничего, кроме пользы и выгоды. И не стоит тебе очаровываться им. Прозрение будет болезненным.

— Я тебе сочувствую, — снова сказал я. — Только что с того? Ты хочешь грохнуть родного деда из-за этой мутной истории? Истории, в которую сама до конца не веришь?

— Что? — нахмурилась Ангелина, как бы пытаясь понять, о чём я говорю.

Я смотрел на неё в упор.

— А-а-а… — засмеялась она. — Нет. Во-первых, история стопроцентно правдивая. А, во-вторых… Ты что, подумал, что я хочу убить дедушку? Я ведь ещё не сошла с ума. Не его, это я просто к слову рассказала…

— А кого же ты хочешь убить? — уточнил я.

— Мы должны грохнуть Давида. Потому что если или когда мы останемся с ним один на один, ничего хорошего для нас из этого не выйдет. Поэтому нужно устранить его сейчас, пока дед в силе, пока он может, в случае чего, прикрыть и не спасует ни перед самим Давидом, ни перед его покровителями.

— Какая свежая идея, — усмехнулся я. — Умеешь ты интригу создать.

— Да какая тут интрига, — ответила она. — Если подумать хорошенько, Давид попытается замочить деда до нашей свадьбы, пока ты не стал мужем наследницы.

— Вообще-то прямой наследницей является Кристина.

— Не смеши меня! Маме это всё вообще до фонаря. Завещани-то на меня. Короче, если Давид грохнет деда до свадьбы, он перехватит все дела. Логично? Стало быть, времени у нас не так много.

— А это не ты, случайно? — прищурился я. — Это не ты, случайно, подкинула дедуле пилюль, от которых ему заплохело?

— Издеваешься? — вскинулась она. — Ну ладно. Конечно, нет. Сто процентов это был Давид.

— А что тебя так настроило против него? То, что это он организовал нападение в лифте? Раньше ты таких речей не водила.

— Давай грохнем Давида, и я тебе помогу. Возможно, наконец-то завоюю твоё доверие и стану лучшей в мире жёнушкой.

— А что, шикарная идея, — сказал я с усмешкой. — Может, заодно мне и Мэта херакнуть? Одним трупаком больше, одним меньше.

Мэт мне был почти безразличен, я её просто подзадоривал, и Ангелина дёрнулась.

— Хочешь, чтобы я снова сказала, что с Мэтом всё? Можешь о нём просто-напросто забыть. Давай, что ты хотел со мной обсуждать, обсуждай. И полезли в койку, пока я не перехотела.

— Нет, в койку мы полезем теперь нескоро.

— Ой, ну надо же! Подумать только! Не трахалась я с ним тогда. Я что, уж совсем, сука бессердечная, по-твоему?

— Да что ты, и в мыслях такого не было. Но совокупляться мы с тобой пока не будем. Причём ты не будешь трахаться не только со мной, а вообще ни с кем. Считай это карантином. Чисто санитарной мерой.

— Чего-чего? — нахмурилась она и щёки её вспыхнули от пьяного гнева. — Такого мне ещё не говорили.

— Не так давно ты мне выставляла условия для заключения и существования нашего брака. Теперь я предложу свои.

— А если они будут неприемлемы?

— Значит не будет брака. Ведь это союз свободных и любящих сердец. Или что–то вроде того.

— И что ты от меня хочешь? Говори.

— Я хочу, чтобы в течение первого года ты не заводила никаких любовников, никаких интрижек, никаких связей, никаких мимолётных минетов. Ничего такого. Чтобы ты стала пай-девочкой.

— Почему? — зло спросила она.

— Скажи сама.

— Сраная гигиена?

— И это тоже, — усмехнулся я. — Но если мы договариваемся создавать совместный проект, мне нужна будет кристальная репутация. Так что если у меня возникнет хоть малейшее подозрение в отношении тебя, всё сразу закончится. Как будто ничего и не было. Ясно?

— Что значит ясно? Принимаю я или не принимаю это предложение? Это надо обсудить.

— Обсуждать нечего, — засмеялся я. — Или ясно, или нет. Вот и всё. На этот раз так.

— А ты? — угрюмо бросила она.

— Что я?

— Ты будешь заводить интрижки и мимолётные минеты?

— Смотрите, пожалуйста, — всё так же со смехом ответил я. — Может, и не буду.

— Ух, ни фига себе! — возмущённо воскликнула Ангелина. — Капец!

— Восстанавливать доверие всегда непросто.

— Ну охренеть! Это чё за шняга вообще⁈ Может, мне об этом деду рассказать?

— Ага, — кивнул я. — Расскажи. Но сначала пойдём со мной.

— Куда? — прищурилась она.

— В туалет. Ты писать не хочешь?

— Чего?!!!

Глаза у неё полезли на лоб.

— Я хочу, чтобы ты пописала, — сказал я. — На-ка, возьми.

— Это ещё что?

Я вытащил из кармана и протянул ей небольшую штуковину, похожую на градусник.

— Это чё, тест на беременность, что ли?

— Давай. Я хочу, чтобы ты сделала это при мне.

— Капец, ну ты извращенец, — покачала она головой и вдруг заржала. — Ну хорошо. Ладно. Не ожидала, что тебя золотой дождь вдохновляет! Ну ты и извращенец, Серёжа. Пипец!

Мы зашли в ванную. Она стянула с себя трусики, задрала юбку, уселась на унитаз и подставила стакан, взяв его с умывальника.

— У тебя паранойя, — сказала она и зажурчала. — Я нифига не беременна.

— Не беспокойся, ещё забеременеешь, всё впереди.

Я взял нехитрый индикатор у неё из рук и подождал, когда появятся полоски. Беременности не было.

— Ну что, ты доволен? — усмехнулась она. — Кстати, для твоей информации, если ты так боишься стать отцом, от орального секса не беременеют.

— Я это учту, — кивнул я. — Но сегодня мы поспим, как брат с сестрой.

Я вышел из ванной, подошёл к кровати и начал расстёгивать рубашку.

Утро началось с приезда портных, которые привезли смокинг, подправленный за ночь после вчерашней примерки. Смокинг, брюки, бабочку, лакированные туфли.

Кто бы мне сказал в девяносто пятом году, что толстомордый и безжалостный убийца Ширяй будет устраивать балы, облачаясь в чёрные костюмы с атласными обшлагами и лакированные туфли-лодочки.

— Скажи спасибо, что тусовка не подразумевает фраки, — смеялась Ангелина, наблюдая за примеркой. — Уж всяко лучше, чем твоя старая драная кожаная куртка. Откуда она, кстати? Это что, фетиш какой-то?

— Это моя вторая кожа, — сказал я. — Не вздумай её сжечь, как в сказке про царевну-лягушку. Беды не оберёшься.

— Да ладно, ладно. Я поняла, что ты чувак суровый и крутой. Перечить не буду. Я, короче, полночи думала над твоими словами, кстати, словами довольно обидными.

— Неужели?

— Хорошо, так и быть, я приму твои условия. Более того, я думаю, что если продержусь год, то уж и дальше смогу довольствоваться только одним членом. И чтоб ты знал, я не блядь какая-нибудь. Ясно тебе?

— Хорошо, что ты сама это сказала, — кивнул я.

Примерки, суета, разговоры, сборы — время понеслось быстро и продолжало ускоряться. Приехала машина из аэропорта. Привезла маму.

— Ой, Серёж, что-то я так волнуюсь, — сказала она, обняв меня. — Ты уверен, что действительно хочешь этого? Вся эта роскошь, всё это показное богатство. Неужели тебе это нужно?

— Нет, конечно, — помотал я головой. — Это, можно сказать, отягчающие обстоятельства. Но не беспокойся, я справлюсь.

— Ну что же, — вздохнула она. — Так тому и быть.

Маме выделили комнату. К ней тут же примчалась какая-то модистка с помощницами. И мама вовлеклась в подготовительный водоворот, неожиданный и не похожий на то, к чему она привыкла.