Спрут (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 28

Большие красивые окна этого заведения открывали вид на восхитительную картину современной роскоши. Позволяли любоваться интерьером и красивыми людьми, которые внутри этого интерьера поглощали дорогие яства и бесценные напитки.

Я увидел объект своего интереса сразу. Джаббар был явно доволен собой. Он чувствовал себя, кажется, на вершине пищевой цепочки. Ведь пока что это он употреблял еду, лежавшую на его столе, а не его употреблял кто-то другой. Но правила жизни говорят о том, что от одного статуса до другого путь, порой, бывает очень коротким.

Он вёл себя как король жизни. И Ангелина вполне даже удовлетворялась этим зрелищем. Подыгрывала этому самодержцу и по совместительству редкостному Каину с манерно оттопыренным и толсто забинтованным пальцем. Она широко улыбалась и даже смеялась, вероятно, реагируя на его шутки. Флиртовала. Позволяла себя очаровать и в ответ пленяла сама. Пленяла и околдовывала так, что Джаббар, казалось, лопнет, как перезрелый персик, от первого же её прикосновения.

Убедившись, что всё движется по неписанной хрестоматии, я вернулся в авто и продолжил наблюдать за дверьми ресторана. Часа два в запасе у меня точно было. Пока ждал, нашёл в машине зарядку, подключил телефон и первым делом позвонил Чердынцеву. Позвонил и опять не дозвонился. Не дождавшись, что он перезвонит, отправил сообщение в мессенджер. Оно не доставилось. Но в Дубае так, без ВПН шансов нет… Попробовал позвонить Жене, Катиной подружке-адвокатше. Но и она не ответила на мой звонок.

Тогда я предался давно забытому и не самому любимому делу. Это только в кино сидеть в машине, жрать пончики и пить кофе из бумажного стаканчика выглядит вполне интересным занятием. Реальная оперская практика была далека от киношной романтики.

Впрочем, клиент, судя по всему, созрел раньше намеченного срока. Поэтому операция «Федя, дичь» понеслась с опережением графика и ужин закончился не за два часа, как я предполагал, а за один час двадцать минут. Что означало и нетерпение, и вероятное отсутствие десертов.

Я глянул на коробку с тортом и усмехнулся.

Следующим пунктом путешествия была сразу гостиница. Вот это скорость, вот это нравы, вот это критическая работа мозга. Вот это я понимаю! «Кайен» Джаббара и «Крузак» охраны подъехали к парадному входу парадного отеля. Джаббар вышел, что-то сказал швейцару, и тот сразу позвал специально обученного человека, который повёз машину в гараж. Охранники тоже вышли и зашли в фойе.

Им на глаза я попадаться не хотел. После последнего инцидента у Реваза, вернее после того, как я высказал всё, что думаю об охранниках, которые остаются внизу, пока их клиент поднимается в клуб. С того самого момента, как я сообщил своё мнение главе службы безопасности, а он, соответственно, высказал непосредственно вот этим ребятам, наши отношения с ними немного разладились.

Зато их отношение к служебным обязанностям стало более серьёзным. Но только на их помощь без особых оснований рассчитывать теперь не приходилось. И дружеское расположение ко мне явно не входило в число этих самых весомых оснований.

Оставлять свою тарантайку у входа в роскошный отель, конечно, было не айс. А в подземный паркинг я въехал вполне даже свободно, и никто не одёрнул меня и не остановил. Я нажал кнопку на парковочном автомате, ворота открылись, и я спокойно заехал внутрь.

Отель был большим, поэтому, когда я поднялся в лобби, на меня никто не обратил внимания. И я, как старый опытный хамелеон, мимикрировал, приняв цвет окружающей среды и растворившись в этом шикарном аромате, лёгком гомоне и высокомерных взглядах постояльцев.

Джаббар стоял у стойки и проявлял недовольство.

— Я вообще-то ваш VIP клиент, — заявил он, пренебрежительно выхватывая из рук портье пластиковую карту-ключ. — У нас этот номер постоянно выкуплен, а вы меня заставляете здесь ждать полчаса.

Портье что-то вежливо начал объяснять и улыбаться, но Джаббар, недослушав его, развернулся и пошёл от стойки к центру холла. Остановившись, он покрутил головой, заметив Ангелину, сидящую в кресле. Махнул ей рукой, улыбнулся и направился в её сторону.

— Пойдём зайдём в бар, — предложил он. — На крышу. Там чудесный вид. Полюбуемся Кремлём.

— Да, точно! — радостно ответила Ангелина и улыбнулась довольно выразительно.

Настолько, что у Джаббара от переполнивших его мозг видений закружилась голова.

Я спрятался в тени пальм, украшавших это царство роскоши, и дождался, пока они поднимутся наверх. Последовал туда же на другом лифте. Охрана разделилась — трое остались внизу, один поехал наверх.

Бар был довольно большим и правда с прекрасным видом на Кремль, и помогал своим посетителям чувствовать себя так, будто они действительно покорили величайшую вершину мира. Джаббар с Ангелиной расположились у стойки. Он заказал что-то помпезное, бармен забегал в поисках подходящих бокалов. Наконец напитки были поданы и даже употреблены.

Общение, как мне было видно издалека, сводилось к шуткам Джаббара и заразительному смеху Ангелины, что демонстрировало удивительное единодушие. Впрочем, вскоре мне показалось, что Джаббар как-то уж слишком быстро захмелел и стал клевать носом.

В конце концов я услышал его финальную фразу:

— Запиши на президентский люкс.

Почувствовав себя истинным президентом, Джаббар поднялся со стула и неловко, и довольно грубо потянул Ангелину за локоть. Но она не возражала и снова засмеялась.

Я даже вспомнил романс в исполнении Шаляпина, который в детстве слышал на патефонной пластинке. «Она хохотала». Чем-то напомнило происходящее здесь.

Подождав в баре минут десять, пока с меня возьмут оплату за виски с колой, я успел посмотреть на сайте гостиницы, где находится президентский номер. Он выглядел весьма внушительным и включал три спальни, гостиную, кухню и что-то там ещё очень красивое и великолепное.

Он располагался на этаж ниже, так что я спустился по лестнице. Аккуратно выглянул в коридор. Охранника не было. Покрутившись немного, я нашёл именно тот номер, который мне был нужен, и постучал.

— Рум-сервис, — сказал я, изменив голос.

Никто не ответил. Тогда я постучал сильнее.

— Рум-сервис!

На этот раз ответ пришёл. Я услышал гневный и неприветливый голос Джаббара. Текст его высказывания был совершенно нецензурным.

Я посмотрел на часы и вернулся в бар. Огляделся. У стойки сидели несколько человек. Я подошёл к стойке, заказал себе чашку кофе, усевшись рядом с иностранцем, похожим на турка. Он мне сразу понравился, потому что производил впечатление человека доверчивого. И пока он делился с барменом своими впечатлениями о Москве, я ловко, практически одним мимолётным движением, вытащил из бумажника, лежавшего слева от него, карточку-ключ от номера.

Оплатив свой кофе, я спустился в лобби. Здесь нужно было действовать аккуратно, потому что охранники тусовались именно на этом уровне. Они сидели в кафе, отгороженном пальмами, и чем-то угощались. Чаем или кофе. И совершенно не обращали внимания на помещение, в котором находились.

Я прошагал в сторону ресепшн. Портье, который разговаривал с Джаббаром, сменился, и теперь вместо него стояла девушка с индифферентной внешностью и скучающими глазами.

— Добрый вечер, — сказал я независимым и как можно более буржуазным тоном, что, впрочем, на неё не произвело ни малейшего впечатления.

— Слушаю вас, — сказала она довольно сухо.

Я протянул ей карту-ключ.

— Что-то сегодня как-то у вас тут не клеится.

— Что вы имеете в виду?

— То, что у нас здесь постоянно оплаченный президентский люкс, — подпустил я холоду в голос, — а ключ не работает. Вы можете мне его перепрограммировать? Только побыстрее!

— Одну минуточку, — сказала она и повернулась в поисках кого-то, кто умел это делать.

В это время к стойке подошёл тот самый турок, который сидел рядом со мной в баре.

— Будьте любезны, — сказал он на ломаном русском, — выдайте мне дополнительную карту. Я не могу найти карту от своего номера.