Спрут (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 20

Я вызвал такси и поехал к дедуле.

Мышь лежала спокойно и никак не проявлялась до того момента, пока я не решил позвонить Чердынцеву. Я набрал его номер и послушал долгие гудки. Никто не ответил. Набрал ещё раз. Опять долгие гудки. Мышь завозилась. На сердце стало неуютно и тревожно.

Зато у Ширяя была тишь да гладь. Уют и благодушие. Он обнял меня, похлопал по спине. Ангелина уже рассказала ему, как мы уходили по крышам и как напоролись на майора. Он покачал головой и погрозил пальцем.

— Из-за тебя ведь он полез на крышу смотреть, да? Из-за тебя.

— Так-то оно, конечно, так, Глеб Витальевич, — усмехнулся я. — Да вот только если б я туда не пришёл, он бы не просто полез, а ещё бы и нашёл, что искал. Петрович бы позвонил и рассказал бы. Потому как работничек ваш, как, прошу прощения, Труффальдино из Бергамо, не только у вас зарплату получает.

— Уже нигде не получает.

Мы хорошенько и вкусно поужинали. После ужина Ширяй разлил по бокалам виски и достал из ящика толстую длинную сигару.

— Надо будет вам шляпу подарить, — сказал я.

— Какую ещё шляпу?

— Как у техасского нефтяника. Разве можно курить сигару без шляпы?

Он засмеялся.

Ангелина была тихой, в основном молчала. Шарахнула вискарика, и её начало конкретно рубить. События сегодняшнего дня, похоже, взволновали её настолько, что сейчас она выглядела как варёная морковь. Была красная и мягкая.

У меня зазвонил телефон.

— О! Это наш заклятый друг, — сказал я, включая громкую связь. — Давид Георгиевич? Я вас горячо приветствую.

— Здравствуй, здравствуй, Сергей. Ну что? Как у тебя дела?

— Хорошо у него дела, — сказал Ширяй. — Привет, Давид. Сидим вот, ужинаем в семейном кругу. А у тебя-то как дела? Ты когда приедешь?

— О, Глеб Витальевич, — вполне натурально обрадовался Давид. — Приеду скоро, приеду. Я слышал кое-что… Я, собственно, почему звоню-то. Слышал, у вас там непонятки какие-то с Чингизом.

— С Чингизом? — нахмурился Ширяй. — Кто это? А-а-а… это батя того мудака, что внучке моей хамил? Да, были непонятки, верно. Но мы уже всё порешали. Закрыли вопрос, Дато. Серёжка, видишь, парень конкретный, вломил козлищу по первое число, вот вся его стая и раскаркалась. Все грачи, сука, и вороны. Слетелись, кружили.

— Они, я слышал, там серьёзных людей подтянули? — участливо спросил Давид.

Ширяй посмотрел на меня и покачал головой, мол, во даёт, тварь, врёт, как дышит.

— Да пусть они хоть министра внутренних дел подтягивают, — усмехнулся Ширяй. — Мне-то что? Хоть аятоллу Хомейни, хоть Ясира Арафата.

— Ну да, ну да, — согласился Давид и усмехнулся. — Просто тут вон дело такое, слухи пошли.

— Какие ещё слухи? — насторожился Ширяй, который свою партию отыгрывал с не меньшим мастерством.

— Мол… Азада, ну того парня-то, наглеца… найти его не могут. И Чингиз очень расстраивается. Опять мечется, по всем уважаемым людям бегает. Волосы рвёт на разных местах.

— Ходят слухи? — переспросил Ширяй. — Ходят слухи, что на Луне железный член нашли. Не слыхал?

Давид весело расхохотался.

— Нет, про такое не слыхал.

— Ну вот.

— Но про то, что он кипиш устроил и говорит, будто Серёга сына его заколбасил, уже несколько раз слыхал. Я, собственно, поэтому и позвонил. Хотел предупредить, чтобы вы поосторожней там были. Ну ладно, если всё под контролем, то я рад. И ещё, рад был вас всех услышать. Скоро увидимся. Приеду, отвезу вас к Мамуке. Он открылся опять. Таких люля даже на луне не делают.

— А у тебя-то что слышно? — спросил Ширяй. — По нашим вопросам.

— Глеб Витальевич, расскажу всё подробно. Дела решаются. Ваше задание выполняется. Всё в ажуре будет.

— Ну ладно. Хорошо. Жду тебя. Приезжай, — сказал Ширяй. — Береги себя, дорогой.

Он кивнул мне, чтобы я отключил телефон.

— Вот сука, — сказал он. — Выключил?

— Выключил, выключил.

— Вот сука, — повторил он. — Надо с ним что-то решать.

— Ну так мы же уже всё решили, — удивился я. — Договорились же вроде.

— Ну так и что? И где? И когда? Ну?

— Сейчас вот эту проблему закроем и сразу за него возьмёмся, — кивнул я. — Садык уже ногами сучит, хочет его заграбастать, чтоб к вам подобраться.

— Смотри, чтобы он случайно в живых не остался.

Снова зазвонил телефон. На этот раз у Ширяя. Он посмотрел на экран и нахмурился.

— Михаил Фёдорович, — произнёс он, поднеся трубку к уху.

Голос его стал мягким, дружеским и немного заискивающим.

— Сто лет, сто зим, дорогой вы наш. Очень приятно вас слышать. Как поживаете?

Михаил Фёдорович что-то начал говорить.

Улыбка на губах Ширяя сначала затвердела, замёрзла, а потом постепенно начала увядать. Увядала, увядала и наконец сморщилась и исчезла совсем.

— Да нет, это какая-то ерунда… — наконец смог вставить Ширяй в речь Михаила Фёдоровича и опять надолго замолчал.

Он встал, отошёл к окну.

— Нет, — сказал он. — Ну о чём вы говорите? Да, это полный бред! Михаил Фёдорович, вы меня-то знаете?

Он снова его перебил и опять начал что-то втирать. Ширяй бросил быстрый взгляд на меня, потом на Ангелину и отвернулся. Плечи его поникли и дальше он только слушал. Слушал и ничего больше не говорил, не пытаясь возражать.

— Да, — наконец сказал он. — Я вас услышал. Я подумаю… Да, я понял! Понял! Не нужно вот этого всего. Ладно.

Он отключил телефон, сунул его в карман и выругался. Лицо его стало бледным. Глаза покраснели.

— Это по поводу Чингиза? — спросил я.

Он задумчиво посмотрел на меня, прищурился, прикусил губу, вернулся на своё место, налил виски больше, чем обычно, и залпом выпил. Налил ещё. Затянулся сигарой глубоко, как сигаретой, но не закашлялся, задержал дым в лёгких и выдохнул к потолку сизую густую и мрачную тучу.

— Да, — сказал он. — Из-за него, сука. Ну Давид, ну пи**рас. Ну он мне устроил.

Ангелина смотрела на деда в ужасе. А я уже догадался, о чём идёт речь.

— Хотят, чтобы ты сам поговорил… — сказал он наконец.

— Зачем? — с гневом воскликнула Ангелина и вскочила с места. — Нет, не надо! Дедушка, это ни к чему хорошему не приведёт!

— Просто поговорить, — махнул он рукой. — Ничего такого…

— Когда? — спросила Ангелина. — Дедушка, нет. Ты же знаешь, что это не просто поговорить!

— Ты-то куда лезешь, курица⁈ — рявкнул он и сунул горящую сигару в стакан с виски. — Жопой надо было меньше крутить, ясно? Вот об этом и думай! А тут просто поговорить, сказал же.

— Нет! Пускай Сергей немедленно уедет! Скажи, что его нет. Что ты не знаешь, где он. Давай его увезём, спрячем. Я могу! Переждём, пока это всё закончится. Наверняка можно что-то сделать.

Ширяй покачал головой и задумался.

— Может, и можно… — сказал он наконец.

— Конечно, можно! — воспряла духом Ангелина.

Она разгорячилась, разволновалась.

— Когда? — спросил я, ощущая противный холодок на спине.

— Можно… — сказал Ширяй и кивнул. — Было бы. Да только поздновато, они уже здесь…

— Ты знал? — воскликнула Ангелина, мгновенно побледнев. — Ты знал, да? Он бы успел уйти!

— Да зачем? — пожал плечами Ширяй, обретая свой обычный вид. — Там ничего опасного не будет. Мне гарантировали.

Он скользнул по мне взглядом и уставился на Ангелину. Смотрел он на неё долго и пристально, не как дед, а как коннозаводчик, смотрел, будто что-то прикидывал. В комнату вошли четверо подтянутых, смуглых, черноволосых и наглых чуваков. Коней апокалипсиса.

Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее…

Вы тугую не слушайте плеть…

— Давай, Серёжа, — сказал Ширяй, не глядя на меня. — Ты хороший парень. Езжай. Просто объясни, как что было и всё. Ничего не скрывай. Ты же ни в чём не виноват. Поговорите и на этом всё закончится. А мы будем ждать тебя здесь.

Ангелина вскочила.

— Сядь! — резко бросил он ей.

— Пусть возьмёт охрану! — воскликнула она.

— Мы сами охрана, — высокомерно сказал один из коней…