На грани помешательства - Лекс Ева - Страница 7

Ян остался стоять на месте, а мне каждый шаг давался с огромным трудом, внутри как будто ломались кости. Мой самый близкий и родной человек, как я думала! Он прав, я его люблю, я это даже скрывать не стала, но быть вместе с ним я больше не могу!

Глава 8. Кира

Я рассталась с Яном месяц назад. Физически он меня не преследует, но каждый день пишет о том, что любит меня, просит прощения и молит о встрече с ним. Я его игнорирую. Могла бы заблокировать, но не делаю этого. Почему?Боюсь, что тогда он будет преследовать меня по-настоящему, и я не выдержу, если его увижу. Ян сидит в моей голове, и его так просто оттуда не выкинуть. Я постоянно думаю о нем: что, если он действительно хотел мне рассказать, но боялся? Мне не хватает его заботы, нежности и тепла. Но потом я вспоминаю, что он обманывал меня целых полгода!Кажется, я начала сходить с ума. У меня опять начинается паранойя: мне кажется, что за мной всё время кто-то следит, но когда я оборачиваюсь, никого нет.

******

Сегодня я решила сходить в клуб, может быть, музыка поможет хотя бы на время выкинуть из головы мои навязчивые мысли. Я танцую только с девчонками, одна никуда не хожу — так спокойнее. Мы на танцполе уже около часа. Дергаю Саманту за рукав и зову в туалет. Она кивает, и мы движемся сквозь толпу к нужному коридору. Заходим в туалет, музыка приглушается. Саманта заходит в правую кабинку, а я — в левую. Выйдя, я ставлю сумочку около раковины, мою руки и умываю лицо прохладной водой. Да, в клуб я даже не накрасилась. Боковым зрением замечаю, как со всей дури распахивается дверь и забегают несколько качков в форме. На их лицах надеты маски, похожи они из ОБН, успело пронестись у меня в голове. За секунду один подбегает ко мне, быстро заламывает мне руки и прижимает меня лицом к стене. Слышу, как он говорит своим напарникам:

— Зовите понятых, — его голос мне показался смутно знакомым.

В кабинку заводят несколько человек. Этот тип защелкивает на моих руках наручники и разворачивает меня. Во мне мгновенно растекается злость! Какого хрена!

— Снимите с меня наручники немедленно! — взревела я. — Вы не имеете права их применять без предъявления обвинения!

Агент спокойно берет мою сумочку и спрашивает:

— Эта ваша сумочка? Она принадлежит вам?

— Да, — произношу я. Отрицать бессмысленно, там лежит мой паспорт, но внутри закрадывается нехорошее предчувствие.

Он достает мой паспорт, открывает его: Кира Найт. Оглядывает меня внимательным взглядом. Опускает руку снова в мою сумочку и достает пакетик с белым порошком. У меня всё холодеет внутри. Когда они успели подкинуть!

— Понятые, внимание, все видели. У девушки в сумке пакетик с белым веществом, похожим на кокаин.

— Вы это подкинули! — закричала я. — Помогите, это не настоящие полицейские!

— Девушка, успокойтесь, — этот урод достает удостоверение из кармана брюк, подходит к понятым и показывает. Мне он ничего не удосужился показать.

Медленно разворачивается и произносит:

— Кира Найт, вы обвиняетесь в хранении и распространении наркотических средств. Вам придется проехать с нами.

— Кира! — слышу ошарашенный возглас сзади.

— Саманта, меня подставили! — это всё, что я успеваю прокричать, прежде чем меня хватают и тащат из клуба.

Я оказываюсь в полицейской машине. Мой захватчик поворачивается с переднего сиденья и стягивает маску.

— Привет, Святоша, — подмигивает он. — А мне становилось страшно по-настоящему. Это Алекс, брат Яна. Мы приезжаем к главному зданию ФБР. Меня сажают в камеру и оставляют одну. Психологическое давление, — проносится у меня в голове. Я судорожно пытаюсь что-то придумать, но ничего не выходит. Смотрю на часы, прошло уже почти два часа. Эврика! Мои часы соединены с телефоном. Я быстро захожу в чат, но успеваю написать только «Ян», как дверь распахивается, и меня ведут в допросную комнату.

Меня грубо сажают на стул. В комнату входит Алекс, а следом Дэвид Джонсон.

— Юная леди, Кира Найт, приветствует Вас. Вижу, вам не повезло, — ухмыляется он. У меня багровеет лицо. Они заодно, чудовища! Не зря он мне сразу не понравился!

— У меня есть право на один звонок, — выдавливаю я.

— Конечно, конечно, — улыбается Алекс, достает из своего кармана мой телефон, а потом резко хватает меня за лицо. Я не могу дернуться, и он благополучно разблокирует мой смартфон. — Отлично, посмотрим, что у тебя тут.

Он нагло копается в моем смартфоне.

— Успела написать Яну, — ухмыляется он и срывает часы с моей руки. — Умно, но он тебе не поможет. Ян в другом штате, на конференции. — Я вспоминаю, что мы собирались поехать на эту конференцию вместе, и вернется он только к концу следующей недели.

— Господи, да он каждый день молит тебя о прощении! — Алекс поднимает на меня взгляд, а потом произносит холодным голосом: — Ян всегда был тряпкой.

— Я требую адвоката, — зачем-то произношу я эту бессмысленную фразу.

Алекс достает из второго кармана сложенный листок, разворачивает и подносит к моему лицу:

— Это экспертиза. У тебя нашли 45 грамм кокаина, в особо крупном размере. Минимум лет двадцать, — он впивается в меня темным взглядом. Я сглатываю.

— Что вам надо? — произношу я тихо.

— Наша последняя встреча прошла как-то скомкано, — произнес старший Джонсон. — Я понимаю, Кира, твою ненависть к богатым людям. Я изучал твое досье и знаю, как погибли твои родители. — Он многозначительно помолчал и продолжил: — Но твои предрассудки дошли уже до абсурда. Вы с Яном любите друг друга, но ты готова все разрушить ради принципов! — произнес он свою тираду и продолжил дальше: — Я не хочу смотреть, как мучается мой сын. Ты помиришься с ним, примешь его предложение, и мы станем семьей, забыв о нашей сегодняшней встрече.

— А если нет? — Я подняла подбородок и встретилась с ним взглядом. Противостояние длилось секунд пять. Я не отвела глаза, выдержав этот накал.

— А если нет, жалко будет, что звезда курса, которая уже никогда не станет прокурором, сядет в тюрьму минимум на двадцать лет.

— А знаешь, что в тюрьме делают с такими хорошенькими девочками? — спросил Алекс.

Я молчала.

— Я же сказал, она не испугается тюрьмы, — злорадно улыбнулся Алекс.

Он подошел ко мне, резко накинул на голову балдахин, завалил себе на плечо и понес. Я стала судорожно брыкаться, но меня лишь крепче сжали. Я почувствовала, как меня кидают на сиденье автомобиля. Меня охватила настоящая паника. Мы ехали довольно долго, а потом Алекс опять потащил меня.

В конце концов он скинул меня на что-то мягкое, снял повязку с головы и наручники. Я проморгалась и смогла осмотреть обстановку. Комната похожа на спальню. Я лежу на двуспальной кровати. Алекс сел в кресло напротив. Прикроватная тумбочка, на окнах решетки, всё в зеленом цвете.

— Где мы?

— Добро пожаловать в частную психиатрическую клинику. Я здесь периодически лечусь, — он улыбнулся сумасшедшей улыбкой и раскинулся на кресле. — О, Ян активизировался. Если тебе интересно, он волнуется и спрашивает, что случилось. Ты ведь его целый месяц игнорила, — он усмехнулся. — А может быть, написать ему, что ты уезжаешь? Типа: «Прощай и не ищи меня больше. Это прощальное смс». А? А сама останешься здесь навсегда. Тебя никто не найдет. — Он встал и приблизился ко мне.

— Знаешь, в детстве я любил ломать игрушки Яна, и тебя с удовольствием сломаю.

Я в ужасе шарахнулась с кровати, пыталась открыть дверь, но она не поддавалась. Начала стучать по ней и кричать:

— Помогите!

— Тебе никто не поможет, святоша. Не бойся, нам будет весело. Для начала сделаем тебе укольчик.

Он резко схватил меня сзади и повалил на кровать. Я пыталась лягаться, но это было бесполезно. Алекс профессионально заломал мне руки и придавил меня коленом, задрал мое платье и больно всадил укол в мою задницу, а потом медленно слез с меня. У меня хватило сил только перевернуться на спину, комната поплыла. Руки и ноги налились невероятной тяжестью, словно стали свинцовыми. Я пыталась сопротивляться, но мое сознание быстро провалилось в темноту. Трудно сказать, сколько прошло времени, когда мое сознание вернулось. Несколько часов, а может, несколько дней – я была дезориентирована. Резко вскочив и всё еще ничего не понимая, я помчалась в туалет. Испытав облегчение, я медленно доползла по стенке обратно до кровати и опять уснула. Проснувшись второй раз, я окончательно пришла в себя и заплакала от безысходности. Горячие слезы пропитывали подушку, которую я обнимала и прижимала к себе. Из тюрьмы был шанс выйти когда-нибудь, а отсюда нет. Я представила, как меня трогают чужие руки, и начала содрогаться в новом приступе истерики.