Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ) - Токарева Мария - Страница 17

Игорь вышел. А она осталась стоять с коробкой мыла в руках, глупо улыбаясь пустоте.

«Пахнет тобой, — крутилось в голове. — Пахнет тобой».

Теперь коробочка и впрямь пахла. Им. Отчего волчица внутри довольно потянулась и заскулила.

«Да хватит! Хватит! Это фиктивный брак. Не питай надежд, глупая!» — приказала себе Полина, мечась по комнате.

До ужина оставался час, и, чтобы отвлечься, она решила позвонить тетке.

Она устроилась на обширной подоконнике, поджав ноги, и набрала знакомый номер. Гудки тянулись долго: тетя Вера вечно теряла телефон в недрах своей «халупы», как она сама называла старенькую двушку в области.

— Алло? — раздался наконец запыхавшийся голос. — Полинка? Ты чего звонишь? Случилось что-то?

— Теть Вер, привет. Не кричи, все нормально. Просто... у меня новости.

— Какие новости? Заболела? Денег надо?

— Нет, теть. Я... — Полина замялась, но решила рубить сплеча. — Я выхожу замуж.

В трубке повисла такая тишина, что Полина испугалась, что пропала связь.

— Теть Вер? Ты там?

— Замуж? — Голос тетки прозвучал так, будто Полина сказала, что улетела на Марс. — За кого?!

— За богатого, — Полина зажмурилась, готовясь к буре. — Оборотня. Альфу.

— Полина, ты дура?! — Тетя Вера не подвела, отреагировала привычно. — Они же все собственники! Звери! Ты вообще представляешь, с кем связалась?!

— Знаю, теть, — Полина вздохнула, не зная, зачем вообще набрала этот номер. — Но он... другой. И потом, это фиктивно. Просто договор. На полтора года.

— Фиктивно? — тетка, кажется, начала задыхаться от возмущения. — Дочка, ты меня пугаешь. Что значит «фиктивно»? Ты с ума сошла? А если он... а если ты...

— Теть Вер, все под контролем. Честно.

— Дочка, — голос тетки вдруг стал тихим, пронзительным, — смотри не обожгись. Твоя мать тоже думала, что справится. Думала, что сможет защитить вас с отцом от всех бед. А охотники...

— Теть, не надо, — перебила Полина, сдерживаю ненужные слезы. — Пожалуйста.

— Ладно, ладно, — после тяжелой паузы сдалась тетя Вера. — Не буду. Но ты помни: если что — приезжай. У меня хоть и халупа, но место есть. Всегда. Спрячу от этого зверя.

Полина улыбнулась сквозь подступающие слезы. Как-то странно ее все жалели и обещали защитить. Будто она и впрямь про далась монстр.

— Спасибо, теть.

— Да не за что, глупая. Только будь осторожна. Слышишь? Альфы — они... они как звери. Особенно с теми, кто им по запаху подходит.

— По запаху? — переспросила Полина.

— А ты не знала? — Тетка хмыкнула. — Для оборотня запах — это все. Если ты для него пахнешь «правильно», он за тобой на край света пойдет. И не отпустит никогда. Так что ты там смотри, с этим своим фиктивным мужем. Если бы был не фиктивный и добрый — другое дело. А тут… Непонятно у тебя вышло.

— Я поняла, теть. Спасибо.

— Давай, целую. И звони чаще, не пропадай.

— Позвоню. Обязательно.

Полина отключила телефон и еще долго сидела на подоконнике, глядя на заходящее солнце, отражающееся в окнах небоскребов.

«Если ты для него пахнешь правильно, он за тобой на край света пойдет». — слова звучали тревожные пророчеством. А отпустил бы он ее через полтора года? Полина надеялась, что надоест этому альфе намного раньше. Пресытится он ее запахом и переключиться на «переделанных кукол», более подходящих ему по статусу. Но Полина вспомнила его лицо в машине. Его пальцы на своей шее. Его недавние слова: «Пахнет тобой».

«Что, если тетя права? Кони о том же утвердила! Что, если все это — не просто случайность? Что, если мы оба отрицаем очевидное? Но… нет, мы друг друга не знаем, мы из разных миров». — Полина терялась от безответности мироздания.

Но где-то глубоко внутри, в самой темной и потаенной части души, волчица довольно рычала и скулила. Она знала ответ. И он ей нравился. Но, казалось, к пониманию этого ответа ведут тяжелые испытания…

Игорь

Он не планировал возвращаться так рано.

Совещание закончилось быстрее обычного: партнеры оказались на удивление сговорчивыми, и Игорь поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не ищет повода задержаться в офисе. Не перебирает бумаги, не придумывает срочные звонки, не сидит в кресле, глядя на огни Москвы.

Он просто сел в машину и поехал домой.

«Домой», — мысленно усмехнулся он. Странное слово для пентхауса, в котором последнее время он ночевал чаще, чем где-либо, но который никогда не считал домом. Просто место. Просто стены. Домом был загородный семейный особняк, а в пентхаус он просто сбежал, чтобы отделиться от отца.

И теперь почему-то в голове возникло слово: «дом». Дом, в который хотелось побыстрее попасть.

Лифт поднимался слишком медленно. Игорь смотрел на мелькающие цифры этажей и думал о том, что там, наверху, теперь кто-то есть. Кто-то, кого он притащил в свою жизнь по контракту. Кто-то, кто пахнет так, что хочется забыть обо всех договорах.

«Хватит, — приказал он себе. — Она — сделка. Не больше. Выгодная инвестиция для выгодной комбинации».

Персональный лифт достиг последнего этажа. Дверь пентхауса открылась бесшумно.

Игорь зашел внутрь и сразу услышал голос. Тихий, мелодичный, льющийся откуда-то из глубины гостиной. Он замер, прислушиваясь.

— Ну, что ты грустишь, красавица? Тебе здесь не нравится? Тесно в горшке? Потерпи немного, скоро весна, я попрошу Игоря, чтобы тебя на террасу выставили. Там солнышко, воздух… а, может, и в землю посадим у него возле особняка.

Игорь бесшумно шагнул в сторону гостиной и замер у входа, оставшись незамеченным.

Полина стояла спиной к нему у огромного панорамного окна, где на подоконнике теперь разместилось несколько горшков с цветами. Игорь даже не заметил, когда она их принесла. Раньше там было пусто, стерильно-пусто, как и во всем пентхаусе. А теперь на подоконнике теснились фиалки, какой-то вьющийся плющ и огромный куст неизвестного ему растения с яркими зелеными листьями.

Полина склонилась над одним из горшков, поправляла листья, что-то шептала. На ней оказалась та же, что и накануне, длинная футболка и удобные джеггинсы, волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди. Она ходила босиком по мраморному полу гостиной и поливала цветы. Простая и уютная, совсем домашняя, она улыбалась. И не той вымученной вежливой улыбкой, которую Игорь видел на ужине с отцом. Другой. Настоящей. От этой улыбки у него в сердце что-то странно дрогнуло. Снова! Опять! Он по-прежнему убеждал себя, что это волк чует волчицу. Не более того.

— А ты вообще разговорчивый, — продолжала Полина, обращаясь к цветку. — Я таких не встречала. Обычно фикусы молчат, а ты прямо... болтун. Тебя как назвать? Федя? Нет, не подходит. Бенджамин? Ой нет, ты же не Фикус Бенджамина. Слишком пафосно для нашего сада. Игорь? Есть Фикус Бенджамина, а ты будешь Фикусом Игоря. Новый вид!

Она рассмеялась собственным словам, очень тихо и мелодично, совсем по-девчачьи.

Игорь смотрел на нее и не узнавал себя. Он стоял, спрятавшись за углом, как нашкодивший мальчишка, и подглядывал за девушкой, которая разговаривала с цветами. Это было странно. Это было глупо. Это было…

«Живое, — подумал он вдруг. — Все это живое и настоящее».

В его пентхаусе никогда не было жизни. Он привык к строгой функциональности, оставляя в своей жизни лишь необходимый набор вещей и элементов обстановки. Ни хобби, ни времени для отдыха, ни предметов коллекционирование — только работа, только планирование дел клана и битвы с врагами.

Но вот в его выверенный строгий мир пришла рассеянная испуганная девушка с потертой дорожной сумкой, со своим дешевым крафтовым мылом, с дурацкими цветами — и внезапно заполнила пустоту.

Полина повернулась, потянулась за лейкой, и Игорь увидел ее лицо в профиль. Свет заходящего солнца падал на нее, делая кожу почти прозрачной, подсвечивая рыжеватые нотки в русых волосах.