Бастард Императора. Том 27 (СИ) - Орлов Андрей Юрьевич - Страница 22

Мужчины в рубке вцепились в поручни, спинки кресел и края панелей. За обзорным стеклом земля стремительно приближалась. Поле боя росло на глазах: вспышки техник, бегущие люди, разрывы, пятна огня.

Ни у кого во взгляде не было паники. Только понимание: Так надо. Ради тех, кто выживет. Ради тех, кто ещё должен жить.

Перед самым ударом капитан тихо произнёс:

— Остальное на вас, молодёжь…

А в следующую секунду произошёл удар.

Другой дирижабль Российской империи:

Главнокомандующий стоял у обзорного окна и смотрел, как внизу рухнул один из имперских дирижаблей. Судно врезалось в землю и взорвалось мощным яростным пламенем, накрывая собой сотни врагов. Огненная волна прокатилась по полю, на несколько мгновений отрезав один китайский отряд от другого.

Мужчина не отвёл взгляда.

Внешне он оставался спокоен, но в груди поселился холод. Не страх, а тоска. Та самая тяжёлая пустота, которая приходит, когда ты отдаёшь приказ и знаешь: люди выполнили его до конца.

— Спасибо за службу, — тихо произнёс он.

Рядом стоящий офицер повернулся к нему.

— Главнокомандующий, вам совсем не обязательно было идти вместе с нами.

Мужчина усмехнулся, но взгляд его остался серьёзным.

— Смеёшься? Чтобы я, Романов, тот, кто обязан защищать свою империю, отправил других на смерть, а сам остался в стороне?

Он повернул голову к экрану, где синие точки смешивались с красными в одной кипящей массе.

— Меня есть кому заменить. А за свои поступки каждый мужчина должен отвечать сам. И за свой приказ я тоже отвечу. За каждую жизнь, отданную во имя победы.

Офицер промолчал. Главнокомандующий снова посмотрел на карту боя.

— Молодой Род, конечно, стоит наказать за самоуправство, — произнёс он уже тише. — Но сейчас мы должны помочь им всем, что у нас осталось. Даже собственными жизнями.

Он закончил разговор и перевёл взгляд на правый монитор, где отображалось количество дирижаблей, ещё находящихся в строю.

Помочь Вяземским в этой ситуации они могли только одним способом. Дирижаблями.

Отправить их вперёд. Прикрыть прорыв сверху. Нанести врагу максимальный урон. Дать молодому Роду возможность пройти глубже или хотя бы вырваться из смертельного кольца.

На каждом судне, которое сейчас шло к линии боя, находились старики и те, кому уже почти нечего было терять. Реакторы перегружены заранее. Щиты выжаты на предел. Орудия работают до последнего заряда.

И у всех один приказ — если дирижабль больше не может прикрывать своих сверху, он должен нанести свой последний удар так, чтобы враг запомнил его навсегда!

Да, жестоко. Да, бесчеловечно. Отправлять собственных бойцов на смерть, заранее даже не понимая, а зная, что они не вернутся…

Но другого выхода не было. Как не было выхода и у Вяземских.

Только теперь, оказавшись на их месте, мужчина понял это окончательно. Они не рванули вперёд из глупости. Не из гордости. Не потому, что решили показать силу. Они увидели то, что не сразу увидел штаб: отступление уже не спасёт. Если дать врагу сомкнуться, вся линия рухнет.

И поэтому они ударили первыми. Во что бы то ни стало решив дать возможность другим перестроиться.

— Третий дирижабль сбит, — сухо произнёс один из офицеров.

Главнокомандующий смотрел, как ещё одно судно, теряя высоту и оставляя за собой дымный след, резко меняет курс. Оно шло не просто вниз. Оно целилось так, чтобы упасть между Вяземскими и китайскими отрядами, создавая огненный заслон.

Через несколько секунд небо вспыхнуло новым взрывом.

— Пятый дирижабль сбит, — донёсся следующий доклад.

На экране ещё одна отметка погасла, но даже так, она тоже падала вниз, чтобы защитить молодой Род и выполнить свой последний приказ.

Мужчина молча следил, как очередной дирижабль падает вниз, унося с собой людей, которые уже приняли свою судьбу. Потом он перевёл взгляд выше — туда, где в небе шёл бой высшего и двоих предвысших.

— Невероятно, — тихо произнёс он и покачал головой.

Затем резко развернулся к людям в рубке.

Взгляды всех присутствующих сразу поднялись на него. Старые офицеры, техники, связисты, пилоты — каждый уже понимал, чем может закончиться этот полёт.

Главнокомандующий усмехнулся.

— Ну что, мужики, готовы разменять свою жизнь подороже?

В ответ все ударили себя кулаками в грудь.

— Во имя Империи!

Голоса прозвучали слитно. Хрипло, но твёрдо.

Мужчина сжал кулак и оскалился уже почти по-звериному.

— Прекрасно! — прорычал он. — Тогда покажем врагам, что мы своих не бросаем!

Он шагнул к центральной панели и посмотрел на монитор, где сквозь уже заметно поредевшие красные метки всё ещё прорывались синие огни Вяземских.

— Во что бы то ни стало! — добавил он жёстко, — мы должны дать им возможность прорвать границу!

Безумие. Иного слова для того, что творилось на поле боя, уже не найти.

Гриша, расчистив путь для Рода, раненый, с обожжённой одеждой и кровью на виске, даже не подумал ждать помощи. Он сразу рванул в небо, туда, где уже бился Славка. Вокруг его тела ровно горела белая аура. Она стала плотнее, шире, чем раньше, и теперь окутывала его почти сплошным светом. Парень перешёл свои пределы.

Выше, над фронтом, дирижабли, летящие на выручку Роду, сталкивались в схватке в прямом контакте с другими дирижаблями. В небе то и дело вспыхивали огненные взрывы. Каждую минуту вниз летел очередной подбитый летательный, оставляя за собой хвост дыма. Стальные звёзды падали вниз, как мотыльки, но не чтобы просто, а чтобы отдать последний свет тем, кто ещё продолжал сражаться внизу.

И бойцы Рода это видели.

Каждый понимал, что на этих дирижаблях были десятки людей. Таких же, как они сами. Людей, которые тоже выбрали свой последний путь и решили продать жизнь как можно дороже. Это понимание не ломало. Наоборот, оно наполняло холодной, ясной яростью.

Подхваченные и без того нарастающим боевым безумием, бойцы Рода начали биться ещё ожесточённее, словно у каждого открылось второе дыхание.

На тысячи километров растянулась мясорубка. Ревели техники. С неба падали горящие стальные мотыльки. Высоко над землёй сошлись пламя и молния, и их столкновение то и дело выжигало в воздухе белые шрамы.

И всё это вело к тому, о чём никто не догадывался, потому что война уже давно поглотила все мысли о чём-то, кроме того, как убить своего врага.

Всем казалось, что этот бой может длиться вечно. Но перелом всё же наступил, и начался он с неба.

Трое противников сошлись там в яростной схватке. Двое молодых, упрямых, уверенных в себе парней, которым было что терять и за что сражаться, бились настолько неистово, что даже враг, превосходивший их по рангу и силе, начал уступать. Не в мастерстве. Не в выдержке. В напоре.

И в какой-то момент небо озарил ослепительный белый свет.

Те, кто ещё мог поднять голову, сделали это и увидели, как вниз несётся невероятно огромное белое копьё молнии, объятое рыжим пламенем. Оно не просто падало. Оно толкало перед собой одинокую фигуру, точку, охваченную собственным огнём. Высший с перекошенным от мощи техники лицом сопротивлялся, сдерживая две стихии сразу, но не мог ни телепортироваться, ни вырваться в сторону. Всё, что ему оставалось — держать перед собой защиту и принимать на неё чудовищное давление.

Через несколько мгновений техника и человек достигли земли. Удар пришёлся по рядам китайских войск.

Они не успели отойти. Никто из них даже не представлял, что такое вообще возможно — чтобы двое предвысших, пусть и первого ранга, тем более молодые, смогли продавить высшего… Но это произошло.

В момент соприкосновения копья с землёй рванул взрыв.

Молния и пламя, сжатые до немыслимой концентрации, в один миг вырвались наружу бурей ударных бело-рыжих волн и грохота, что мгновенно устремились во все стороны.

Они ломали щиты, сбивали с ног, швыряли людей прочь как тряпичные куклы, поднимали в воздух землю, камни и тела. Те, кто был дальше, всё же смогли защититься щитами, но в следующий миг вверх рванул гигантский белый столб энергии, и на несколько секунд поле боя будто перестало дышать, видя эту безумную силу.