Бастард Императора. Том 27 (СИ) - Орлов Андрей Юрьевич - Страница 17

Немного оправданий от автора: В общем… На тему главы. Хотел сделать её более эмоциональной, как это люблю. Но как-то так вышло, что закусился в чате с одним из старых читателей… В итоге испортил себе всё настроение и глава вышла очень сухой…

Совсем без главы вас оставлять не хочу, поэтому… Что есть. Лучше уже её и момент не сделаю, увы… Грустно, но как есть, похерено.

Прошу на читателя хейт не лить и ничего ему не писать. С ним закусился только я, настроение испорчено, да, но тут уж скорее виновата моя слабая ментальная составляющая.

Тапками не кидайтесь, исправлюсь. Спасибо всем за поддержку и приятного чтения. Кто кушает — приятного аппетита, кто перед сном читает — приятных сновидений.

Когда Катя повела людей в эту атаку, она с самого начала понимала, чем всё может закончиться.

Это уже давно не было обычным боем на границе, после которого стороны расходятся, перегруппировываются и вновь сходятся через какое-то время. По сводкам, которые доходили до Рода, сражение шло не только здесь. Оно полыхало вдоль всей линии фронта.

Китайская империя не пыталась просто продавить один участок или нащупать слабое место, чтобы забрать себе кусок побольше. Нет. В этот раз враг явно решил покончить с проблемой разом — сломать всю оборону здесь и сейчас. Убить всех его защитников, чтобы потом уже не возвращаться к этому вопросу вновь.

Именно поэтому любое отступление теперь означало не сохранение сил, а их растрату. Потерю бойцов во время отхода. Потерю темпа. Потерю веры в себя и в то, что победа вообще возможна. Об этом же говорило и то, что происходило высоко в небе. Там, далеко за разрываемыми молниями, пламенем и другими стихиями небесами, сошлись высшие.

И если в бой вступили они, значит, рассчитывать на мирный исход уже почти бессмысленно.

Скорее всего, высшие будут держать друг друга до конца, не позволяя противнику вмешаться напрямую. И пока это происходит, основная масса китайской армии просто прорвётся внутрь и пойдёт сметать всё дальше, сжимая силы российской империи с боков.

Страх, который Катя совсем недавно переломила в себе, не исчез окончательно. Нет. Он просто ушёл глубже, затаился где-то под рёбрами, напоминая о себе в редкие мгновения тишины между решениями. Потому что именно её приказ толкнул людей в, возможно, последний бой.

Но когда схватка уже началась, девушка очень быстро поняла, насколько сильно недооценивала своих.

Все эти месяцы, замкнувшись в себе, сосредоточившись на собственных страхах, сомнениях и попытках стать сильнее, она лишь изредка отмечала бойцов на тренировках. Смотрела, но по-настоящему не видела. Не представляла, насколько вырос каждый из них. И не по рангу даже, не по голой силе, а по тому, что важнее: по мастерству, по упорству, по желанию победить несмотря ни на что.

Если раньше, сражаясь строем, они били слаженно, тяжело, прикрывая друг друга щитами и работая как единый механизм, то теперь, действуя тройками или в одиночку, вдруг раскрылись совсем иначе. Глядя на них, Катя всё отчётливее понимала: в каждом из них уже давно зрело нечто большее, чем просто дисциплина.

Это чувствовалось в каждом движении. В каждом рывке. В том, как они врубались во врага. Не ради красивого прорыва. Не ради славы. А потому, что иначе уже нельзя.

Ярость, с которой бойцы Рода рвали передние линии противника, поразила даже Катю.

Сейчас они уже не выглядели просто отрядом, группой или частью войска. Нет. Если называть вещи прямо, то они стали стаей хищным и чудовищно голодных волков, вцепившейся в добычу. Яростной, упрямой, не желающей отпускать. Готовой вгрызаться в цель даже на последнем дыхании.

Катя прекрасно понимала, насколько это опасное состояние.

Строевой бой всё же эффективнее, как и позиционное сражение, но она также видела и другое — пока этот напор даёт результат, вмешиваться нельзя. Не сейчас.

И результат действительно был.

Вражеские бойцы не просто падали — они будто таяли на глазах, осыпаясь вниз мёртвыми телами. То, что когда-то казалось ей почти невозможным, происходило прямо перед ней: бой, где один боец стоил десятка.

Но безумия в этом бое не было.

Бойцы не сошли с ума и не потеряли себя. Просто дали волю тому, что копилось в них всё это время. Ярости за каждого убитого, за смерть товарищей, за страхи родных и их самих… Каждый из них просто хочет жить.

Рывок. Удар. Обход с фланга. Сломанный щит. Смерть. Ещё одна. И ещё. Противники валились один за другим, не успевая осознать, как именно их продавили и как убили, а бойцы уже неслись дальше, сметая новых врагов.

Каждый из бойцов Рода ясно отдавал себе отчёт, что этот день может стать последним… И именно поэтому никто не хотел умирать, как никто и не хотел, чтобы умирали их близкие.

И всё же даже на этом фоне особенно выделялись пятеро. Славка, Гриша, Тина, Аяна и Анатолий.

Именно они держали передний фронт так, будто на них приходилась не часть сражения, а вся его тяжесть. Причём держали не обороной, а прямым пробиванием вражеской линии, тем самым не давая врагам собраться.

Славка и Гриша действовали невероятно грубо, но точно. Их атаки были молниеносными, с огромным расходом энергии, с навалом техник, с прорывом в самую плотную часть вражеского строя. Они не оставляли врагу ни времени, ни пространства. Каждый удар, каждая вспышка молнии буквально заставляли противника отступать. Катя отслеживала их уже не по силуэтам, а по взрывам, разрывам, всполохам энергии и телам, которые оставались после них на земле.

Тина и Аяна сражались иначе. Куда аккуратнее.

Аяна, благодаря своему контролю, работала сразу по множеству целей. Её водные техники шли не в одного врага, а в целые связки, сбивая им ритм, ломая подготовленные удары, перехватывая сразу несколько направлений. Тина действовала примерно так же, только в меньшем масштабе, зато была заметно быстрее. Она словно скользила между врагами, переносясь от одного противника к другому и успевая сражаться сразу с несколькими группами, пока те ещё не понимали, что уже оказались в её зоне.

Анатолий же, как и сама Катя, не рвался на передовую. Он работал иначе. Поддержка, защита, анализ.

Вместе с Катей и ещё несколькими предвысшими мужчина стоял чуть позади, вовремя поднимая каменные стены, закрывая своих щитами, ослабляя напор врагов там, где враг всё же был силён.

Несмотря на то, что у них получалось пробиваться, Катя знала одну простую вещь — так вечно продолжаться не может.

И когда небо над ними вдруг почернело, не от дыма, не от туч, а от техник, девушка поняла, что началось.

Сотни ударов неслись к ним сверху, закрывая собой свет. Одновременно с этим отряды по бокам начали перестраиваться и сжиматься к их клину с флангов.

Враг наконец обратил на них внимание по-настоящему, а их командование так и не предприняло никаких действий.

Теперь они действительно предоставлены сами себе, и если удастся выжить — это будет настоящее чудо.

В штабе командования Китайской империи стояла напряжённая тишина.

Несколько мрачных мужчин, не отрываясь, смотрели на большой экран, где в реальном времени отображалось сражение. На нём группа вражеских бойцов продолжала держаться, несмотря на то, что на неё наседали со всех сторон.

— Это шутка такая? — со злым предыханием спросил главнокомандующий. — Почему их до сих пор не смели⁇!

Он стоял, чуть подавшись вперёд, и смотрел на экран с таким выражением, будто отказывался принимать увиденное. То, что сначала показалось ему нелепым безумием, небольшой горсткой людей, решивших броситься лбом на целый фронт, теперь уже не выглядело смешно.

Слишком долго они держатся, при этом практически не понеся потерь.

Вначале этот отряд напоминал жалкую мошку, летящую против ураганного ветра. Казалось, ещё немного — и её просто размажет о воздух. Но время шло, а эта «мошка» не только не исчезала, но и продолжала двигаться вперёд, упрямо взмахивая крыльями там, где давно должна была сдохнуть.