Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 31

— Эмерстон переживает за золотые прииски, — усмехнулся принц Альберт.

— Не забывай, дорогой, — сухо ответила Виктория, — корона имеет существенное пополнение казны с этих приисков.

Во время очередного сеанса в соляной комнате Виктория неожиданно спросила:

— Констанция, каковы твои отношения с отцом?

— Хорошие, — осторожно ответила Констанция. — Отец любит нас с братом.

— Ты поддерживаешь с ним переписку?

— Да, через наши посольства. Отец добился разрешения пользоваться дипломатической почтой.

Констанция умолчала о том, что в письмах, направленных на имя отца, она отправляла послания, предназначенные князю Иванову-Васильеву. В последнем из них она коротко, в иносказательной форме, сообщила, что находится в окружении Виктории. В очень близком окружении.

— А какова истинная причина твоего отъезда за границу?

Констанция молчала, глядя на платок в руках.

— Констанция, ты можешь не отвечать, если тебе неприятно, — смягчилась Виктория. — Я интересуюсь как твой друг, а не как королева.

— Неосторожные высказывания моих знакомых в кругу моего салона… — Констанция вздохнула. — Отношение нашего императора к вольнодумству и различным мыслям, связанным с революционными идеями, приводит его величество в гнев. Невольно я вызвала его неудовольствие как хозяйка салона. Отец поспешил отправить меня во Францию. Правда, он сообщил в письме, что во всём разобрались и с меня сняты все запреты. Я могу вернуться в Россию.

— Я слышала, что у тебя отобрали детей? — По лицу Виктории было видно, что она действительно испытывает неприятные чувства. — Не могу поверить в этот ужас.

— Не совсем так, ваше величество. Я была вынуждена оставить их с отцом. Они были слишком малы, и их отец был категорически против того, чтобы дети ехали со мной.

— А кто их отец? — не удержалась от любопытства Виктория.

Констанция смущённо опустила глаза.

— Ну же, Констанция? — поторопила её королева.

— Князь Иванов-Васильев.

— Кто он? — Виктория нахмурила брови. — Он принудил тебя к близости? Он силой отобрал у тебя детей?

— Нет, ваше величество. Это произошло случайно. В ту пору я была на Кавказе, а он служил простым есаулом в казаках. — Констанция с грустью вздохнула. — Это случилось неожиданно для нас обоих.

Констанция стала подробно рассказывать Виктории всю историю тайной беременности, о грязных слухах, которыми наградил её высший свет, о заступничестве императора и рождении двойни — все перипетии того события. Виктория слушала с таким интересом, что вместо положенного часа они просидели в соляной комнате больше двух.

— Бедная Констанция, сколько тебе пришлось пережить, — сказала королева, когда рассказ был окончен. — Но ты сильная и умная женщина. Я не ошиблась в тебе. Ты достойна быть моей подругой. Если тебе понадобится моя помощь, можешь всегда положиться на меня.

Слова Виктории были искренними, от души. И в очередной раз Констанция испытала чувство вины перед ней — за то, что намеренно вошла в доверие к королеве с определёнными целями.

— Абсолютно бескорыстных поступков практически не бывает, — вспомнились ей слова князя Иванова-Васильева. — За каждым из них стоит какой-то интерес того, кто его совершает.

Князь приводил тогда множество примеров поступков и действий, направленных на подрыв устоев Российской империи со стороны Великобритании.

— Я допускаю, что королева Виктория — очень хороший человек, — говорил он. — Но «хороший человек» — это не профессия. В первую очередь она королева Великобритании. Интересы империи для неё превыше всего. Только в этом случае она королева, достойная уважения.

Следующий вопрос Виктории послужил ответом на душевные сомнения Констанции.

— Констанция, — спросила королева, — насколько влиятелен твой отец при дворе императора?

— Мне трудно судить, ваше величество, — спокойно ответила Констанция, уже нисколько не сомневаясь ни в себе, ни в правильности своих действий. — Я не была столь близка ко двору императора. Но мой отец вхож к его императорскому величеству без особых трудностей. Насколько распространяется его влияние… Не могу судить. Слухи о его несметных богатствах сильно преувеличены. Да, он богат, но не настолько, как говорят. Это всё, что я могу сказать вам об этом.

Виктория задумалась. — Хорошо. О, мы немного задержались. Пора на прогулку.

Зимний дворец. Кабинет императора.

Совещание проходило в расширенном составе. Присутствовали: министр иностранных дел Горчаков, Бенкендорф, цесаревич, граф Васильев и князь Иванов-Васильев, недавно прибывший с Кавказа.

Горчаков сделал обстоятельный доклад о положении дел в европейских странах.

— Ваше величество, император Австрии через своего посла выражает крайнюю озабоченность складывающейся обстановкой в империи. Особенно его тревожат сепаратистские выступления в Венгрии и Моравии. Немцы и французы уверены, что смогут самостоятельно справиться с возможными волнениями.

Император слушал молча. По его лицу временами пробегали гримасы недовольства и досады.

— Я услышал вас, Александр Михайлович, — произнёс он наконец. — Выражаю вам своё удовольствие. Прошу пристально следить за положением дел во Франции и Германии. При изменении политической обстановки немедленно докладывать мне. Можете быть свободны.

— Слушаюсь, ваше величество. — Горчаков поклонился и вышел.

Николай перевёл взгляд на Бенкендорфа, затем посмотрел на князя Иванова-Васильева.

— Князь, вы выглядите уставшим.

— Лёгкое ранение, ваше величество. Я уже полностью восстановился.

Император внимательно посмотрел на меня.

— Я ознакомился с докладом о кавказских делах. Признаться, вы выполнили своё поручение, как всегда, блестяще. — Он сделал паузу. — Доложите мне подробно: кто и как смог доставить столь важные сведения, позволившие с минимальными потерями отразить столь масштабный набег? Насколько я понял из доклада князя Воронцова, планировалась провокация с целью начала военных действий, перерастающих в полноценную войну?

— Ваше величество, к сожалению, я не могу раскрыть мою агентуру ни под каким предлогом. Её известность — это гибель агента и невосполнимая потеря для нас. Поверьте, ваше величество, это стоило нам больших усилий и затрат. Но, как видите, они того стоили.

— Князь, даже мне? — В голосе императора послышались холодные нотки.

— Даже вам, ваше величество, — без тени колебания ответил я.

В комнате повисла напряжённая тишина. Бенкендорф незаметно переглянулся с графом Васильевым. Цесаревич, до сих пор хранивший молчание, с интересом наблюдал за происходящим.

Император долго смотрел на меня, затем неожиданно усмехнулся:

— Хорошо, князь. Оставьте свои тайны при себе. Но помните: я не привык получать отказы.

— Я помню, ваше величество. И потому ценю ваше доверие вдвойне. — Спокойно ответил я.

Николай кивнул, давая понять, что разговор на эту тему окончен.

Затем последовал доклад графа Васильева.

Я незаметно отслеживал реакцию императора на выводы и прогнозы аналитического центра относительно обстановки в Европе. Содержание доклада было мне прекрасно знакомо, поскольку мы с графом готовили его вместе. Недовольство императора стало заметно сразу, как только граф доложил о наших прогнозах и предполагаемых действиях.

— Получается, граф, вы советуете нам пассивно наблюдать со стороны, как рушатся устои самодержавия и падают троны европейских государств?

В голосе императора слышалась с трудом сдерживаемая ярость и негодование. Бенкендорф выпрямился и побледнел. Граф Васильев пытался сохранить на лице спокойствие, но чувствовалось, что он испуган реакцией монарха.

Пришлось вмешаться мне.

— Ваше императорское величество! Вы не совсем правильно поняли выводы и прогнозы, озвученные графом Васильевым.

— Да что вы говорите, князь? — с угрозой произнёс император. — Или, по-вашему, ваш государь выжил из ума и беснуется в своём мракобесии?