Вызов (СИ) - Видум Инди - Страница 5

— Проверим. Но мне кажется, соответствует. И информация очень тревожная. Это что же получается, Петр Аркадьевич, вы в одиночку противостоите целой организации, которая хочет наш мир снести с лица земли? Это не дело. Нужны союзники. Не рядовые, как ваша дружина, а высокопоставленные, у которых есть возможность прижучить скверников. Прижать их к ногтю, чтобы не гадили.

— Где я возьму таких союзников? Кто мне поверит, вчерашнему гимназисту? В лучшем случае решат, что привираю. Вон, под Молчановским целая кодла скверников, а как вы думаете, Георгий Евгеньевич, что он мне скажет, если я попытаюсь открыть ему глаза? Да я ему злейшим врагом стану. С его точки зрения, я опорочу преданного ему человека. И это если он сам не из тех, кто присягнул Скверне.

Мне всё же удалось встать со стульчика, хотя и с трудом. Потраченная энергия потихоньку восстанавливалась. Какой коварный навык — давно мне не было настолько плохо. Чувствовал я себя выжатым досуха.

— Про реликвии на той стороне вы же не просто так узнавали, Петр Аркадьевич? — внезапно спросил Маренин. — Собираетесь туда?

— Как получится, Георгий Евгеньевич. Если это будет единственный способ добиться, чтобы от меня отстали, — придется. Потому что в последний раз убийц было уже четверо, а у Валерона вместимость не бесконечная.

— Лучше по одному, — согласно тявкнул Валерон. — И так, чтобы компенсация за работу была. Причем немаленькая.

— Но, боюсь, дальше будет только опт. Сначала мелкий, потом — крупный. Объемами задавят.

Я вздохнул. Потому что это дело на самотек пускать было никак нельзя. И куски реликвий у Базанина нужно было изымать. А ведь они вполне могли оказаться и не при нем. И где тогда их искать? А вдруг скверники эти осколки окончательно уничтожили, превратив в нечто не подлежащее восстановлению? Такое я тоже не исключал.

Зачем Базанин вообще забрал куски реликвии с места гибели Заварзиных? И зачем Резенский таскал с собой куски реликвий? Причем не реликвии Верховцевых, что было бы понятно, а других. Вопросы, на которые нет ответа.

Обдумывать результаты долго не получилось, потому что пришлось выяснять отношения с Лёней, который, как только меня увидел, сразу спросил:

— Что с тем человеком?

— Умер, — ответил я. — Его клятва убила. Он попытался рассказать то, о чем должен был молчать.

— Точно клятва? — подозрительно спросил Лёня. — Он выглядел довольно приличным человеком.

— Точно клятва. Но если бы мне пришлось его убить, меня бы совесть не мучила, — честно ответил я. — Лёнь, меня в последнее время постоянно пытаются убить. И многие выглядят вполне приличными людьми.

— И этот?

— И этот бы меня убил, если бы добрался. Ты сам слышал, у них на меня задание от своего бога, который со Скверной связан. Он считает меня угрозой.

— Почему?

— Потому что я связан с другим богом, его противником. Как думаешь, откуда у меня появилась возможность выдать вам с отцом магию? Такое только бог может.

— О господи… То есть ты реально встречался с богом?

— Лучше бы не встречался. Лёнь, мы для них расходный материал. Что мы, что скверники — им всё едино.

— Скверники?

— Я так называю тех, кто принял Скверну, в том числе идеологически. Они помогают выиграть своему богу или богам, для чего увеличивают площадь покрытия зоны.

— Всё это звучит слишком неправдоподобно.

— Что поделаешь, — вздохнул я. — Сторону я не выбирал. Но знаешь, если бы меня спросили, я бы никогда не стал на сторону тех, кто гонит сюда зону.

— Я бы тоже, — уверенно сказал Лёня. — Но божьи помощники, они же за людей должны быть?

— Возможно, те, что за людей, проходят как божьи помощники, те, что против — как приспешники его противника. Но сути это не меняет. Они все за себя. Наша земля — всего лишь игровая площадка для них, а мы — пешки. И наши смерти кому-то дарят выигрыш, а кому-то — проигрыш.

— И что мы можем сделать?

— Разве что не сдохнуть к чужой радости. А для этого нужно много чего уметь и знать.

— Например?

— Например, усиленно заниматься всем, что только может помочь в противостоянии. Так, времени на разговоры у меня нет. Выезжаем завтра утром, а мне еще много чего нужно сделать.

Лёня кивнул и ушел задумчивый донельзя. Но пенять на труп скверника не стал, как я опасался, принял его как необходимость, и то хорошо. И вот ведь какое дело: этого скверника я не убивал и всё равно чувствовал вину за его смерть. И это было следствием соединившего нас на время разговора навыка. Не таким уж хорошим был человеком умерший. Сожалел ли он о клятве, данной тому богу? Разумеется. Но он бы не пришел к Скверне, не будь у него склонности к той стороне.

Мы как-то беседовали на эту тему с отцом Василием, который вполне однозначно сказал, что хотя церковь не выражает открыто неодобрение носителям Скверны, но это лишь пока, поскольку получают такое сродство по велению души, а противодействие неодобрению выражается на самом высоком уровне, в совете князей. Конкретных фамилий отец Василий так и не назвал — похоже, у церкви ко мне полного доверия нет. Впрочем, у меня к ней тоже, хотя отдельных представителей, с которыми довелось столкнуться, я уважал.

Я зашел в мастерскую, переговорил с Кованьковым, который, несмотря на то, что мастерская не собиралась превращаться в завод, был настроен на хорошие перспективы нашего дела. Заказы шли всё равно, пока на премиальные варианты, не всегда из металла с механизмусов, но всегда с мощным двигателем. Последних я оставлял приличное количество, должно было хватить до конца года. А вот колес наблюдалась нехватка — производство пока было в стадии отладки. Алхимической составляющей я оставлял прилично, формы должны были скоро подойти, но запуск пройдет без меня. Нина Валентиновна обещала проконтролировать. В принципе, участие алхимика там было не особо нужно, но с ее наблюдением мне было спокойнее.

Кованьков предлагал нанимать людей еще, потому что иначе с заказами не справляемся, но я просил погодить до конца года. Причину я не называл, но зимой, если всё пройдет как запланировано, случится сразу два знаковых события, а угрозы князя Болдырева потеряют свою силу, тогда и серьезно расширимся.

До этого еще нужно будет дожить при условии постоянной угрозы со стороны скверников. Тем не менее вопрос о небольшом увеличении штата опять встал, и я предложил погодить хотя бы до запуска производства колес — вдруг с ним что-то пойдет не так. Кованьков нехотя согласился. Мы с ним попрощались, и я пошел искать Митю, сопровождаемый Валероном. Тот от меня не отходил, иногда тревожно посматривал, хотя от последствий применения навыка я уже отошел.

Он, когда не патрулировал, выбирал места для засад, которые невозможно было вычислить. В конце концов я просто его позвал. Первым появился 002, но он быстро вызвал командира. Как пауки между собой связывались, для меня так и осталось загадкой.

— Митя, мы завтра уезжаем, ты с нами?

— Сейчас скажет, что у него остальные пауки не воспитаны, — тявкнул Валерон.

— Улучшить бы нескольких — и я бы 002 за себя оставил, — неожиданно сказал Митя. — Справится — можно и имя давать. А то 001 очень уж важничает.

Пауков, кроме Мити и 001, было уже целых пять, все в разной степени оснащенности, но охрану они вели тщательно, да и видели даже в самой слабой версии куда больше дружинников — в том числе через некоторые заклинания. Толстоног постоянно улучшал защиту на ограде, но гарантии, что никто не полезет, разумеется, дать не мог, так что я воспринимал это как один из способов защиты поместья. Здания дополнительно защищались Живой печатью, а вот патрулирование территории было на Каменных стражах и пауках. Каменные стражи, при всей их эффективности, были слишком медлительны и имели не так много функций, в отличие от пауков.

— Кого и чем улучшать? — уточнил я.

— 002 можно до максимума, у остальных по плану, — ответил Митя. — Можно было бы еще одного запустить, но ты уезжаешь, а нового тебе всегда нужно контролировать поначалу.