Вызов (СИ) - Видум Инди - Страница 28

Как только я вышел на улицу, Валерон сразу дал о себе знать, но только голосом:

— Рядом никого нет. Можешь спокойно закрывать.

В этот раз с замком я справился намного быстрее, даже глянул, не вырос ли навык. Но нет, навык не вырос, так что взял я этот замок уже на личном опыте.

— Сколько меня не было? — спросил я у Валерона, когда мы уже возвращались в гостиницу.

— Минут десять. Я только-только проверил все места, куда человек со Скверной заходил, и еле успел уйти из материальной формы.

— Это ты молодец, что догадался. Мы с тобой зря не обговорили.

— Мы, призрачные помощники, — высшая форма существования, отличаемся не только умом и сообразительностью, но и красотой и силой. В отличие от некоторых, весь смысл существования которых сводится к снабжению нас энергией.

Я разочаровывать его не стал, тем более что действительно ступил в этом вопросе, а Валерон, при всех его закидонах, был весьма сообразителен, особенно когда речь шла о чем-то в его пользу.

Вернувшись в гостиницу, Валерон первым делом отправился за Наташей, и вскоре она уже переступала порог нашего номера.

— Щепкина спит. Скорее всего, и без моей помощи проспит спокойно до утра. У нее тревожность полностью ушла и фон ровный. Лёня?

— Тоже, скорее всего, спит. Мы там все стулья в ряд выставили, как-нибудь до утра прокантуется. А утром мы его заберем сразу, как служащий явится. Допросить нужно будет этого типа определенно.

— С высокой вероятностью он не имеет отношения к попытке убить Лёню.

— Посмотрим. Отправил же он его не в ту дверь, да еще и настаивал.

— Завтра узнаем.

Только сейчас я почувствовал, как устал. Напряжение отпустило, и я ухнул в сон быстрее, чем Щепкина под воздействием навыка. Завтра я допрошу этого типчика и узнаю, почему он направил Лёню не туда, куда должен был по инструкции.

Как ни странно, я даже успел выспаться до того, как рано утром Щепкина начала долбиться к нам в номер с требованием отправляться спасать Лёню. Оделся я быстрее супруги, поэтому встречать утреннююю гостью пришлось мне.

— Петр, — трагически заламывая руки, сказала Щепкина. — Леонид там с голоду умирает, а вы спите.

— Чтобы умереть от голода, требуется куда больше, чем несколько дней, — философски возразил я.

— А от жажды? Я читала, что от жажды умирают всего за неделю.

— Значит, возьмем с собой и фляжку с водой, и бутерброды, — предложил я. — Анастасия, мы не попадем внутрь раньше, чем придет служащий. А он не придет раньше, чем указано на табличке.

— Вам совсем наплевать на брата.

Она приложила платочек к глазам, и он очень быстро начал становиться мокрым. Пришлось Щепкиной навыком возвращать уверенность в себе, а словами — намекать, что она говорит весьма обидные вещи. И это после того, как я Лёню буквально за шкирку вытащил из Лабиринта. Разумеется, она этого не знает, но это не делало ее слова менее обидными.

— Если бы мне было наплевать, я бы не бросил все дела и не приехал сюда.

— Простите, Петр, я сама не знаю, что говорю. Я с ума схожу, когда думаю, что больше его никогда не увижу. И всё это по моей вине. Нужно было его отговорить.

Она приложила руки к вискам как будто у нее раскалывалась голова. Возможно, так оно и было — слишком сильным оказалось потрясение для девушки.

— Анастасия, обещаю, что вы увидите его сегодня же. Поэтому приводите себя в порядок и мы пойдем завтракать.

— Я не смогу завтракать, зная, что Леонид где-то там одинокий и голодный, — запротестовала она.

— Не сможете есть сами — наберете еды для Леонида. Ему точно не помешает подкрепиться после выхода из Лабиринта.

Она начала рассматривать меня с каким-то детским удивлением.

— Как у вас так получается, Петр, что после разговора с вами я ощущаю уверенность, что увижу Леонида совсем скоро?

— Потому что я уверен, что с ним всё в порядке. Я это чувствую, понимаете? А от меня это чувство переходит к вам.

— Навык?

— В некотором роде, — признал я.

— Хорошо, я вас жду внизу, — решила Щепкина и ушла, дав нам возможность умыться, а Наташе еще и одеться.

— Я вас здесь подожду, — зевнул Валерон. — От избытка вашей Щепкиной у меня начинает звенеть в ушах. Как хорошо, что на ней женится Лёня, а не ты. Наташа, по сравнению с ней, идеальная женщина.

Лесть была довольно толстой, поэтому супруга не повелась, насмешливо фыркнула и спросила:

— Тебе что-то из еды принести? Учти, за конфетами мы не пойдем.

— Тогда ничего не надо, у меня осталось, — опять зевнул он, из чего я сделал вывод, что пироги ему не особо понравились.

Валерон сладкое любил, но был довольно придирчив в выборе. Уверен, попадись ему шоколадные конфеты с недоложенным шоколадом, он бы воспринял это как злостное злоумышление, а вот не особо вкусные пироги списал на кривые руки местных поваров. Поскольку шоколад — это святое, а пироги — то, чем можно поделиться с другими.

На завтраке Щепкина почти ничего не ела. Но глядя на ее субтильную фигуру, я подумал, что это ее обычный аппетит. Вряд ли человек, который едва-едва шевелит вилочкой в омлете, наберет лишних килограммов. Зато она активно занялась сбором еды для голодающего Леонида. С собой нам упаковали корзинку с бутербродами, фруктами и бутылкой красного вина какой-то мудреной марки. На последнем настояла Щепкина — она уверяла, что именно это вино хорошо влияет на кроветворение и прописывается раненым для восстановления. Мои слова о том, что Лёня не ранен, она благополучно пропустила мимо ушей. Как и то, что на пустой желудок вино не полезно.

Я испытывал некоторое чувство вины из-за того, что не догадался взять с собой еду. Но потом решил, что сытый и довольный человек, вышедший из Лабиринта, где бродил несколько дней, выглядел бы слишком подозрительно. Поэтому я успокоился и успокоил чувство вины тем, что забрал корзинку у Щепкиной, чтобы ей не пришлось нести тяжести.

Пришли мы задолго до открытия Лабиринта. Пришлось подождать работника, явившегося с опозданием. Онувидел Щепкину и картинно вздохнул.

— Барышня, опять вы? Вам не кажется, что ваша шутка несколько затянулась?

— Какая шутка? — возмутился я. — Мой брат позавчера вошел в Лабиринт и так из него и не вышел. Что здесь смешного?

— Позавчера, говорите, сударь? Это никак невозможно, — торжествующе сказал он. — Позавчера Лабиринт был закрыт. В связи с тем, что я отравился и провел весь день дома.

— Нас принимал ваш коллега, — возразила Щепкина.

— Какой еще коллега, барышня? На это отделение я один. Некем мне сменяться.

— Как это? — растерялась она. — Мы приехали, и Лабиринт работал. Нас принял такой важный господин в точно таком же мундире, как и у вас. Вообще никаких отличий. И погоны, и шитье чуть потусклее… Я бы вообще сказала, что это один и тот же мундир.

Интересное замечание. Был бы Валерон здесь, попросил бы его обнюхать мундир, проверить, не пахнет ли от одежды скверником. Потому что в этом типе Скверны не было, как и клятв кому бы то ни было. Сдается мне, господина использовали втемную, а вот с его прислугой я бы пообщался: вынес же кто-то мундир и подсыпал отраву хозяину.

— Я свой мундир в прокат никому не даю, — оскорбленно сказал служащий.

— И тем не менее, — холодно сказал я. — Мой брат вылетел из Святославска на дирижабле, чтобы пройти испытание в Лабиринте. За воскресенье он планировал обернуться. И у вас воскресенье указано рабочим днем.

— Сказано же вам, сударь, что не было здесь никого в воскресенье. А где пропал ваш брат, нужно спрашивать у барышни. Может, не поделили чего, вот она его и тогось.

— Да вы что! — возмущенно вскинулась Щепкина. — Я на вас жалобу напишу.

— А я на вас. Немедленно пойду в полицию и напишу.

Он развернулся, явно собравшись уйти.

— А ну-ка, постойте! — гаркнул я, используя навык. — Сначала я зайду в Лабиринт и попытаюсь вытащить брата, а потом идите куда хотите.