Вызов (СИ) - Видум Инди - Страница 17

Николай Степанович многозначительно замолчал. Мол, не на пустом месте слухи появились. И если не доказали, это вовсе не означает, что не замешан.

— Дети Федора Николаевича тоже не имеют никаких должностей?

— Именно так, Петр Аркадьевич. Старший сын рвался в армию, но что-то там не получилось. Его брат уже и не рвался.

— И сколько старшему сыну, Николай Степанович, вы, случайно, не знаете?

Я, конечно, мог бы зарыться в специально купленный справочник, но зачем, если мне могли выдать почти полную справку.

— Он на год моложе Антона Павловича. Мария Алексеевна приглашала Николая Федоровича на детские утренники к Антону Павловичу. Но они не дружили ни в детстве, ни сейчас.

— Похож на отца? Как он вообще выглядит?

Описание Николая Степановича оказалось очень близким к описанию Валерона. Я бы сказал — один к одному, что еще укрепляло мою уверенность в замешанности этой части императорской семейки. И все же пока Валерон своими глазами не увидит императорского кузена и не подтвердит, что он и визитер скверников — одно лицо, торопиться с обвинениями не буду.

— А есть ли у дяди императора или его детей призрачные помощники, не знаете, Николай Степанович?

— Такое достоверно посторонним не известно. Разве что по летающим? Такие есть у Федора Николаевича и его старшего сына. По слухам, Николай Федорович частенько поднимается в небо, любит это дело.

— И чем он занимается?

— В зону ходит. У них есть несколько поместий вблизи границы. Он там проводит едва ли не больше времени, чем в столице.

— А Федор Николаевич?

— Говорят, тоже ходил. Но там всё странно. Одной из причин, по которой сняли обвинение с Федора Николаевича, была невозможность его причастности из-за низких уровней навыков. То есть, может, он и не ходил вовсе, а сказки рассказывал.

— Или скрывает уровни навыком.

— Просветили наверняка. Есть умельцы, которые и через подобные навыки пробивают. Для императорских дознавателей наверняка самых сильных подобрали, просветили Федора Николаевича со всех сторон. Так что ему никак не скрыть было свои умения. Выявили все.

Выходит, обвинения зиждились на определенных навыках, использованных на императорской семье и убранных из общего доступа Сокрытием сути — навыком божественного уровня, который обычным не пробьешь.

— А император как к дяде относится, Николай Степанович?

— Если не считать отказ в важной должности, то хорошо. Никогда не забывает ни пригласить его куда-нибудь, ни поздравить.

И это ровным счетом ничего не значило. Император мог показывать любое отношение, не чувствуя при этом ничего близкого. Он мог как ненавидеть дядю так и испытывать к нему теплые чувства. Чисто теоретически, когда убивали его родных, нынешний император вообще мог отойти не случайно, а по предварительной договоренности. Хотя, конечно, он всё равно был наследником, и власть к нему рано или поздно пришла бы сама. Так что смысла ему убивать семью не было, если только у него не имелось Скверны, которая не одобрялась родителем.

Бархатная книга ничего нового не дала, разве что сообщила еще о дочери великого князя, которая была замужем… за сыном Молчановского. А ведь я этого князя почти решил считать жертвой обмана скверников. Но нет, он ведет собственную партию почти наверняка. Потому что невестка — дочь императора для него предпочтительней невестки — дочери дяди императора. Второе звучит намного хуже, особенно с учетом, что дядя не имеет никакой власти, лицо чисто декоративное. Нет, конечно, возможно, там дело в неземной любви или огромном приданом, но даже в этом случае никто не откажется от дополнительной власти, даваемой близостью к трону.

Николай Степанович об этом браке наверняка знал, но не сказал, поскольку посчитал это для меня неважным. Могу ли я рассказать ему всё? Он, разумеется, под клятвой, но гарантия ли это, что он никому ничего не перескажет? А ведь при понимании моих мотивов он мог бы выдавать куда больше полезной информации. Не человек, а буквально ходячий справочник — знал о людях такую информацию, которую разве что в чужих архивах можно было найти, но никак не в родословных книгах и газетах.

— А как князь Молчановский относится к дяде императора? — спросил я максимально нейтрально, так и не решив, посвящать ли Николая Степановича в свои дела максимально глубоко, чтобы использовать его знания в полном объеме.

— Со стороны выглядит дружескими отношениями. Но ходят слухи, что они не очень ладят. Сын Молчановского женат на дочери великого князя. Возможно, дело в этом. Хотя их брак получился довольно странным и скоропалительным. Буквально перед гибелью императорской семьи.

Теперь Молчановский для меня становился еще подозрительней. Конечно, если он участвовал в заговоре, не увенчавшемся успехом, и ничего не получил, кроме бесполезной невестки, то имеет полное право быть недовольным. Хотя и под обвинения тоже не попал…

— А из верхушки правящих семейств кого-нибудь обвиняли в гибели императорской? Хотя бы в слухах?

— Вы про княжеские семейства, Петр Аркадьевич?

— Именно про них, Николай Степанович.

— Слухов не ходило, Петр Аркадьевич.

— Но допрашивали хоть кого-нибудь? Того же Молчановского, к примеру, как родственника великого князя?

— Княжеские семейства не трогали точно, Петр Аркадьевич, иначе слухи бы непременно просочились. Ни князя Молчановского ни кого-нибудь другого. Вот великого князя допрашивали и не единожды. Такого не скрыть.

Итак, Молчановский, если участвовал, остался безнаказанным, даже под подозрение не попал. То есть не испугался. При этом обещанной за участие выгоды не поимел. У него есть за что обижаться. Но это, опять же, исключительно мои предположения. Возможно, он кристально честный человек. С очень незначительной вероятностью, почти исчезающей под той информацией, что я нынче получил.

— Николай Степанович, а что вы можете рассказать о Загребельных? Герман — мой одногруппник. Единственный дворянин в группе, насколько я понял.

— Фамилию слышал, но семейство не знатное и не богатое, — ответил он. — Поэтому о них ничего не могу вам рассказать. Право, мне очень жаль, Петр Аркадьевич.

Николай Степанович выглядел очень огорченным, но мне показалось, что еще больше огорчился бы Герман, если бы узнал, что его семья настолько неинтересна, что о ней даже не сплетничают. Мне он показался напыщенным индюком, раздувающимся от собственной важности.

В Дворянскую родословную книгу я заглянул. Так только, чтобы узнать, с кем он в родстве и из какого княжества. Особо я ни на что не рассчитывал, но взгляд зацепился за герб. Мне показалось, что я его уже где-то видел. Причем в связи с чем-то не очень приятным. Либо скверниками, либо Черным Солнцем. Спросил Наташу, она уверенно ответила, что герб раньше не встречала. Она ушла, а я застыл над родословной книгой, пытаясь поймать ускользающий образ. И мне это почти удалось.

— Вот. — Прямо на раскрытую книгу плюхнулся Валерон, прикрыв герб задом. — Досидел я наконец хоть до какой-то компенсации. Сегодня согласовывали приданое у Куликовых с Антошей. Так что на него подумают. Он каждый футляр открывал и проверял подлинность. Футляры пришлось оставить. Но главное же содержимое.

На стол передо мной шмякнулся спутанный комок драгоценностей — серьги, бусы, колье, браслеты, кольца сцепились между собой в единый конгломерат, распутывать который придется не меньше часа.

— В крайнем случае сдашь ломом, — предложил Валерон, когда я обнаружил, что застежка сережки намертво застряла в цепочке. — Или сам где используешь. Как драгоценности их все равно Наташе носить нельзя будет.

И это было так: на каждом предмете имелся крошечный герб Куликовых. Причем часть явно была новоделом — значит, ситуация в княжестве улучшается, если есть чем платить за драгоценности. Или это с торговли сделанным мной зельем? Вовремя Валерон изъял остатки.

— Больше там ничего интересного не будет, — заявил Валерон. — Деньги только на счете Машки, а мебель Антоша незаметно не смог бы унести — у Куликовых появится подозрение, что это не он ворует. — Валерон тяжело вздохнул, досадуя о хилости моего двоюродного брата. — Да и не их мебель, а гостиничная. Зачем нам такая? Гостиница против нас не злоумышляла, хотя, конечно, можно рассмотреть как злоумышление то, что они поселили у себя Куликовых.